Российский государственный гуманитарный университет
Тилбургский университет
Иррациональность мышления как способ совладания с неопределенностью современного мира
В.Р. Орестова
Д.П. Ткаченко
М.А. Манчхашвили
Аннотация
Работа посвящена исследованию особенностей мировоззрения, в частности, иррациональных установок современных людей, оказавшихся в ситуации резких изменений. Анализируется их значимость для совладания с неопределенностью и поддержания чувства безопасности и контролируемости мира. Рассмотрены отечественные и зарубежные подходы к понимаю механизмов преодоления и переосмысления изменяющейся реальности, а также вклада иррациональных убеждений в стратегии, направленные на совладание с кризисом. Представлены результаты эмпирического исследования особенностей мировоззрения людей, столкнувшихся с пандемией COVID-19 и введенным режимом самоизоляции в марте 2020-го года. Проведен сравнительный анализ данных, полученных у 188 респондентов, по показателям базисных убеждений, веры в сверхъестественное и теории заговоров, склонности к псевдо-интенциональности, а также локуса контроля. Показаны вклады половых и возрастных факторов в выраженность базисных убеждений, иррациональных установок, веры в сверхъестественное и псевдо-интенциональность. Продемонстрирована связь базисных убеждений со склонностью к псевдо-интенциональным установкам, иррациональным верованиям и верой в теории заговоров. Сделан вывод о преобладающей значимости поддержания базисных установок личности при столкновении с резкими изменениями привычного мира. Отмечены ограничения экстраполяции результатов исследования в связи со специфичностью обследованной выборки.
Ключевые слова: пандемия, самоизоляция, иррациональность, базисные убеждения, кризис, транзитивность, неопределенность
Abstract
Irrationality of thinking as a way to cope with the uncertainty of the modern world
V.R. Orestova, D.P. Tkachenko, Russian State University for the Humanities; M.A. Manchkhashvili, Tilburg University
This work is devoted to the study of the peculiarities of the worldview, in particular, the irrational attitudes of modern people who find themselves in a situation of abrupt changes. Their significance for coping with uncertainty and maintaining a sense of security and control of the world is analyzed. The article considers domestic and foreign approaches to understanding the mechanisms of overcoming and rethinking the changing reality, as well as the contribution of irrational beliefs to strategies aimed at coping with the crisis. The results of an empirical study of the peculiarities of the worldview of people faced with the COVID-19 pandemic and the self-isolation regime introduced in March 2020 are presented. A comparative analysis of the data obtained from 188 respondents was carried out in terms of basic beliefs, belief in the supernatural and conspiracy theory, propensity to pseudo-intentionality, and locus of control. The contributions of gender and age factors to the expression of basic beliefs, irrational attitudes, belief in the supernatural and pseudo-intentionality are shown. The connection of basic beliefs with a tendency to pseudo-intentional attitudes, irrational beliefs and belief in conspiracy theory is demonstrated. The conclusion is made about the predominant importance of maintaining the basic attitudes of the personality when faced with abrupt changes in the familiar world. The limitations of extrapolation of research results due to the specificity of the surveyed sample are noted.
Keywords: pandemic, self-isolation, irrationality, basic beliefs, crisis, transitivity, uncertainty
Введение
Мощные социальные потрясения и катастрофы мирового масштаба вызывают резкие сдвиги в мировоззрении и мироощущении людей, оставляя их в растерянности и вызывая попытки переосмыслить изменившуюся реальность. Это приводит к появлению разнообразных по форме и содержанию психологических феноменов, которые, порой, изменяют качество жизни сильнее, чем материальные и социальные последствия катастроф. За последние годы одним из наиболее ярких событий современности такого масштаба стало неожиданное появление коронавирусной инфекции и ряда последовавших жестких и довольно резких мер (например, введение карантина), из-за которых под угрозой оказалось субъективно переживаемое чувство безопасности. Накопленные за это время данные Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ), а также психологических исследований в странах, затронутых эпидемией, подтверждают, что в связи с этим произошло повышение уровня тревожности и дистресса среди населения по всему миру. Опираясь на современные отечественные подходы к пониманию переживания неопределенности и изменчивости мира [Федотова 2013; Дубовская, Киселева 2018], можно рассматривать данный социальный кризис с помощью модели жесткой (кризисной) и текучей (мягкой) транзитивности [Марцинковская 2018]. Обе фазы транзитивности характеризуются высоким уровнем неопределенности, однако различны именно по интенсивности субъективного ее переживания и тяжести последствий. Так, при текучей транзитивности индивид тяжело переносит ощущение неотвратимых перемен, а при кризисной транзитивности изменения происходят стремительно, а потому создают некую шоковую ситуацию для всего общества. И такой кардинальный и неотвратимый характер изменений неизбежно влечет за собой качественные сдвиги в мировосприятии и переосмыслении ценностей.
