Иконописец П.М. Софронов в Западной Европе: сложение стиля
Т. В. Юрьева
В статье впервые дается целостный анализ творчества всемирно известного, но мало изученного старообрядческого иконописца и реставратора икон Пимена Максимовича Софронова во второй, европейский период его творчества. Автор осуществляет систематизацию разрозненных сведений о его творчестве, выстраивает хронологию создания основных его произведений, делает предварительный анализ его авторской манеры. Анализируя биографические данные и творчество иконописца во второй, европейский период его творчества, автор статьи выделяет парижско -бельгийский, сербский и итальянский комплексы икон, которые показывают поступательное развитие и окончательное становление мастера-иконописца. Достаточно широкий круг выявленных памятников позволяет исследователю сделать вывод о стилевых особенностях авторской манеры в этот период творчества. В целом Софронова отличает большая мягкость живописных приемов, которая достигается использованием разбеленных красок и пробелов, растушеванные нимбы и узнаваемый “софроновский взгляд”. И если в первый, так называемый причудский период П. М. Софронов во многом еще был зависим от своего учителя, Фролова, и старался не выбиваться из общей стилистики, в которой работала артель, то теперь он становится самостоятельным художником со своей узнаваемой авторской манерой. Исследование получит продолжение в ряде последующих статей автора, посвященных творчеству П. М. Софронова, его жизни в Соединенных Штатах Америки. софронов иконописец старообрядческий реставратор
Ключевые слова: икона, старообрядчество, иконописание ХХ века, Русское Зарубежье, общество «Икона» в Париже, институт им. Н. П. Кондакова, П. М. Софронов.
T. V. Yuriyeva
Icon-painter Pimen Sofronov in Western Europe: development of personal style
The article presents the first-ever attempt to perform a holistic analysis of the artistic legacy of Pimen Maksimovich Sofronov, the world-known but poorly-studied Old Belief icon-painter and icon-conservator, of his European period of art. The author undertakes to systematize the sketchy data on Sofronov's art, establishing the chronology of his major works and doing preliminary analysis of his personal style. Analysis of the artist's biography along with the artwork of his second, European, period allows for identifying the Paris-Belgian, Serbian and Italian icon complexes reflecting the artist's progressive development and full establishment as an icon-painting master. The study of multiple extant works has led the author to the conclusion that Sofronov's European period was marked by a peculiar personal style. Generally, the artist's style features extreme delicacy of painting techniques achieved through the use of reduced colours and white spaces, shading haloes and distinctive «Sofronov's look». Whereas in his first, so-called Prichudsky, period P. M. Sofronov was greatly dependent on his tutor Frolov and followed the style common to all members of their association, the second, European, period saw him establishing himself an independent artist with his own manner of painting. Future studies will focus on Pimen Sofronov's art and life in the USA.
Keywords: icon, Old Belief, icon-painting in XX c., Russian emigre art, the «Icon» association in Paris, the N. P. Kondakov Seminar, P. M. Sofronov.
Творчество всемирно известного старообрядческого иконописца и реставратора икон Пимена Михайловича Софронова можно разделить на несколько периодов. Первый, так называемый причудский (или прибалтийский) был описан нами ранее, в статье «Иконописец П. М. Софронов: причудский период творчества» [Юрьева, 2019]. Данная статья посвящена второму периоду творчества иконописца, который художник провел в Западной Европе.
Впервые его имя звучит во Франции, когда он в ноябре 1928 года участвует в выставке общества «Икона» в Париже. На ней он выставляет образ «Христос Сеятель».
На более длительный период П. М. Софронов приезжает в Париж в 1931 году, когда был приглашен обществом «Икона» для обучения иконописанию его членов. Здесь он руководил школой иконописи, вместе сП. А. Федоровым и
Г. В. Морозовым организовал иконописную артель, участвовал в выставках икон, организованных обществом [Вздорнов, Залесская, Лелекова, 2002; Routil, 2011]. Благодаря П. М. Софронову, новому поколению иконописцев были привиты традиционные принципы создания иконы: каноничность художественного языка, ориентация на византийские и древнерусские образцы, сохранение техники иконописания. Это на самом деле была серьезная проблема, поскольку настоящих иконописцев в церковном понимании в Париже не было. Ряд членов общества пытался осмыслить феномен иконы С. К. Маковский В. П. Рябушинский теоретически (например, [Маковский,2002], [Рябушинский,2002],
П. П.Муратов [Муратов, 2002]), а практикой ико- нописания занимались профессиональные художники, за плечами которых был совсем иной художественный опыт, который еще надо было переосмыслить.
Софронов же был носителем старой иконописной традиции, которую тщательно сохраняли в старообрядческой среде. Это прекрасно понимал В. П. Рябушинский, один из создателей общества «Икона» в Париже, который также сам был старообрядцем. Неизвестно, кому первому пришла идея пригласить Софронова в Париж, самому В. П. Рябушинскому, или, может быть, другому основателю общества икона - П. П. Муратову. Известно, что Муратов бывал в Риге, в кружке ревнителей старины, где тогда преподавал иконопись Софронов [Юрьева, 2019, с 215]. Сохранилась общая фотография членов кружка вместе с П. П.Муратовым, сделанная в 1928 году. На ней Муратов и Софронов стоят рядом, вполоборота друг к другу [Вздорнов, Залесская, Лелекова, 2002, т 1, с. 137].
