Так, в ходе рассмотрения уголовного дела в порядке особого производства, предусмотренного гл. 40 УПК РФ, суд не проводит в общем порядке исследование и оценку доказательств по уголовному делу. В этом случае закон допускает лишь возможность исследования судом обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, и обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание. Иные же из подлежащих доказыванию обстоятельств, указанных в ч. 1 ст. 73 УПК РФ, устанавливаются не путем проведения судебного следствия, а посредством изучения судом материалов уголовного дела (ст. 316 ч. 5 УПК РФ).
Кроме того, Уголовно-процессуальный кодекс оговаривает обязательное участие в судебном заседании подсудимого и его защитника (ст. 216 ч. 2) и подразумевает участие государственного или частного обвинителя (ст. 216 ч. 3), однако проявляет непонятную лояльность к необходимости привлечения к участию в нем потерпевшего: «...При участии в судебном заседании потерпевшего судья разъясняет ему порядок и последствия постановления приговора без проведения судебного разбирательства и выясняет у него отношение к ходатайству подсудимого» (ст. 316 ч. 4); «.При возражении . потерпевшего против постановления приговора без проведения судебного разбирательства. судья выносит постановление о прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначении рассмотрения уголовного дела в общем порядке» (ст. 316 ч. 6).
Из норм гл. 40 УПК РФ также следует, что анализ доказательств и их оценка судьей в приговоре не отражаются (ст. 316 ч. 8), а приговор, постановленный в соответствии со ст. 316, не может быть обжалован в апелляционном порядке в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции (ст. 317 и 389.15 п. 1), что, по нашему мнению, можно назвать «черными дырами» акта правосудия.
Изложенные законоположения, по нашему представлению, не вполне согласуются с несколькими из других уголовно-процессуальных норм. В подтверждение сказанного мы можем привести следующие аргументы:
а) отсутствие в механизме доказывания непосредственного публичного исследования и оценки судом всех имеющихся в уголовном деле доказательств с вовлечением участвующих в суде подсудимого и его защитника и замена его допустимостью возможного (по усмотрению судьи) исследования только ограниченного круга обстоятельств ставит подсудимого в заведомо проигрышное положение, поскольку в таком случае он лишен гарантированного ст. 15 УПК РФ права состязаться в процессе доказывания и не может публично объясниться перед судом относительно сомнительных доказательств его вины в совершенном преступлении, под воздействием которых он вынужденно согласился с предъявленным ему обвинением;
б) игнорирование в алгоритме доказывания непосредственного публичного исследования судом обстоятельств, подлежащих обязательному установлению в соответствии с п. 1, 2, 4, 5, 7 и 8 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, не соответствует закрепленному в ст. 17 УПК РФ принципу свободы оценки доказательств, ибо судья, прокурор в рамках особого производства, предусмотренного гл. 40 УПК РФ, оценивают имеющиеся в уголовном деле доказательства не в полной их совокупности [6];
в) причина «черных дыр» приговора, постановленного в особом порядке без исследования судом всей совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, кроется, во-первых, в «непрозрачности» позиции и выводов суда, являющейся следствием отсутствия анализа доказательств и их оценки судьей в указанном акте правосудия (ст. 316 ч. 8 УПК РФ); во-вторых, лишение осужденного права на апелляционное обжалование в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, противоречит принципиальным процессуальным гарантиям защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, закрепленным в ст. 6 и 19 УПК РФ [6].
В-третьих, для оптимизации норм УПК РФ, теории и практики, связанных с уголовным процессом, осуществляемым в особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, законодателю было бы целесообразно, прежде всего, «состыковать» перечисленные и иные нормы действующего УПК РФ таким образом, чтобы они не противоречили друг другу и были в состоянии надлежащим образом обеспечить в механизме судопроизводства реализацию основных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, гарантированных Конституцией Российской Федерации и отраслевым уголовно-процессуальным правом.
Однако задача эта не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Подтверждение тому - наличие в юридической науке различных взглядов и точек зрения, являющихся дискуссионными и служащих почвой для полемики по поводу тех или иных предложений по вопросам модернизации законодательства и практики уголовного судопроизводства, в том числе касающихся норм гл. 40 УПК РФ.
