С развитием Интернета и в частушках, и в анекдотах активно обсуждается тема Интернета. На наш взгляд, в настоящее время можно говорить о концептуализации этого понятия в «смеховых» жанрах, иронически моделирующих мир: Полюбила в виртуале, / Был красавец он вполне! / Оказалось, объяснялась / Не ему - его жене! (частушка); Жена звонит любовнику: - Милый, приходи ко мне. - А что, муж в командировке? - Нет, он в Интернете (анекдот). Интернет в данном случае интерпретируется как важнейшая категория технократизации общества. Он оценивается отрицательно, так как разрушает традиционные ценности: семью, дом, общение.
Статус фольклорных концептов неодинаков. Выстраивая типологию фольклорных концептов, мы выделяем дискурсообразующие и недискурсообразующие фольклорные концепты. К первому типу относятся концепты, структурирующие фольклорный дискурс: любовь, семья, война, труд и др., их состав ограничен. Поскольку названные концепты, как правило, обозначают социальные, идеологические ценности, отражают социальные и идеологические установки фольклорного дискурса, они активно рефлексируются коллективом. На раскрытии дискурсообразующего концепта, который является темой обсуждения, строятся тексты разных жанров (например, любовные песни, частушки о войне, пословицы о семье). Данные концепты взаимодействуют, вступая в отношения пересечения с другими фольклорными концептами. Например, концепт «любовь» и концепт «война» взаимопересекаются в любовных и военных песнях.
Ко второму типу принадлежат концепты «берег», «дом», «вода» и др. Обозначая артефакты, натурфакты, они получают символическое наполнение именно в фольклорных текстах, взаимодействуя с дискурсообразующими концептами. Так, концепт «вода», получая вербальное воплощение в лексических единицах вода, водица, река, речка, реченька, море и др., в лирической песне и частушке характеризует пространство как «чужое», «пограничное», «неосвоенное», «опасное» для человека (Через море, через речку / Переброшена дощечка… // В одном прекрасном месте / На берегу реки /
Стоял красивый домик / Там жили рыбаки…(песня) // По ту сторону реки / Поили коней казаки. / Свово серого коня / Поила ягодка моя (частушка). И в лирической песне, и в частушке данный концепт тесно взаимодействует с концептом «любовь». Концепт вода» характеризует событийное пространство, представляет мир природы как действующее лицо, участника любовной драмы. Иное наполнение этот концепт реализует в заговорах, где вода, река может трактоваться как очищающая сила, а море, океан обозначает «чужое» пространство (Наша матушка - Обь-река, не боишься ты смывать желты песка, и круты берега, и корни-коренья. И так смывай с меня тоску тоскучу и плаку плакучу с ретивого сердца, и с легких, и с печени, и с рук-ног, со всего стану человечьего… // На море-океяне лежит Алтырь-камень, на камне стоит престол Богородицы (заговоры).
Любой фольклорный концепт получает своеобразное воплощение в том или ином фольклорном жанре, поскольку его воплощение обусловлено не только дискурсивными, но и жанровыми установками. Дискурсообразующие концепты также жанрово отличаются. В зависимости от жанра один и тот же концепт актуализирует разные свои стороны. Так, концепт «война» в любовных песнях и частушках предстает сквозь призму личного отношения. Если в песнях чаще всего темой обсуждения оказывается предательство возлюбленной, переживание о невыполненном солдатском долге, переживание смерти героя (Мне всего еще тридцать два года, / И я в силах еще танцевать. / Ты приедешь ко мне, как колода, / Только будешь мне в жизни мешать; А только я вижу, / Как братья воюют, / Как кровь отдают они свою), то в частушке - характеристики войны, нормы поведения, принятые в обществе, личные переживания (Ты, Германия, Германия, / Заключи скорее мир, / По второму ягодиночке / Тебе не отдадим; Ягодиночку убили, / Похоронная пришла. / Больше разу не напишет / Ягодиночка письма). Фрейм «смерть», представляющий концепт «война», будет по-разному фокусироваться в песне и частушке. В песне вербальное воплощение получают терминальные узлы героиня (мать), герой (сын), вестник (командир/однополчанин), сообщающий о смерти, переживания героини представлены в речевом жанре причитание, сетование: Я тебя вскормила, но не сберегла, / А теперь могила сбережет тебя. / Когда ты родился, семеро детей. / Ты был самый старший, / Милый мой Андрей; Ты хорошим сыном был для нас тогда, / В трудные минуты помогал всегда. В данных примерах предстает идеальный образ героя. Лексические единицы хороший, милый, помогал рисуют портрет идеального сына и служат характеристикой героя-воина, гибель которого расценивается как достойный поступок: Позади старушки слушал командир: / «Ты не плачь, мамаша, / Он героем был!» // «Мы с ним воевали, / Много бед прошли, / Он погиб героем, / Будем помнить мы». В качестве говорящего выступает либо военный, высокий социальный статус которого подчеркивается номинацией командир, поэтому и утешение из его уст одновременно воспринимается как положительная оценка погибшего (он героем был), либо однополчане героя - представители «военного чужого мира». Местоимение мы, глаголы воевали, прошли демонстрируют общность деятельности однополчан, их равный социальный статус, принадлежность к одному коллективу. В отличие от командира, оценивающего подчиненного «извне», дающего ему вневременную характеристику (героем был), однополчане дают оценку его действиям в ситуации гибели (он погиб героем). В песне личное переживание героини предстает сквозь призму оценки социума, оно приобретает статус социально значимого события.