Будучи в Париже, помимо руководства школой древнерусской иконописи, П. М. Софронов также в работе участвовал Международного конгресса изографов. В том же 1931 году в Жуанвиле (Франция) вышла его книга «Целебник», которую автор посвятил своему учителю и наставнику Г. Е. Фролову. Это было не только методическое пособие по древнему иконописанию, но и собрание образов святых, которые по молитвам, обращенным к ним, помогают преодолеть хворь и другие житейские невзгоды.
Надо сказать, что пребывание Софронова в Париже было недолгим. Отношения иконописца с парижской эмиграцией, по всей видимости, складывались не всегда гладко. Сам Софронов в своих письмах отзывался о парижанах так: «Здесь, в Париже я преподавание окончил, но недоволен учащимися, потому что у них стремление (лихорадочное) было чтобы не научиться писать, а только чтобы скорей как-нибудь написать икону (и продать) (за малым исключением), и потому почти как мазали, гак, предполагать надо, и будут мазать, чтобы поскорей зделать, а чтобы стараться выполнять и делать з благоговением - это не по нутру, не по характеру современнаго спешнаго парижского течения, хоть в этом деле современная горячка не согласуется» [Ржоутил, 2013, с. 534].
В свою очередь, Л. А. Успенская, супруга известного богослова и иконописца русской эмиграции Л. А. Успенского, назвала его легкомысленным (на это указывает М. Ржоутил [Ржоутил, 2013, с. 548], ссылаясь на работу К. Коткаваары [Kotkavaara, 1999, р. 327 ]).
Впоследствии, на основе деятельности школы П. А. Федоровым и И. В. Шнейдером была написана книга «Техника иконописи», изданная в Париже в 1947 году [Федоров, Шнейдер, 1947]. На долгие годы она оказалась основным пособием по иконописанию. Важно отметить, что икон, написанных в этот период самим П. М. Софроновым, обнаружить в Париже пока не удалось. Зато известно, что в 1931 году, на выставке общества «Икона», П. М. Софронов познакомился с монахами из Крестовоздвиженского монастыря в Амэ- сюр-Мёз (Бельгия), которые приобрели у него несколько икон: «Всепетая Мати» и «Не рыдай мене Мати». Позже Сафроновым в монастырь были присланы еще иконы. Вероятно, «Спас Вседержитель» и «Богоматерь Казанская». Таким образом, именно эти иконы можно считать произведениями, созданными в Париже. Их характеризует строгость исполнения в соответствии с каноническими образцами [Юрьева, 1996], как это всегда требовалось в старообрядческой среде. Тем не менее, «Спас Вседержитель» вполне узнаваем, его лик уже можно назвать Сафроновским. Этот почерк в исполнении образа Спасителя можно будет проследить и в дальнейшем.
Исследователи не называют дату первого появления Пимена Софронова в Амэ, но в письме к княгине Наталье Григорьевне Яшвиль, датированном 15-м февраля 1933 года иконописец пишет о своем намерении поехать в этот монастырь. Известно, что некоторое время П. М. Софронов обучал монахов при монастыре церковной живописи и написал икону «Матерь Божия», ставшую широко известной благодаря художественным открыткам, выпущенным в Бельгии. Сейчас в Шеве- тоньском монастыре (как теперь чаще его называют, так как в 1939 году братия монастыря переехала в г. Шеветонь) хранится небольшая коллекция икон П. М. Софронова. Это упомянутые «Спас Вседержитель» (70х55 см), «Богоматерь Казанская» (36х30 см), «Деисус» из трех оплечных икон («Спас Вседержитель» (71х59 см), «Богоматерь» (71х59 см), «Иоанн Креститель» (71х59 см)), иконы «О, всепетая Мати» (или «Аравийская Пресвяиая Богородица») (35,5х31 см) и «Не рыдай Мене Маги...» (27х40 см). Две иконы, «Богоматерь Казанская» и «О, всепетая Мати» подписаны. Первая имеет надпись «Иконописецъ Пименъ Со- фроновъПарижъVI. 1931 г.»,вторая
«ЗУМ. Иконописецъ П. С.» (ЗУМ означаеи 7440 год от сотворения мира, или 1932 год от Рождества Христова) [Александрова, 2010, с. 102]. Остальные иконы приписываются Софронову преданием монастыря, чему, наверное, можно доверять, так как прошло не так уж много времени с момента их создания. Таким образом, все шеве- тоньские иконы датируются тридцатыми годами ХХ века.
В целом, период жизни художника с 1932 по 1939 год можно характеризовать как период достаточно активных его перемещений по Европе. По всей видимости, Софронову удавалось сочетать работу и руководство иконописными школами сразу в нескольких местах.
