Цифры, связанные с отраслевой деятельностью, что очень важно для понимания реальной экономики, приводятся как отпускные, то есть в них не заложены официальные торговые наценки, например системы предприятий «Союзпечати», включавшей в себя розничные и подписные хозрасчетные подразделения по всей стране. К 1980 году сеть «Союзпечать» насчитывала 34,3 тыс. объектов, среди которых было 620 магазинов и 11,6 тыс. автоматов.
Из приведенных данных следует, что издательский отраслевой сегмент в СССР не был убыточным. Общее экономическое состояние издательского сегмента отрасли позволяло обеспечивать журналистские коллективы страны необходимым для осуществления профессиональной деятельности финансированием.
Рассуждая о возможной убыточности советской медиаотрасли, можно допустить, что она возникала из-за содержания системы Го- стелерадио СССР. Расходы предолимпийского 1979 года на нее составили, например, 1314,4 млн рублей. Средства в основном шли на инфраструктуру: реконструкцию действующих и строительство новых кабельных и радиорелейных линий связи, строительство телевизионных станций и ретрансляторов, введение дополнительных космических телевизионных каналов, приемных спутниковых станций, что позволяло расширить зону уверенного приема телерадиосигнала. До Урала она обеспечивалась радиорелейными и кабельными линиями, после Урала -- с помощью спутников.
Во второй половине 70-х годов к спутнику «Молния» добавились «Радуга», «Экран», «Горизонт». В итоге возникла система «Интерспутник», охватившая не только СССР и страны Восточной Европы, но и Кубу, Вьетнам, Монголию, ряд развивающихся стран. К Олимпиаде-80 был построен Олимпийский телерадиокомплекс (ОТРК), вошедший составной частью в Телевизионный технический центр. В состав ОТРК вошли 22 телевизионных канала и 70 радиостудий, крупное кинопроизводство и другие технические службы, кроме того, к нему подключились трансляционные пункты на московских спортивных сооружениях. После ввода в эксплуатацию ОТРК телецентр в Останкине стал самым большим в мире.
Аудитория телевещания к 1980--1985 годам достигла примерно 240 млн зрителей, количество телевизионных приемников к этому времени равнялось 90 млн. Вещание было обеспечено 115 программными телецентрами, 900 телевизионными станциями, 3 600 ретрансляторами, спутниковыми системами «Орбита» (91 приемная станция), «Москва» (500 станций), «Экран» (400 станций), разветвленной системой наземных радиорелейных и кабельных линий связи. Из года в год рос объем среднесуточного вещания: с 1 873 часов в 1971 году до 3 700 часов -- в 1985 году. Вещание велось на 45 языках народов СССР, ЦТ работало по 12 программам: четыре были оригинальными, а восемь -- дублями первой и второй программ (по четыре дубля), передаваемых с учетом поясного времени[12].
Функционирование такой махины обеспечивалось не только средствами бюджета, но, как и в случае с издательским сегментом, собственными источниками доходов: Гостелерадио СССР издавало еженедельник «Говорит и показывает Москва», журналы «Телевидение и радиовещание», «Кругозор», «Колобок», литературу по истории ТВ и РВ. В его штате работали Большой симфонический оркестр СССР, немало творческих коллективов, имевших высокую доходную, в том числе валютную базу. Творческое объединение «Экран» производило множество фильмов, которые выходили в том числе и на экраны кинотеатров, обеспечивая финансовые сборы. Сюда же можно включить доходы от авторских прав, от продажи записей музыкальных коллективов, от реализации открыток с портретами популярных артистов театра и кино в каждом киоске страны.
Информационные агентства СССР также вели активную хозяйственную деятельность: АПН выпускало вестники «По Советскому Союзу», «Международная информация», «Наука и техника», «Культура и искусство», «Спорт» (все -- с 1962), «Молодежь -- жизнь и проблемы» и ежедневный обзор советской прессы на английском языке «Дейли ревью» (Daily review, с 1963). За рубежом на материалах АПН выходили 50 иллюстрированных журналов, 7 газет и свыше 100 информационных бюллетеней. Фотослужба АПН готовила для прессы ежегодно более 120 тыс. фотосюжетов (свыше 2 млн отпечатков). Редакция теленовостей в сотрудничестве с иностранными телекомпаниями снимала телефильмы об СССР[13]. Информацией ТАСС обеспечивались тысячи газет, журналов, телерадиопрограмм в СССР и за рубежом.
Важной характеристикой финансово-хозяйственной деятельности медиаотрасли СССР было не только то, что она находилась под полным контролем КПСС, но и то, что творческие коллективы не несли ответственности за финансовые показатели, находясь на полном обеспечении государства, были отделены, в хорошем смысле слова, от финансовых результатов своего труда. Им гарантировался определенный уровень экономического благополучия и обеспечения профессиональной деятельности в обмен на профессиональное исполнение своих обязанностей.
