Обеспечение устойчивости развития общества - это сложный многоплановый социоприродный процесс, требующий междисциплинарного подхода. Различным аспектам устойчивого развития общества [8; 9; 21] посвящены работы как отечественных (Дорогунцов С., Семенюк Э.), так и зарубежных ученых (Мантатов В., Руткевич М., Федотов А., Урсул А. и др.). Актуальность данной проблемы зафиксировали постановления правительств, научные программы многих стран и приоритеты Седьмой рамочной программы Европейского Союза (7-th Framework Programme) [22]. Параллельно с этим еще один круг исследователей изучает феномен образования [1, раздел 11; 5; 6; 11; 16; 19]. В осмыслении же влияния образования на устойчивое развитие общества сложилась своеобразная ситуация - такое воздействие прямо не отрицается, фрагментарно по отдельным моментам оно зафиксировано, но практически нет публикаций, изучающих объемное, целостное влияние первого феномена на второй. При этом нужно учесть то, что возросшая ныне роль образования общепризнана. Все изложенное обуславливает актуальность темы, вынесенной в заглавие данной статьи.
Цель исследования настоящей статьи состоит в том, чтобы выявить содержательный потенциал феномена образования, работающий на обеспечение устойчивости развития общества. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи: 1) уточнить сущность феноменов устойчивого развития общества и образования, провести корреляцию составляющих устойчивости общества и образования; 2) зафиксировать основные направления реализации содержания образования и очертить комплекс его функций, выявить среди них интегративные, направленные на достижение устойчивости развития социума; 3) на этом фундаменте определить значение, роли и место образования в обеспечении именно устойчивости развития общества.
Современный социум отличается рядом характерных черт, таких как антропологический кризис, глобализация, переход от индустриальной к постиндустриальной (или информационно-компьютерной) ступени своего развития, а также принципиальной неустойчивостью развития общества. Так, впервые в своей жизни человечество, планета Земля и ее биосфера переживают эксклюзивное состояние антропогенной перегруженности. Вследствие бурного роста мировой экономики и населения приблизились к критической черте истощение биосферы, перенаселенность Земли, социальная дисгармония и напряженность, что зафиксировали всемирные саммиты Земли в Рио-де-Жанейро (1996 г.), Йоханнесбурге (2002 г) и др. Как мы видим, проблема устойчивости развития общества носит комплексный характер.
При ее разрешении следует учесть то обстоятельство, что общество является системой сложноорганизованной и эволюционирующей. Что же собой представляет устойчивое развитие такого типа систем?
Украинский философ В. Андрущенко считает, что устойчивое развитие представляет собой синтез социальной и природной формы развития, «систему коэволюции общества и природы», и называет такие его составляющие (сгруппированы по порядку нами): 1) это «управляемое развитие общества» «при соблюдении баланса между хозяйственной деятельностью человека и окружающей природной средой»; 2) социальная система обладает рефлексивностью, представляющей «механизм двусторонней обратной связи между мышлением и реальностью»; 3) это «регулируемое развитие: целенаправленный контроль над происходящими изменениями, прогнозирование и компенсация наиболее опасных неустойчивостей и диспропорций развития»; 4) политические ограничения и человеческий эгоизм противодействуют сознательной регуляции развития [см. 1].
Также исследователи В. Андрущенко и Л. Мельник выделяют ряд составляющих устойчивости: выносливость, стойкость, толерантность, сопротивляемость, адаптивность [1]. Причем ныне они реализуются в условиях перехода от индустриальной к постиндустриальной ступени развития современного общества. Данный переход обусловил закономерное возрастание весомости знания как постиндустриального ресурса и революционного богатства [см. 14]. Знание производят, осваивают и распространяют наука и образование, и потому их важность и позиции в общественном производстве также возрастают, усиливается влияние и науки, и образования на социум. При этом ряд ученых отмечают назревшую сегодня у общества потребность в специалистах, эффективно влияющих на общественное развитие и обладающих именно целостной их подготовкой, по словам Ю. Шабановой, «с учетом не только специального профессионального образования, но и многомерного пространства всех форм социальной компетентности» [20, с. 6]. Учитывая эти особенности современности и основываясь на социологических данных, рассмотрим корреляцию образования с перечисленными выше показателями устойчивости.
