В работе уделено серьезное внимание общественным благам, оформлена идея о «несводимых интересах» общества и индивидуума. Ученые предположили, что речь идет о двух параллельных процессах, о рыночной и политической ветвях формирования общественных интересов. То есть, если граждане не выходят на демонстрации с лозунгами о сохранении социальных лифтов, подобное не означает, что у общества нет потребности в них. Нормативные потребности общества выявляются политической системой, предпочтениями индивидуумов, рыночным путем. Собственно каждая из ветвей и порождает свои, несводимые друг с другом, интересы. Государство и должно заняться реализацией несводимых общественных интересов, обеспечивая равенство предельных издержек сумме предельной индивидуальной и предельной социальной полезности по каждому благу, в отношении которого существует нормативный интерес общества[29].
Так возникла концепция, а затем и теория рынков «опекаемых благ» Р.С. Гринберга и А.Я. Рубинштейна, которая и стала активно разрабатываться в рамках экономической социодинамики. Ее авторы задали, кроме прочего, методологический вектор для многих научных направлений, так или иначе связанных с социальной сферой, предложив по-новому взглянуть на происходящие процессы, увидеть научную и практическую перспективу там, где, казалось, она уже навсегда утеряна.
Сама идея несводимости интересов индивидуального и социального, формирования нормативного состояния блага с применением рыночных и политических инструментов абсолютно применима к журналистике. Обосновывая такую применимость, вспомним, что существенным аргументом в споре о реальном и идеальном является отсыл к тому, что за последние четверть века граждане России никак не проявляют своего интереса к восстановлению нормативного комплекса института журналистики, никак не протестуют против захвата информационным бизнесом журналистского пространства, против всевластия фирм массмедиа и корпоративной цензуры, против мутации норм русского языка в СМИ.
Наши граждане, говорят нам оппоненты, ни разу не вышли на демонстрации с лозунгами о защите чистоты газетного языка, о приведении в порядок социальных лифтов, о жизненной важности национальной идентичности и гражданской самоидентификации, то есть ни разу не защитили общественные блага, которые получали раньше в больших объемах от института журналистики, не возвысили за них свой голос, не «легли на амбразуру».
Р.С.Гринберг и А.Я.Рубинштейн как раз и заостряют внимание на том, что общественные блага не являются простой арифметической суммой желаний, потребностей и порывов всех граждан. Более того, из размышлений ученых следует, что многие граждане зачастую не осознают утраты того или иного общественного блага, перенося неудовольствие от его исчезновения на другие области жизни. Ровно также человеком не фиксируется восстановление утраченного ранее публичного блага, что не мешает через некоторое время начинать его потребление с удовольствием и пользой для себя и общества.
Подход, опирающийся на концепцию холизма, восходящую к общеизвестному аристотелевому «целое больше, чем сумма его частей», был артикулирован еще полторы сотни лет назад немецкой «финансовой школой»[30]. Учитывая, что подобные рассуждения резко контрастировали с англо-саксонской методологией идивидуальных предпочтений, долгое время, скажем так, они не пользовались вниманием мирового ученого сообщества. Но по прошествии полутора столетий экономисты разных школ почти сошлись во взглядах на подобный феномен индивидуально-массового сознания.
Постепенно прояснились и другие моменты, в том числе связанные с ролью государства: то, что граждане не отдают себе отчета в появлении или исчезновении тех или иных общественных благ, не должно освобождать государство от необходимости их сохранения и развития, считает наука. Уклонение государства от обеспечения нации нормативными общественными благами бьет по ее духовнонравственным основам, по конкурентоспособности экономики, по интеллектуальному потенциалу общества, другим фундаментальным жизненно важным областям, что ведет в итоге к запуску процессов тотальной национальной деградации.
Остановить и развернуть вспять подобные процессы можно, поменяв отношение государства к общественным благам как к таковым, выработав современные, находящиеся в рамках рыночных алгоритмов механизмы их предоставления гражданам страны. Журналистика -- одно из первых благ, которое сейчас должно вернуться в свое нормативное состояние. Если такое произойдет, то государственная власть, помимо прочего, получит в свое распоряжение огромную фабрику здравого смысла, национальный think tank, который абсолютно точно, помимо прочего, снимет проблему генерирования идей развития в любых областях государственного строительства.
Есть все основания полагать, что нормативная журналистика, в том числе, позволит достаточно быстро сформировать исчерпывающий список публичных благ, нуждающихся в государственной опеке, патронаже.