Для полноты представления об этой, с современной точки зрения, феноменологической отраслевой храктеристике была проанализирована мемуарная литература главных редакторов и о главных редакторах, затрагивающая период с 1960-х по 1980 годы. Несмотря на то что вопросы экономики, обеспечения редакции материальными ресурсами находились в сфере ответственности именно главных редакторов, ни в одном из трудов не нашлось места такой теме. Нет ее и в воспоминаниях о работе журналистов, очеркистов[14]. Например, А.А. Аграновский писал свой цикл очерков о молодом враче, впоследствии знаменитом офтальмологе Святославе Федорове десять лет[15], но в рассказе об этом нет и намека на «высокую себестоимость» или неоправданную затянутость подготовки материалов, хотя здесь налицо феномен «болезни цен», связанный с производством благ в сфере культуры, когда издержки производства растут быстрее, чем цены на конечный продукт[16]. Здесь пример экономической самоокупаемости журналистского труда почти канонический: профинансированное государством упорство и «медлительность» журналиста «Известий» обернулись для национального бюджета доходами, а для граждан страны -- возвращенным здоровьем, когда заработал в полную мощь всемирно известный комплекс «Микрохирургия глаза».
Характерно и то, что и в научных исследованиях, посвященных советской журналистике, нет работ, связанных с системой финансово-экономических отношений журналистики и власти. А вместе с тем обозначенная тема чрезвычайно интересна, затрагивает огромную хозяйственную систему, работавшую достаточно четко как с организационной, так и с финансово-экономической точки зрения. Можно не принимать многое из того, что происходило в СССР в области идеологии, но с точки зрения современной экономической науки советская практика обеспечения материальной базы института журналистики по многим параметрам воспринимается сейчас как модельная.
Динамика финансово-экономического развития отрасли СМИ сохранялась до последних дней существования СССР, о чем свидетельствует статистика, затрагивающая последнюю пятилетку его существования (см. табл. 2).
Глядя на цифры, стоит сказать, что, зарабатывая для страны немалые деньги, нормативный институт журналистики еще обеспечивал:
* гомогенность национальной аудитории, организовывая в ее рамках диалог власти и общества;
* функционирование национального института прошений и правдоискательства;
* общественный контроль за деятельностью чиновников, особенно на местном уровне;
* официальную реакцию властей на любые, в том числе анонимные, обращения граждан;
* работу социальных лифтов, других механизмов «настройки» текущей жизни;
* непрерывный мониторинг ситуации в стране в рамках работы отделов писем редакций.
В свою очередь государство поддерживало институт журналистики в нормативном состоянии тем, что:
* каждое критическое журналистское выступление в соответствии с действующими партийными установками и нормами действующего законодательства СССР требовало официального ответа от адресата критики;
* по материалам журналистских выступлений очень часто принимались партийно-государственные решения, имевшие положительные последствия для страны;
* под давлением журналистов работал институт «в виде исключения», когда те или иные нормы права, вступившие в противоречие с интересами гражданина, отменялись в рамках конкретного случая, ситуации.
Все вышеперечисленное никак нельзя отнести к области мифического, идеального, не существовавшего в природе. Нет ничего более реального, чем во всех смыслах эффективно работающий, пусть с поправками на идеологию, институт журналистики.
Теперь несколько слов об «идеальном» -- о строительстве рыночной экономики в России, начиная с 90-х годов прошлого века. Рынок, как мы помним, должен был разорвать оковы коммунизма, развязать руки предпринимательству, освободить СМИ от партийно-государственной опеки, дать им вожделенную возможность самостоятельно решать все вопросы своей жизни, в том числе финансово-экономические[17].
Никто, начиная с момента принятия Закона СССР «О печати и других средствах массовой информации», не спорил с подобным, но к чему реально пришли за четверть века? На встрече с Президентом РФ Д.А.Медведевым 9 июля 2010 года представители фирм массме- диа, не журналисты, получили заверение: в ближайшие три года из бюджета страны для них будет выделено 174 миллиарда рублей[18]. Перед этим они же, в рамках преодоления кризисных процессов 2008 года, только что воспользовались десятками миллиардов рублей гос- средств на поддержание своей, надо полагать, независимости и свободы. И сейчас государство, пусть и в меньших объемах, но продолжает тратиться в заданном рынком направлении -- в 2014 году, со слов В.В. Путина, на поддержку СМИ, то есть фирм массмедиа, выделены очередные 36 миллиардов рублей[19].
Согласимся, скорее именно в этих, только что приведенных цифрах и фактах просматривается обременение бюджета страны медийной отраслью, да такое, что СССР и не снилось. Как минимум есть о чем подумать: ситуация вызывает недоумение не только у рядовых граждан[20], но и у самых осведомленных государственных персон[21].