Например, А.Г Смолин, рассматривая российский особый порядок судебного разбирательства в сравнении с «договором-сделкой о признании уголовного иска обвиняемым», характерным в разных вариациях для Англии, США, Германии, Франции и некоторых других зарубежных стран англо-саксонской и романогерманской правовых семей, полагает, что для совершенствования отечественного законодательства и судебной практики необходимо: уголовный судопроизводство обвинение доказывание
признание существования в уголовном процессе принципа диспозитивности;
отказ от принципа законности и от постановки задачи обеспечения неотвратимости ответственности за совершенное преступление, замена их началом (принципом) целесообразности;
нежелание установления объективной истины, полная ее замена «судебной истиной»;
введение возможности заключения сделки о признании вины при выдвижении обвинения в совершении преступления любой тяжести;
лишение суда возможности входить в рассмотрение вопроса о том, насколько обосновано обвинение, подтверждаются ли доказательствами объем и квалификация преступления.
При этом входить в проверку основательности сделки, как и правомерности намерений сторон, суд по своей инициативе не должен [8].
Мы не можем согласиться с такими вариантами оптимизации УПК РФ, поскольку считаем, что предполагаемые названными авторами изменения в случае их внесения в отраслевое законодательство кардинально изменят идеологию национального уголовного судопроизводства России не в лучшую сторону и будут действовать вопреки традиционно сложившимся и устоявшимся принципиальным правилам судопроизводства, благодаря соблюдению которых сегодня обеспечиваются и защищаются основные права и свободы человека и гражданина, законные интересы общества и государства, гарантированные Конституцией РФ и отраслевым процессуальным правом.
Вместе с тем мы полностью солидарны с Т.В. Трубниковой, предлагающей внести в УПК РФ такие нормы, которые позволили бы:
«1) отказаться от ограничения возможности обжалования приговора, вынесенного в особом порядке по мотиву его несоответствия обстоятельствам дела, поскольку такое ограничение может быть допущено, если рассматривать его как последствие заключения «сделки» между обвинением и защитой, условия которой одобрены судом, и представляет собой ограничение права лица на доступ его к правосудию;
появление у судьи права допросить подсудимого для того, чтобы удостовериться в соответствии такого признания предъявленному обвинению;
установление более четкой регламентации порядка исследования судьей вопроса об обоснованности обвинения, поскольку существующий в данное время порядок подталкивает судью к изучению материалов уголовного дела, формированию вывода о подтверждении ими обвинения еще на этапе принятия им решения о назначении судебного заседания. Это может привести к необъективности судьи при рассмотрении уголовного дела в обычном порядке (например, если подсудимый не подтверждает свое ходатайство о принятии судебного решения в общем порядке). Как вариант возможно предусмотреть передачу такого уголовного дела на рассмотрение другому судье этого же суда (для обеспечения права на справедливое рассмотрение дела беспристрастным судом)» [9].
Разделяя мнение Е.В. Саюшкиной, мы считаем, что в ч. 4 ст. 316 УПК РФ речь должна идти не об «опросе подсудимого» и «исследовании обстоятельств» судом, а о допросе подсудимого, как это предусмотрено в ст. 275 УПК РФ, и исследовании судом имеющихся в уголовном деле доказательств соответственно, поскольку «опрос», «исследование обстоятельств» [7] не входят в перечень следственных действий, регламентированных нормами гл. 24-27 УПК РФ, и не могут рассматриваться в качестве судебно-следственных действий.
Завершая изложение материала исследования, мы хотели бы еще раз акцентировать внимание на том, что особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением прочно вошел в практику российского уголовного процесса, пользуется большой востребованностью у обвиняемых/подсудимых, способствует упрощению доказывания и судебного разрешения уголовных дел, тем самым экономя силы и средства правоохранительных органов государства и других участников уголовного судопроизводства. Вместе с тем данная форма рассмотрения уголовных дел в суде имеет ряд институциональных проблем, некоторые из которых мы затронули в настоящей публикации, а потому нуждается в совершенствовании в разумных пределах, не противоречащих конституционным и отраслевым принципам уголовного процесса.
Список литературы
1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18.12.2001 № 174- ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2001. № 52 (ч. I), ст. 4921.
2. Маркелов А.Г. Идея доказательственного компромисса при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением по уголовному делу // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2018. № 3 (33). С. 404-411.
3. Отчеты о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел за 12 месяцев 2007, 2008, ... 2018 гг. / Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации.