Уровень образованности прямо обуславливает адаптивность индивидов на рынке труда: чем выше он - тем выше и адаптивность. Согласно Д. Калугиной, адаптивные возможности трудоспособного населения с высшим профессиональным образованием даже при имеющей место несогласованности с рынком труда выше, чем у тех, кто имеет начальное профессиональное образование [5]. В самых богатых странах мира, в частности, в США, среди экономически активного населения более 60 % имеет завершенное последипломное образование [2, с. 26]. Согласно ежегоднику «Социальное положение и уровень жизни населения России - 2010» в 2009 г среди малоимущих насчитывалось экономически активных граждан с высшим образованием - 18,5%, граждан со средним профессиональным образованием было 32,2%, с полным общим - 22,3%. Статус «работодатель» имеет 50% занятых в экономике граждан с высшим образованием, 23,6% - со средним профессиональным образованием, 19,4% - со средним полным общим образованием. По данным статистики обладателям диплома о высшем образовании проще найти работу: среди безработных их 15%. Для сравнения 22,3% безработных среди специалистов со средним профессиональным образованием и 30,9% - со средним полным общим образованием [5]. Мониторинг Института социологии НАН Украины в апреле 2010 г показал, что процент людей, попавших в ситуацию вынужденной безработицы, заметно колебался в подгруппах с разным уровнем образования. Среди респондентов с начальным или неполным средним образованием он составил 17,0 %, а среди тех, кто имел высшее или первую ступень высшего образования - 9,8%, т.е. почти в 2 раза меньше [15, с. 249].
Итак, у более образованных лиц выше адаптивность на рынке труда, экономическая активность и рабочая занятость (а материальный достаток прямо обусловлен ими). Это результируется в их уверенности в собственных силах, самостоятельности, экономической и социальной востребованности, в итоге - в стабильности и стойкости как составляющих устойчивости общества.
Сложнее соотношение образованности с конфликтностью и ее противоположностями - единением и толерантностью в обществе (в частности, социальных классов, религиозных и национальных общностей). И тем не менее социологи указывают на особенности восприятия классового конфликта представителями разных социальных групп. Как обоснованно отмечает О. Симончук, уровень восприятия конфликта сравнительно в большей степени зависит от уровня образования, профессиональной принадлежности, статуса занятости респондентов и почти не связан с социально-демографическими характеристиками (пол, возраст, место проживания). В западных странах и в Украине наблюдаются такие тенденции. По уровню образования среди лиц, имеющих университетский диплом, фиксируются умеренные оценки относительно существования конфликта между различными социальными группами, чем среди тех, кто имеет более низкий уровень образования. Среди групп по профессиональной принадлежности представители «синих воротничков» (операторы и сборщики, простые профессии) несколько острее воспринимают конфликты, тогда как оценки представителей «белых воротничков» (прежде всего руководителей, профессионалов и специалистов) ближе к консенсусу [15, с. 188].
По нашему мнению, к толерантности как составляющей устойчивости тесно примыкает феномен доверия, и логично задаться вопросом о том, способствует ли образованность установлению доверия между людьми внутри социума. Согласно одной из дефиниций, доверие - это «морально-практическое отношение индивида к партнеру в общении, которое основывается на вере в его честность и искренность. Личностная установка в отношениях доверия предполагает обоюдное ожидание положительных (благих) последствий. Доверие может ... приобретать символическое значение (клятва, присяга и др.); держаться на личной преданности.; базироваться на соблюдении интересов общего дела. Наиболее распространенной и общепринятой формой доверия является авторитет» [18, с. 166].
Полагаем, что получающие образование лица автоматически не подвергаются в данной сфере «лобовой прививке» безоговорочно доверять всему и всем. При этом в ходе образования, в частности высшего, индивиды вступают в дидактическое взаимодействие. Ему присущи, в отличие от иных дидактических процессов, субъект-субъектная взаимная активность, совпадение направленности действий преподавателя и студентов, а также специфическая подача преподавателем учебного материала, сопровождающаяся установлением обратной связи. Участвуя в дидактическом взаимодействии, люди овладевают методами эффективного контактирования и, особо отметим, умениями и способами общения, как раз субъект-субъектными взаимными активностью и откликом. Эти реалии формируются благодаря комплексу современных подходов к дидактическому взаимодействию в высшей школе, среди них личностноориентированный, задачный, имитационно-игровой, диалогический, а также компетентностно-креативный подходы.
Таким образом, образование прямо и непосредственно не продуцирует самого доверия, но выступает для него почвой и вооружает людей инструментарием его формирования. Налаженность эффективных человеческих контактов и способностей общения включают и питают доверие как именно веру индивида в честность и искренность партнера и «обоюдное ожидание положительных (благих) последствий» в соответствии с приведенным выше определением. Системное же задействование инструментария общения и контактирования людьми, применение в разных сферах работает в целом на сглаживание конфронтации и снижение накала конфликтности.