Заметим, что основная претензия элит новой России к институту журналистики долгое время звучала так -- слишком много государства. Уберите государство из СМИ, призывали со всех трибун, и они станут свободными, независимыми, начнут работать на благо общества, защищать права граждан.
Сегодня вектор пожеланий элит сменился на прямо противоположный больше государства в СМИ, призывают все те же люди, дайте побольше бюджетных денег и мы станем свободными и... далее по тексту. В таких речах, что примечательно, ни слова про журналистику и ее миссию.
Установка про «много государства», к слову говоря, известна, восходит к Адаму Смиту и к апологетам принципа laissez-faire[22] и давным-давно, как ни странно, признана экономическим сообществом как раз идеалистической. Прошло более двух сотен лет с момента выхода «Богатства народов», труд утратил практическую ценность, но «рыночников» России в начале 90-х годов прошлого века подобное не смутило. Истово, с убежденностью религиозных фундаменталистов, вопреки современному экономическому знанию, ломая все вокруг себя, они попытались реализовать на практике рыночные конструкты шотландского идеалиста Адама Смита, построить очередное иллюзорное общество, управляемое невидимой рукой рынка. Результаты проведенного эксперимента мы сегодня не только наблюдаем, но и испытываем на себе в полной мере.
Взаимное недопонимание, реальную несводимость интересов «рыночников» и «государственников» в сфере журналистики, конечно же, необходимо принимать как объективную реальность, преодолевая существующие проблемы цивилизованным путем, исключающим ущемление интересов как одних, так и других. Путь к этому в науке лежит через совместный поиск новой методологии, через выработку единого понятийно-категориального аппарата, создание общепризнанной терминологии, критериев качества, стандартов журналистики и информационного бизнеса с опорой на междисциплинарный научный подход и беспристрастный анализ эмирического материала прошедших десятилетий. Путь на практике -- через полноценное строительство легитимной отрасли СМИ со всеми ее атрибутами, нормативно-регулятивным комплексом.
Кризисы последних лет заставили мир по-новому взглянуть на достижения институционально-эволюционной теории, направлений, разрабатывающих теорию смешанной экономики. Вновь вспыхнувший интерес к концепции ордолиберализма создал в целом благоприятную среду для возникновения научной атмосферы, в которой опять стало непостыдно говорить о здравом смысле в экономике и политике, о социальной ответственности государства, о тех же общественных благах, в конце концов.
Исследуя именно эту категорию благ, экономисты к сегодняшнему дню постепенно выявили набор их базовых характеристик, которые уже не вызывают острых научных споров. Все сошлись на том, что из круга потребителей такого блага никого нельзя исключить, что если благо общественное, то его хватает всем гражданам, не становится меньше от массового потребления, не страдает качество. «Особая природа общественных благ заключается в том, что их потребление может быть только совместным и равным: чем больше достается одному домохозяйству, тем больше, а не меньше достается любому другому»[23]. Согласились, в конце концов, даже с тем, что общественное благо предоставляется гражданам за счет государства.
Сложным, дискуссионным вопросом остается типология общественных благ, критерий их отбора. Некоторое время наука шла за практикой, все больше накапливая примеров «несработки» рыночных механизмов, «провалов рынка», постепенно приходя к мысли о том, что, видимо, есть целый ряд особых благ, которые не укладываются в стройные рыночные схемы.
Так возник некий набор примеров, разбросанных по разным школам, трудам, эпохам, не получавший до недавнего времени интегрального, фундаментального осмысления. В их ряду -- мериторные (достойные) товары[24], товары баумолевой экономики[25], товары, генерирующие позитивные и негативные экстерналии, монопольные товары и услуги, товары, производимые в условиях информационной асимметрии. Ситуация развивалась, и экономисты, социологи, политологи, фиксируя и классифицируя явления, товары, услуги, не вписывающиеся в прокрустово ложе рыночных отношений, пришли постепенно к тому, что сам набор исключений из рыночных правил достоин, наконец, стать самостоятельной единицей научного анализа.
В 2000 году появилась работа российских исследователей Р.С. Гринберга[26] и А.Я. Рубинштейна[27]«Экономическая социодинамика»[28], выдержавшая с того времени несколько отечественных и зарубежных переизданий. Выступив против методологии индивидуализма как краеугольного камня рыночной теории и предложив вместо нее более мягкий принцип комплементарности индивидуальной и социальной полезности, авторы в очень спокойной, академической манере ввели в научное пространство существенное количество продуктивных, интеллектуально выверенных идей, заявив их как претензию на изменение русла экономической теории. Концепты, аргументация, толерантность к другим направлениям экономической теории, очевидно прослеживаемая преемственность как немецкой, так и англосаксонской традиций, только подтвердили серьезность намерений ее авторов.