Вопрос, как всегда, упирается в практические механизмы реализации идей и эти механизмы, по нашему глубокому убеждению, должны по экономической сути сопрягаться с теми, которые работали при обеспечении института журналистики в советское время. Если применить их к рынку «опекаемых благ» сегодня, то от государства потребуется помощь только в одном -- в создании финансово-экономических и правовых моделей, гарантирующих обществу безубыточное получение публичных благ. То есть речь о квалифицированной управленческой опеке на основе выверенных финансово-экономических расчетов. Той самой опеке, которая, вспомним, «обеспечивает равенство предельных издержек сумме предельной индивидуальной и предельной социальной полезности по каждому благу, в отношении которого существует нормативный интерес общества»[31].
А.Я. Рубинштейн после выхода «Социоэкономической динамики» выпустил значительное количество самостоятельных работ, в которых детально развил теорию «опекаемых благ». В ней, в том числе, предлагается методика, обеспечивающая полную прозрачность принимаемых государством финансовых решений в отношении «опекаемых благ» на основе экономической ответственности за них перед обществом. Подобный подход, что чрезвычайно важно, избавляет от необходимости выведения опеки публичных благ за рамки рыночных процессов. Государство должно различными способами обеспечить «самоокупаемость» опекаемых благ, выступая в качестве квалифицированного консультанта, обладающего интегральными компетенциями и возможностями.
Теория «опекаемых благ» понимает сотрудничество общества с государством как партнерское, построенное на уважительном отношении к институту власти. Здесь делается акцент на том, что государство оперирует деньгами нации и, следовательно, является лишь ответственным агентом в их распределении, что не подразумевает даже намека на спонсорство, одаривание, какие-либо еще проявления финансового протекционизма. Ученые, говоря о новой роли государства в современных условиях, предлагают воспринимать его как некоммерческую организацию, полноценно участвующую в качестве субъекта экономических отношений во всех рыночных процессах. Идея, как минимум, стоит того, чтобы над ней серьезно задуматься.
Понимание того, что нормативное состояние института журналистики относится к общественным благам, так же как к ним относятся бесплатное образование и доступное здравоохранение, присутствовало в нашем обществе всегда. Но такое понимание в последние десятилетия упиралось в природу финансирования, которая в рамках господствующей доктрины, должна была соответствовать рыночным критериям. Дилемма: альтернативы рынку нет, но журналистика -- дело нерыночное, не имела долгое время своего методологического решения. Сегодня оно, похоже, появилось: внимательное прочтение общих[32] трудов Р.С. Гринберга и А.Я. Рубинштейна, их интереснейших самостоятельных работ[33] и выступлений в СМИ[34] убеждает: мы имеем дело с той самой ситуацией, когда научная мысль в состоянии поменять сложившуюся практику жизни.
Новая теория «опекаемых благ», по нашему мнению, имеет потенциал абсолютной практической применимости[35], в том числе в отношении института журналистики и публичных благ, им воспроизводимых; дает возможность выстроить его отношения с отраслью СМИ, с иными субъектами и объектами конгломерата, который мы сегодня называем пространством массовых коммуникаций. Конечно, для того чтобы научная дискуссия переросла в комплексную программу по восстановлению нормативного состояния института журналистики, придется проделать огромный объем работы, здесь не может быть никаких иллюзий.
Работу должно запустить государство, ответственное за состояние нации, за ее будущее, функционирующее в соответствии с теорией «опекаемых благ» в качестве ответственного и равноправного партнера общества. Восстановив институт журналистики в его нормативном состоянии, Россия не сделает ничего более того, о чем сегодня говорится на всех профессиональных дискуссионных площадках. О журналистике как об общественном благе звучат слова и в России[36], и в мире, дискуссии не останавливаются ни на минуту, постепенно возвращая всем нам понимание ценности «гражданской», «общественной» журналистики[37].
Прогноз состояния журналистики содержится и в широко известной статье М. Кастелльса «The Future of Journalism: Networked Journalism», написанной им в соавторстве с коллегами-исследователями[38]. Построенная, в основном, на рассуждениях о трасформации профессии в цифровой среде, и она не проходит мимо озвученной темы: один из разделов статьи называется «Журналистика как общественное (публичное) благо» (Journalism as a Public Good).
