Принципиальное различие здесь, действительно, прослеживается в уровне фрагментированности пространства политической культуры, что несколько ослабляет ресурс конкурентоспособности традиционных политических систем: в них больше фрагментированности (в той мере, в которой больше разнообразие традиций) и им приходится компенсировать ее активизацией внутренних коммуникаций. Представляется закономерной та огромная роль, которую в нынешних традиционных системах для консолидации их на уровне политической культуры играют различные электронные средства коммуникации и социальные сети. В «модернизированных» социально-политических системах гораздо чаще, чем в «традиционных», политическая культура предстает перед нами в консолидированном виде, как «гражданская» политическая культура. Хотя консолидированность эта в условиях современной политики все более приобретает формальный, поверхностный характер. Модернизированные социально-политические системы активно пополняются новыми традиционалистски настроенными в политике элементами за счет миграционных процессов.
Политика мультикультурализма, принципы культурной толерантности дискредитируют себя в глазах граждан в той мере, в какой их принципиально не разделяют эмигранты. Само пространство гражданской политической культуры фрагментируется за счет того, что граждане начинают исповедовать разное толкование и разное эмоциональное переживание тех принципов и ценностей, на которых базируется их, вроде бы консолидированная, политическая культура. Они превращаются в подобие многочисленных родственников, которые еще помнят о своем общем происхождении от одного предка, но не считают необходимым поддерживать дальше, в следующих поколениях память о таком родстве посредством постоянного общения, совместных практик и исповедания единых ценностей. Они индивидуально видят свое будущее, видят в родственниках вероятную помеху этому будущему, излишнее обременение, и потому всячески отстаивают ценность именно своего проекта дальнейшего существования. Получается, что и политическая культура модернизированных обществ под влиянием проекций на нее образов будущего тоже фрагментируется. Пусть не так ярко выражено, как это имеет место в современных традиционных социально-политических системах, но глобализация дает им шансы сравняться в динамике этого процесса.
Российская социально-политическая система обладает всеми признаками модернизирующейся системы. Только, что естественно, характеристики этой модернизированности России, в силу масштабов этого процесса и в силу специфики ресурсов, которые в нем задействованы, не вполне укладываются в шаблоны, созданные усилиями «западной» либеральной политической мысли. Следовательно, тенденции к фрагментации политической культуры не могут не проявиться и у нас. В этой связи излишне оптимистичными выглядят мнения аналитиков, которые надеются на скорое появление в пространстве российской политической культуры «общего видения желаемого будущего», а в основе технологий социального и в частности государственного управления «управления из будущего» [4, с. 49]. Это было бы совсем не плохо, но это не согласуется с основной тенденцией политико-культурного процесса.
Особенно явственно фрагментированность современной политической культуры проявляется в том, в каком состоянии сегодня находится так называемый «актуализированный образ будущего». Он обычно формируется в результате синтеза уже имеющихся идеальных и реальных представлений и целенаправленно внедряется элитами, посредством СМИ, в массовое сознание. Данный «образ будущего» в массовой политической культуре связан со многими другими её характеристиками, но, тем не менее, представляет собой самодостаточный структурный элемент. Например, актуализированный «образ будущего» связан с идеалом общественно-политического устройства, который могут предлагать и обосновывать не только теоретики различных социальных наук, но и политики - представители различных политических идеологий и мировоззрений, а также писатели и художники. В то же время данный «образ будущего» в массовом сознании может существенно отличаться от внедряемых официальных и неофициальных версий. Образ будущего отличается и от конкретных научно разработанных (или позиционируемых как научно обоснованных) прогнозов в развитии политической системы или её отдельных институтов и механизмов. образ будущее политический прогнозируемый
В то же время, понятие «образ будущего» связано с идеалами и прогнозами, в силу того, что последние представляют собой важнейший пропагандистский инструмент, с помощью которого субъекты политики не только стремятся сформировать вполне определенное положительное общественное мнение насчет предлагаемой ими стратегии общественного развития, но и вселить социальный оптимизм насчет этого будущего. Однако, именно такое разнообразие связей «актуализированного образа будущего» с другими структурными элементами политико-культурного процесса способствует тому, что он распадается уже не только на самостоятельные проекты, что естественно для общества с демократической политической культурой, а на составные части самих проектов, которые синтезируются в самых разных последовательностях. Например, в этом актуализированном образе синтезируются ценности патриотизма и либерально понимаемой толерантности. В результате, политической науке, чтобы быть понятой обществом и элитами, приходится вводить в свои политические прогнозы заведомо противоречивые основания.