В ходе длительного переживания изменчивости и непредсказуемости мира человек начинает все острее испытывать потребность в стабилизации и нахождении опоры и постоянства в обыденной жизни [Орестова 2017]. Происходит активная выработка разнообразных способов совладания со стрессом как продуктивных, так и непродуктивных и даже вредоносных. Множественность и неоднозначность социальных контекстов и вариантов во многом исключает возможность использования рациональных стратегий, так как чаще всего в динамике современного мира рациональность приводит к личностному и когнитивному диссонансу «со временем, с нелинейностью и безмерностью настоящего» [Асмолов 2015]. В результате этого на первый план психических возможностей личности выходят бессознательные эмоционально-ориентированные стратегии совладания с кризисом [Марцинковская, Юрченко 2016]. В ответ на рост неопределенности, множественности и сложности человечество все более делится на людей, готовых принять неопределенность и сложность, и людей, склонных упрощать реальность. В условиях пространственно-временной запутанности копинг-стратегии могут иметь разные направления: неприятие изменений и опора на традиционные нормативные ценности; бегство от реальности к незыблемым идеалам культуры и искусства; поиск индивидуального смысла жизни; переконструирование картины мира. Все эти стратегии совладания направлены на гармонизацию внутреннего и внешнего пространства жизни личности [Марцинковская 2015].
Наиболее адаптивным вариантом в такой вариативной социокультурной среде представляется формирование гибких убеждений человека относительно мира и самого себя, включающих стабильность повседневной жизни и допускающих множественность контекстов. Однако чаще всего главенствуют бессознательные эмоционально-ориентированные стратегии совладания [Марцинковская, Юрченко 2016]. Охваченные тревогой перед неопределенностью люди стремятся наполнить мир порядком, а эмоции, которые индивид испытывает в ситуации неопределенности, в свою очередь, запускают процессы компенсаторного контроля [Whitson et al. 2015], ведь, прежде всего, люди имеют сильную мотивацию контролировать окружающую среду и результаты событий [Skinner 1996; Rothbaum et al. 1982].
В эпоху транзитивности пережить множественность и неопределенность помогают позитивные иллюзии (иллюзия неуязвимости, контроля и вера в справедливый мир), именно на них основаны привычные жизненные представления и схемы, при помощи которых индивид конструирует представления об окружающем мире и собственном «Я». Эти положения легли в основу концепции психолога Ронни Янофф-Бульман о базисных убеждениях личности - имплицитных внутренних убеждениях о доброжелательности-враждебности, справедливости и контролируемости мира, а также представления о собственном Я [Падун, Котельникова 2007]. Большинство людей понимают, что преступления, болезни и автомобильные аварии случаются постоянно, однако вместе с тем не верят, что «это может произойти с ними». Наша повседневная жизнь основана на «иллюзии неуязвимости» [Scheppele, Bart 1983], в целом имеющей адаптивный характер и защищающей нас от стресса и тревоги, связанных с предполагаемыми угрозами и несчастьями. Эта иллюзия основывается, отчасти, на фундаментальном убеждении, что происходящие в мире события закономерны и упорядочены [Antonovsky 1979]. Нам свойственно считать, что своим осторожным поведением мы сможем предотвратить несчастье [Scheppele, Bart 1983] и что наша «хорошесть» оберегает нас на фундаментальном уровне. Социальные психологи называют это проявлением «веры в справедливый мир». Она позволяет людям знать, чего ожидать, и находить причину негативных событий.
Однако экстремально негативный опыт - эпидемия, карантин, экономический кризис - сильно контрастирует с данной концепцией. Если ей следовать, то человек осознает иллюзорность как своих представлений о собственной неуязвимости, так и о справедливости и закономерности окружающего мира. Убеждение, касающееся враждебности и опасности внешнего мира, и представление о собственном «Я» как слабом и некомпетентном часто являются следствием пережитой психологической травмы [Janoff-Bulman, Frieze 1983]. Негативный травматичный опыт - такой, как ситуация кризисной транзитивности, - часто приводит к серьезным проблемам в самовосприятии и негативно сказывается на образе «Я» [Horowitz et al. 1980]. Подобное состояние дисбаланса, безусловно, вызывает сильный стресс и беспокойство. Процесс продуктивного преодоления психологической травмы включает восстановление и перестроение системы базисных убеждений, когда человек сможет примириться с миром, где плохие вещи случаются с хорошими людьми и никто не застрахован от случайностей. Помимо этого, важным условием посттравматического роста является восстановление образа мира как наполненного смыслом, а также позитивной самооценки. Однако большинство людей прибегают к менее энергозатратным стратегиям совладания с кризисом: выносят локус контроля вовне и возлагают ответственность за произошедшее и дальнейшие последствия на высшие силы, «мировое правительство» и другие объекты социального и мистического мира, доказать существование которых невозможно. Таким образом, иррациональные верования и стратегии позволяют поддерживать иллюзию контроля за окружающим и осмысленности произошедшего, давая людям возможность сделать передышку и решать насущные проблемы их жизни.