Так, несколько раз он приезжал в Прагу. Это было в 1932 году (с 18 апреля по 1 июня), в 1935 году (10 по 28 февраля) и в 1936 году (с 6 по 28 февраля). [Ржоутил, 2016, с. 93]. Приглашение для проведения иконописных курсов ему сделал Институт им. Н. П. Кондакова. В общей сложности за достаточно короткое время иконописец обучил более двадцати человек. Кроме того, в Праге Софронов выполнил несколько сложных реставрационных работ и переводов старых икон на новые доски. Писал художник и новые иконы. Например, он сделал икону для Надежды Николаевны Хлудовой, супруги первого премьер-министра Чехословакии Карла Крамаржа [Ржоутил, 2016, с. 94].
В это же время, с 1934 по 1937 г., П. М. Софронов руководил иконописной школой в монастыре Раковица (Югославия) [Ра]чевиЙ, 1994]. Эта школа, открытая по инициативе Патриарха Сербского и архиепископа Белградского Варнавы, действовала три года с перерывами на зимние и летние каникулы.
В Сербию иконописец приехал еще в 1933 году по приглашению короля Югославии Александра I (Карагеоргиевича). Ему было предложено расписать домовую церковь св. Андрея в официальной королевской резиденции - дворце на Дединье в Белграде(архитекторыЖ. Николичи
В. В. Лукомский). Однако к работе в силу обстоятельств Пимен Максимович так и не приступил. Но появились другие заказы. В г. Призрен Софронов писал иконостас и реставрировал церковь. Вместе с В. Я. Предаевичем работал над росписью нового здания Патриархии Сербской Православнойцеркви(1934 г.,архитектор В. В. Лукомский).
Продолжал писать и реставрировать иконы для частных лиц, архиереев сербского Синода, сербских храмов. Так, для храма св. Троицы (1924) в Белграде Софронов создал несколько икон: «Св. Георгий», «Покров св. Богородицы», образ Аксайской Божьей Матери (написанный к 50-летию священства Владыки Екатеринославского Гермогена (Максимова).
Для патриарха Варнавы была написана икона «Иоанн Предтеча, ангел пустыни», для некоего господина Петровича - икона «Святитель Николай Чудотворец». Об этих иконах известно благодаря переписке П. М. Софронова с княгиней Яшвиль. В письмах художник часто посылал ей фотографии своих работ, и теперь они хранятся в архиве Института истории искусств Академии Наук Чешской республики [Архив Института истории искусств, KI-16]
Еще одна сербская работа Софронова - иконостас в мемориальной церкви св. Димитрия в г. Ла- заревац (1938-1943). Этот храм - «выдающееся произведение русских зодчих-эмигрантов, глубоко освоивших традиции сербской средневековой архитектуры». [Стефанович, 2008, с. 366]
Главная святыня храма - усыпальница памяти воинов, павших в Колубарской битве 1914 года. Иконостас храма одноярусный, имеет три части, с более широкой, центральной, где находятся Царские врата. Темплон украшен полуовальным арочным фронтоном, в тимпане которого в резной раме размещена икона «Тайная вечеря», увенчанная крестом. Его было поручено выполнить архитектору И. А. Рыку. А иконы для этого иконостаса выполнил П. М. Софронов. Это четыре ростовые образа: «Христос Пантократор», «Богоматерь с младенцем Иисусом Христом», «Пророк Иоанн Предтеча» и «Св. Димитрий Солунский», а также две створки врат с сюжетом «Благовещения» и уже упомянутая икона «Тайная вечеря» над ними. Эти образы, написанные на золотом фоне, отличаются репрезентативностью и торжественностью. Художник добавляет фигурам больше объемности и даже телесности, чем он делает обычно. Наиболее ярко это выражено в юном лике св. Димитрия. Но делает это художник мягко и деликатно.
Находясь в Сербии, Софронов не только писал иконы и фрески, он также занимался изучением древней церковной живописи на Балканах, объездил многие места и получил представление о бытовавшем здесь стиле иконописания.
Далее его путь лежал в Италию. В 1939 г. по приглашению секретаря Выставочного комитета при Ватикане и правительства Италии Софронов приехал в Рим. Ему был заказан пятиярусный иконостас с 56 иконами в образцовой православной Церкви для Всемирной выставки религиозного искусства в Риме. Но началась вторая мировая война, и выставка не состоялась. Тем не менее, П. М. Софронов выполнил заказ и продемонстрировал иконы на своей персональной выставке в 1941 году. Этот пятирядный иконостас был приобретен Ватиканом и вместе другими работами иконописца находится сейчас в Восточном институте Ватикана и Академии Грегориано в Риме.
Во время Второй мировой войны Софронов, поскольку был русский, жил под надзором полиции. Его спасало только то, что он работал по заказу Ватикана. Только поэтому художник избежал депортации и тюрьмы. По некоторым данным, несмотря на свое шаткое положение, Софронов помогал русским военнопленным, бежавшим из лагеря.
В 1947 году Пимен Софронов выезжает в США, и с этого момента начинается новый период его творчества, который характеризуется как самый плодотворный и требует отдельного научного рассмотрения.