4. Петуховский А.А. Предусмотреть непосредственное исследование судом доказательств при осуществлении особого порядка судебного разбирательства // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 9 (46). С. 1998-2003.
5. Расулгаджиев Г.Г. Некоторые проблемы института особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением // Закон и право. 2019. № 8. С. 114-116.
6. Саакян А.Г. Правовые основы и проблемы применения особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением в уголовно-процессуальной деятельности в Российской Федерации // Государственная служба и кадры. 2019. № 3. С. 192-194.
7. Саюшкина Е.В. Допрос подсудимого при особом порядке судебного разбирательства (глава 40 УПК РФ) // Юридический вестник Саратовского университета. 2016. Т. 2. № 4. С. 101-104.
8. Смолин А.Г. Особый порядок судебного разбирательства в Российской Федерации и проблемы его реализации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2005. 32 с.
9. Трубникова Т.В. Правовая природа института особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением // Известия Алтайского гос. ун-та. 2016. № 2 (40). С. 64-67.
References
1. Ugolovno-processual'ny'j kodeks Rossijskoj Federatsii [Criminal procedure code of the Russian Federation]: feder. zakon ot 18.12.2001 № 174-FZ (red. ot 02.08.2019) // Sobr. zakonodatel'stva Ros. Federatsii. 2001. № 52 (ch. I), st. 4921.
2. Markelov A.G. Ideya dokazatel'stvennogo kom- promissa pri soglasii obvinyaemogo s pred''yavlennym emu obvineniem po ugolovnomu delu [The idea of an evidentiary compromise when the accused agrees with the charge brought against him in a criminal case] // Vestnik Kazanskogo yuridicheskogo instituta MVD Rossii. 2018. № 3 (33). S. 404-411.
3. Otchety o rabote sudov obshchej yurisdiktsii po rassmotreniyu ugolovnykh del za 12 mesyatsev 2007, 2008, ... 2018 gg. [Reports on the work of courts of General jurisdiction in hearing of criminal cases in the 12 months 2007, 2008, ... 2018] / Sudebnyj departament pri Verkhovnom Sude Ros- sijskoj Federatsii.
4. Petukhovskij A.A. Predusmotret' neposred- stvennoe issledovanie sudom dokazatel'stv pri osushchestvlenii osobogo poryadka sudebnogo razbiratel'stva [To provide for direct investigation by the court of evidence in the implementation of a special procedure of trial] // Aktual'nye problemy rossijskogo prava. 2014. № 9 (46). S. 1998-2003.
5. Rasulgadzhiev G.G. Nekotorye problemy instituta osobogo poryadka prinyatiya sudeb- nogo resheniya pri soglasii obvinyaemogo s pred''yavlennym emu obvineniem [Some problems of the institution of a special procedure for making a court decision when the accused agrees with the charge brought against him] // Zakon i pravo. 2019. № 8. S.114-116.
6. Sahakian A.G. Pravovye osnovy i prob- lemy primeneniya osobogo poryadka prinyatiya sudebnogo resheniya pri soglasii obvinyaemogo s pred''yavlennym emu obvineniem v ugolovno- processual'noj deyatel'nosti v Rossijskoj Federatsii [Legal bases and problems of applying a special procedure for making a court decision when the accused agrees with the charge brought against him in criminal procedure in the Russian Federation] // Gosudarst- vennaya sluzhba i kadry. 2019. № 3. S. 192-194.
7. SayushkinaE.V Dopros podsudimogo pri oso- bom poryadke sudebnogo razbiratel'stva (glava 40 UPK RF) [Questioning the defendant in the special proceedings (chapter 40 UPK the Russian Federation)] // Yuridicheskij vestnik Saratovskogo univer- siteta. 2016. T. 2. № 4. S. 101-104.
8. Smolin A.G. Osobyj poryadok sudebnogo razbiratel'stva v Rossijskoj Federatsii i problemy ego realizatsii [A special procedure for judicial proceedings in the Russian Federation and the problems of its implementation]: avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. N. Novgorod, 2005. 32 s.
9. Trubnikova T.V. Pravovaya priroda instituta osobogo poryadka prinyatiya sudebnogo resheniya pri soglasii obvinyaemogo s pred''yavlennym emu obvineniem [The legal nature of the Institute of a special procedure for making a court decision with the consent of the accused with the charge brought against him] // Izvestiya Altajskogo gos. un-ta. 2016. № 2 (40). S. 64-67.