Самое главное практическое препятствие на пути к восстановлению нормативного состояния института журналистики -- фирма массмедиа. Их совокупность, образующая метафирму массмедиа, давно реализовала в отношении института журналистики сюжет про «избушку ледяную и лубяную», давно разобралась в том, как можно богатеть на бюджетных субсидиях, если в глазах власти выглядеть не обычным, зарабатывающим деньги бизнесом, а денно и нощно радеющей за информационное обеспечение всего и вся национальной журналистикой. Функция социального служения журналистики в реальной государственной практике России сегодня замещена функцией денег, а они, деньги, так просто своих позиций не сдадут.
Здесь государству придется сделать выбор, понимая, что в конечном итоге подобная подмена несет долгосрочные катастрофические последствия для общества, в ней присутствуют все признаки ноологического[39] бедствия: национальный разум, пространство здравого смысла разрушаются, когда реальные факты, события, процессы в медийной картине мира подменяются пиар-картинкой, созданной под конкретную ситуацию, исходя из выделенного заказчиком бюджета. Именно такой, придуманый «на заказ» мир все чаще выдается за правду, за истину, за результаты работы государства, страны. По прогнозным оценкам экспертов, годовой бюджет информационного бизнеса (public relations) в России во всех его многообразных проявлениях -- от корпоративных войн до рассказов о важности сельскохозяйственной переписи и запуска все новых и новых пропагандистских ресурсов может составлять до 1,5 триллионов рублей. То есть около десяти процентов национального бюджета. Заметим, средства идут не на образование и фундаментальную науку, не на сельское хозяйство и на промышленность -- как правило, на информационный шум, на «картинку» для чиновного класса, на обогащение хозяев метафирмы, обеспечивающей в стране процессы PR[40], GR[41], IR[42], SR[43], MR[44], RR[45] и т.п. Огромные деньги, заработанные нацией и перераспределенные через налоговые механизмы государства в распоряжение элит, вымываются из национального оборота, минуя общественный и реальный секторы экономики.
Результаты работы информационного бизнеса, не уравновешенного работой реальной журналистики, подобны экологическому бедствию: они проступают сквозь ткань обыденности постепенно, исподволь и будут зафиксированы только в тот момент, когда станет нечем дышать. До этого же времени любой, кто говорит о важности для всех нас реальной журналистики[46] как генератора здравого смысла нации, индикатора ее здоровья будет объявляться идеалистом, не понимающим норм рыночного общества.
Простое перечисление действий государства по возвращению журналистике нормативного состояния похоже на обычный план по наведению порядка на предприятии, в котором похозяйничал неквалифицированный менеджмент. То есть речь идет о легитимизации существующей отрасли СМИ с журналистским сегментом и сегментом информационного бизнеса; об определении круга СМИ, которые будут работать на основе нормативного функционального комплекса института журналистики; о кодификации действующего законодательства в связи с началом работы общественных СМИ.
Ничего более того, что предлагалось ранее в ряде статей и монографий.
Подобные рассуждения могли бы так и остаться «чистой» теорией, если бы наше государство не предприняло в последнее время некоторые, возможно, коньюнктурные, но вполне практические шаги в направлении восстановления института журналистики. Речь прежде всего -- об Общественном телевидении России (ОТР), которое вольно или невольно выступило неким «пилотом» такого процесса.
Давайте посмотрим на результаты трехлетней[49] работы ОТР для верификации некоторых положений теории «опекаемых благ» в отношении журналистики.
Главный вывод, который можно сделать после детального изучения всего нормативного комплекса, сопровождавшего создание ОТР и некоторых результатов его текущей практической деятельности, -- проект в «пилотном» виде состоялся. Такой достаточно удивительный для нашего времени результат выразился в реальном преодолении общественного (не элит) скепсиса[50] по поводу самой возможности запуска ОТР. Канал работает, расширяет свою аудиторию, завоевывает уважение зрителя[51], имеет планы на будущее[52], вовлекает в свою орбиту профессионалов[53].
Стало ли ОТР за прошедшее время общественным телевидением, вопрос, вне всяких сомнений, риторический. Конечно же не стало. Причин тому масса и если изложить их кратко, телеграфным стилем, то ОТР пока не является общественным телевидением, потому что:
* в стране на принципиальном уровне отсутствует проработанная, методологически выверенная концепция общественных СМИ в целом и общественного телевидения в частности; надежда на то, что все возникнет само собой при строительстве гражданского общества в России, не более чем утопия[54];