Так, по данным социальных опросов, несмотря на фиксируемый рост научной грамотности населения, большая его часть верит в паранормальные явления и обращается за помощью к экстрасенсам, гадалкам и магам (данные ВЦИОМ за 2019 год). По-видимому, в индивидуальном сознании такие архаические структуры, как вера в магическую причинность, сосуществуют с рациональными структурами, появляющимися в процессе обучения и освоения научных знаний. Обыденное сознание соединяет в себе рациональное и иррациональное, являясь медиатором между мифологическим и научным отражением мира [Улыбина 2001]. В повседневной жизни доминирует так называемый «здравый смысл», состоящий из социальных представлений, позволяющих воспринимать, делать выводы, понимать, придавать смысл и объяснять ситуации [Московичи, Хьюстон 2007]. Свойственная современности утрата интеллектуальной независимости из-за постоянно усложняющейся среды, сосуществование в индивидуальном сознании рационального и иррационального, а также недоверие к науке приводит многих людей в лагерь эзотерики, лженауки и конспирологических теорий. Таким образом, можно утверждать, что иррациональность как вера в паранормальное, теории заговора и преднамеренность жизненных событий связана с поддержанием иллюзии контролируемости и справедливости мира в условиях неопределенности.
Исходя из этого, основной целью нашего исследования стало выявление и изучение особенностей мировосприятия разных возрастных групп в условиях текучей и кризисной транзитивности. Объектом исследования явились особенности мировосприятия в условиях неопределенности. В качестве предмета исследования рассматриваются особенности связи иррациональности, базисных убеждений, толерантности к неопределенности и локуса контроля у разных возрастных групп в ситуации текучей и кризисной транзитивности.
Общая гипотеза данного исследования выражается в предположении о том, что склонность к иррациональному мышлению проявляется у индивидов в ситуации неопределенности для поддержания позитивного образа мира, а также для совладания с потерей контроля над важными жизненными событиями. Поэтому в условиях социального кризиса будет наблюдаться повышенная иррациональность.
Данное предположение было конкретизировано в следующих эмпирических гипотезах:
1. В условиях жесткой транзитивности (условия самоизоляции в связи с пандемией Covid-19), вызванной социальным кризисом, люди в большей степени склонны верить в паранормальное, теории заговора и предначертанность жизненных событий.
2. Экстернальность локуса контроля, вера в справедливость и осмысленность мира положительно связаны со склонностью к вере в паранормальное, теории заговора и псевдо-интенциональностью.
Методы исследования. Операционализация исследуемых характеристик и верификация выдвинутых предположений осуществлена с помощью следующих психодиагностических методик: опросник «Шкала веры в паранормальное» Дж. Тобасика, адаптированный Д.С. Григорьевым; опросник «Шкала базисных убеждений» Р Янофф-Бульман в адаптации Кравцовой; опросник «Шкала толерантности к неопределенности» опросника С. Баднера в модификации и адаптации Т.В. Корниловой; методика «Локус контроля» Дж. Роттера; анкета о вере в теории заговора, заимствованная из зарубежных работ, посвященных данной проблематике [Brotherton, French 2014]; тест веры в псевдо-интенциональность [Lindeman et al. 2015].
Характеристика выборки
В выборку вошли 188 респондентов, проживающих в Москве, в возрасте от 18 до 39 лет, среди них 143 девушки (ср. возраст 26; SD = 4,9) и 45 юношей (ср. возраст 26,6; SD = 5,6). Так как исследование проводилось в 2020-м году, первый его этап пришелся на январь-февраль - до начала пандемии COVID-19 и введения режима самоизолящии, а второй - в марте, когда режим самоизоляции был введен. Таким образом, респонденты были распределены на группы «Карантин» (N = 44) и «До Карантина» (N = 144). Вся выборка была выравнена по уровню образования, что соответствовало нашей цели - изучению особенностей иррационального мышления у образованных слоев населения.
Количественная обработка данных реализована при помощи пакета программ SPSS Statistics 26.0. Проверка показала несоответствие данных закону нормального распределения, в связи с чем мы использовали непараметрическую статистику для подсчетов: межгрупповые различия оценивали при помощи непараметрического критерия Манна-Уитни (Manna-Whitney U-test), для изучения связей между показателями применяли коэффициент ранговой корреляции Спирмена (Spearman rank R).
Результаты и их обсуждение
Прежде всего, был проведен анализ межполовых различий. При разделении групп по полу Ж (N = 143) и М (N = 45) удалось выявить следующие достоверные различия (Рис. 1).
Полученные данные по субшкале базисных убеждений о контролируемости мира (U = 3923,00; p = 0,026) показали, что мужчины в некоторой степени воспринимают действительность более контролируемой, чем женщины. Также полученные результаты указывают на то, что в области профессиональной деятельности мужчины менее склонны, чем женщины, воспринимать псевдо-интенциональность происходящего (U = 2667,50; p = 0,05).