Образованность, несомненно, воздействует и на содержание мировоззрения людей, в частности, на ключевую его характеристику - религиозность или нерелигиозность. Причем статистика религиозности и образованности указывает на их обратную зависимость - с повышением уровня образования уменьшается количество тех, кто соглашается с утверждением, что все в руках Божьих. Таким образом, среди нерелигиозных людей образованных лиц больше, чем среди религиозных (например, с полным высшим образованием - 17,5 % против 8,6 %) [15, с. 434-435]. Характерна и дифференциация этих групп людей по степени удовлетворенности своей жизнью: именно нерелигиозные т.е. более образованные! чувствуют себя в жизни более комфортно [15, с. 439].
Влияет ли образованность на смысложизненные ориентиры людей? Отвечая на этот вопрос, уделим внимание двум моментам: 1) идеалы личности, как и осмысленность жизни всегда социально «окрашены», т.е. связаны с принадлежностью ее к определенной социальной общности и ее субкультуре, и 2) у этих общностей неодинаковый социальный статус. С учетом основных параметров экономического капитала (дохода и др.) и культурного капитала (образовательного уровня и т.д.) и их распределения среди опрошенного населения отечественные социологи выделяют высокостатусные, среднестатусные, низко- статусные социальные группирования в современном украинском обществе.
Согласно данным 2010 г. к высокостатусным группам украинского социума отнесены работники государственного управления, специалисты технического профиля (с высшим или средним специальным образованием); специалисты гуманитарного профиля (образование, наука, культура, здравоохранение, дошкольное воспитание и т.п.) с высшим или средним специальным образованием [15, с. 266]. Причем уровень образования выступает весомым и сквозным критерием в произведенной учеными дифференциации социальных групп.
Исследователи фиксируют одинаковый характер контекстуальности смысложизненных ориентиров у всех группирований разного статуса (сначала по порядку - семья, благополучие, творчество, потом справедливость, рациональность, достижения). Интенциональность же данных ориентиров определенным образом варьируется. Так, смысловая направленность на все указанные измерения жизни среди респондентов низкостатусных группировок ниже, чем среди респондентов среднестатусных и высокостатусных группировок. В то же время уровень смысловой направленности респондентов высокого статуса в одних случаях (творчество и справедливость) является высоким относительно низкостатусных опрошенных (соответственно 36% и 23% против 23% и 19%), а в других (семья, благосостояние, рациональность, достижения) практически одинаковым по сравнению с уровнем смысловой направленности респондентов среднего статуса [15, с. 267-268].
Показателен и ответ разных групп людей на вопрос «Чем прежде всего, является для Вас окружающий мир?»: в среднем 30% респондентов высокого и среднего статуса ответили «полем действий, активности», а из низкостатусной группировки так считают только 13%. Подавляющее большинство опрошенных низкого статуса (65%) воспринимает мир как «место своего существования», а среди респондентов высокого и среднего статуса таких людей меньше - 49% . По сравнению с низкостатусными респондентами среди высокостатусной и среднестатусной группировок наблюдается меньше экстерналов8 (42% против 50%), фаталистов (46% против 60%), сторонников «левых» политико-идеологических течений (8% против 25%) и больше довольных своей жизнью (42% против 30%), сторонников активной жизни в целом (54% против 40%) [15, с. 269]. Хотя для всех группировок характерно смысловое восприятие окружающей социокультурной среды сквозь призму приоритета материалистических ценностей, но наряду с этим у респондентов высокого статуса важный вес приобретают самореализационные и неэгалитаристские ценности.
В общем, как было показано выше, образованность и образование нарабатывают и питают основные составляющие устойчивости социума как системы: адаптивность, стойкость, толерантность, доверие, выносливость, сопротивляемость и некоторые другие.
Обратимся к содержанию и функциям феномена образования. По определению, принятому ХХ сессией Генеральной конференции ЮНЕСКО (1996 г.), образованием являются процесс и результат усовершенствования способностей и поведения личности, при котором она достигает социальной зрелости и индивидуального роста. Украинский философ М. Булатов, рядополагая образование с просвещением, лаконично раскрывает их как «распространение и усвоение научных знаний, навыков, культуры вообще» [18, с. 528]; С. Азаренко отмечает двоякий смысл слова «образовывать»: 1) «выставлять образец и устанавливать предписания», 2) «формировать уже имеющиеся задатки», а также акцентирует субъектную включенность индивида в данный процесс и нравственную компоненту образования [12, с. 304].