Классическим примером такого противоречивого соединения идеала и прогноза можно считать заявление Н. С. Хрущева на ХХII съезде КПСС о том, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Для реализации данной масштабной задачи были запланированы два десятилетия, в течение которых постепенно угасал импульс не только массового энтузиазма по поводу скорого воплощения коммунистического идеала, но и официального. Закончилось все тем, что о поставленной к 1980 г. задаче просто перестали вспоминать, как о волюнтаристской выходке Н. С. Хрущева, идентичной его обещанию выращивать кукурузу за полярным кругом. Акцент стали делать на более прагматичной задаче совершенствования основ «развитого», «зрелого» социализма.
Еще более скоротечно была развенчана пропагандистская кампания Б. Н. Ельцина и его сторонников о том, что внедрение частной собственности и рыночных отношений улучшит жизнь большинства российского населения. В начале 1992 года Президент поклялся публично, что «ляжет на рельсы», если в результате «шоковой терапии» цены станут неуправляемы и превысят более чем в три-четыре раза.
Именно в этот период предельно фрагментированный образ либерального «светлого капиталистического будущего» (как будущего, в котором безработные ходят в джинсах и получают пособие выше зарплаты советского рабочего, где нет идеологии и цензуры, есть возможность выехать за рубеж и т. д.), скоротечно внедренный в массовое сознание в последние годы «перестройки», начал синтезироваться с базовыми ценностями и представлениями советского времени (оплата по труду, равенство в получении государственной помощи, бесплатное образование и медицина и т. д.). Это привело к тому, что целостный и разделяемый всем обществом положительный «образ будущего», как важнейший ценностный ориентир в политической культуре россиян, до сих не сформирован.
Нынешняя модернизационная стратегия как бы выводит проблему конструирования такого образа будущего за пределы пространства политически значимых проблем. Сегодня, особенно после отказа политической элиты поддерживать идеологический проект «суверенной демократии» (сам по себе недостаточно разработанный даже в смысле конкретных контуров путей движения к вероятному будущему), российскому обществу стало практически невозможно судить о политических намерениях государственной власти и руководствоваться этим суждением в вопросах определения своих политико-культурных детерминант. Это очень опасная ситуация, т. к. она отражает такое свойство «образа будущего», как его тесную связь с настоящим состоянием общественно-политического и социально-экономического развития страны. Отсутствие положительного «образ будущего» свидетельствует об отсутствии устойчивого ценностного ядра политической культуры большинства россиян, об отсутствии социального оптимизма как мотивационного фактора активного участия россиян в целенаправленном формировании этого будущего.
В этой связи показательна книга, изданная в 1993 г. под характерным названием «Россия в поисках будущего» [5]. Написана она была на основе бесед авторов с известными в тот период политиками, учеными, публицистами (представлены были самые антагонистические позиции: от либеральнорадикальных взглядов В. И. Новодворской и К. Н. Борового до национально-патриотических И. Р. Шафаревича). Анализ содержания свидетельствует не только о наличии в интеллектуальной среде принципиально противоположных представлений о том, к какому социально-политическому устройству должна двигаться постсоветская Россия, но и об отсутствии компромисса по самым важным вопросам, от которых зависела стабильность политической ситуации в стране. Конфликтное противостояние завершилось трагедией 3-4 октября 1993 г. и формированием политической системы, в которой авторитарные начала получили конституционное закрепление. Главным аргументом сторонников Б. Н. Ельцина в пользу закрепления такого авторитарного политического дизайна было как раз стремление стабилизировать ситуацию за счет возможностей противодействия антидемократическим силам. Однако идейный «разброд и шатание» в отношении российского «образа будущего» тем самым преодолены не были.
За последующие годы ситуация не сильно изменилась. По мнению авторитетных исследователей данной проблемы, «Российская политическая и интеллектуальная элита до сих пор не желает прийти к соглашению относительно желательного будущего страны. Поэтому она продолжает бескомпромиссно спорить и о прошлом…» [6, с. 11].
Нельзя не согласиться с утверждением, что «сведение счетов с прошлым», трактовка истории как «политики, опрокинутой в прошлое», как показывают многочисленные дискуссии, как правило, разделяет, а не объединяет в России [7, с. 48].
Образ будущего структурирует наше восприятие ретроспективы политико-культурного развития. Мы часто наделяем прошлое теми свойствами, которые определенным образом соотносятся с проблемами сегодняшнего дня, придают этим проблемам общественную легитимность, имидж историчности и фундаментальности. Соответственно, в самом прошлом, как его себе представляют современные граждане и элиты, происходит, на уровне исторической памяти социума и на уровне научного знания о минувших временах, распределение и ранжирование ценностей и значений.
Литература
Ослон А. Образ будущего в социальной реальности. Социальная реальность. Журнал социологических наблюдений и сообщений. 2006. № 11.
В свое время в Саратовском государственном университете на базе межрегионального института общественных наук творческим коллективом ученых было осуществлено комплексное исследование таких сценариев политического развития России, которые наиболее вероятны в рамках образа ее будущего, сложившегося в массовом сознании (См.: Политическое будущее России: взгляд из региона. Серия «Научные доклады». Вып. 10. Саратов : Новый ветер, 2007); См. также: Медушевский А. Н. К критике консервативной политической романтики в постсоветской России. Российская история. 2012. № 1. - С. 3-15; Кургинян С. После капитализма. Россия XXI. 2011. № 5. - С. 6-63.
Проект Россия. Третья книга. Третье тысячелетие. М., 2009. 448 с.; Леонтьев М., Невзоров А. Крепость «Россия». М., 2008. - 320 с.
Малинецкий Г. Г. Россия. Выбор будущего. Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. Политология. Экономика. Право. 2009. Вып. № 3. Т. 2.
Агафонов В., Ракитянский В. Россия в поисках будущего. М.: Издательская группа «Прогресс» - «Культура», 1993.
Ахиезер А., Клямкин И., Яковенко И. История России: конец или новое начало? М., 2005.
Малинецкий Г. Г. Россия. Выбор будущего. Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. Политология. Экономика.
Право. 2009. Вып. № 3. Т. 2.
Literature
Oslon A Vision of the Future in the social reality. Social Reality. Journal of sociological surveys and reports. 2006. № 11.
At the time, in the Saratov State University-based Centre for Advanced Studies creative team of scientists was carried out a comprehensive study of Russia's political development scenarios that are most likely to occur within the image of her future, existing in the public mind (See .: political future of Russia: a view from the region. Series «Research reports.» issue. Saratov 10: New Wind, 2007); See. Well: Medushevsky Kolmogorov criticized conservative political romance in post-Soviet Russia. Russian history. 2012. № 1. - Р. 3-15; Kurginyan C. After capitalism. Russia
XXI. 2011. № 5. - Р. 6-63.
Project Russia. The third book. The third millennium. M., 2009. 448 with; Leontiev M., A. Nevzorov Fortress «Russia». M., 2008. - 320 p.
Malinetskiy GG Russia. Selecting future. Problem analysis and public management design. Political science. Economy. Right. 2009 issue. № 3. T. 2.
Agafonov V., V. Rakityansky Russia in search of a future. M.: Publishing Group «Progress» - «Culture», 1993.
Akhiezer, Klyamkin I. Yakovenko I. History of Russia: the end or a new beginning? M., 2005.
Malinetskiy GG Russia. Selecting future. Problem analysis and public management design. Political science. Economy. Right. 2009 issue. № 3. T. 2.