В частушке в центре внимания оказывается переживание героиней (девушкой) смерти возлюбленного: На германской на границе / был убит залетка мой./ Как найти мне то местечко, / Где зарыт мой дорогой; Ягодиночку убили / у германской у реки. / Глазки серые веселые / Закрылись навеки. При общности фрейма «смерть» (герой убит, героиня узнает о гибели героя, героиня переживает, вестник успокаивает героиню) вариантность реализации фрейма в частушке обусловлена ее жанровыми особенностями (малый объем, преимущественно молодежный жанр). Героиней любовной частушки, как правило, является молодая девушка, поэтому и чувства, испытываемые ею, и их «социальная значимость» оказываются иными. Важным становится показать личностное переживание потери милого, поэтому герой не получает значимой характеристики, не описываются его поступки, определяется лишь его личностно-социальный статус по отношению к героине (ягодиночка, залеточка, дроля). При этом можно говорить об идеализации образа героя, обусловленной тем, что он участник события (война), а также принципом идеализации погибшего. В тексте это проявляется в отсутствии героиней оценки действий милого, а также в номинации милого (Ягодиночку убили / Похоронная пришла. / Больше разу не напишет / Ягодиночка письма. // Юбку черную суконную / Хвалили на мине, / Самолучшего миленочка / Убили на войне). Весь спектр чувств, связанных с переживанием смерти близкого человека, оказывается в пресуппозиции, в тексте же необходимо назвать событие и обозначить вектор переживаний. Чувства героини, не получающие эксплицитного выражения, передаются либо через описание потерянного возлюбленного (Ягодиночку убили / Из винтовки боевой, / Он лежит, как роза алая, / Не думает домой), либо через описание собственного состояния: противопоставления своего положения положению других внутри коллектива при помощи лексических единиц все/я, все/милый и др. (Всем подружкам письма пишут, / А мине обидушка. / С того света писем нету, / Не напишет милушка. // Скоро, скоро снег растает, / Скоро кончится война. / Все придут домой, / А миленький в могиле навсегда), а также через обращение к ситуации войны с Германией. Германия расценивается как источник несчастья героини и оценивается отрицательно (Будь ты проклята, Германия, / И Гитлер-сатана. / Убили ягодиночку - осталась я одна. // Германия, Германия, / С Германией война. / Ты оставила, Германия, / Без дролечки меня).
И в песне, и в частушке в фокусе внимания оказывается не ситуация смерти, а факт переживания ее разными социальными группами (мать, возлюбленная, командир, однополчане). Концепт «война» предстает в песенном фольклоре как социально-личностное событие, значимыми оказываются межличностные отношения, нормы поведения в экстремальной ситуации.
Таким образом, фольклорный концепт как дискурсивное проявление общекультурного концепта играет особую роль в формировании национальной картины мира, отражая традиционные коллективные установки социума. Фольклорный концепт при всей стабильности содержания является динамической структурой, характеристики которой дискурсивно и жанрово обусловлены.
Литература
1. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика (курс лекций по английской филологии). Тамбов, 2002.
2. Кубрякова Е.С. О ментальном лексиконе: лексикон как компонент языковой способности человека // Актуальные проблемы современной лингвистики / Сост. Л.Н. Чурилина. М., 2007. С. 327-342.
3. Попова З.Д., Стернин И.А. Когнитивная лингвистика. М.: АСТ: Восток-Запад, 2007.
4. Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. Воронеж: Истоки, 2001.
5. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002
6. Слышкин Г.Г. Лингвокультурный концепт как системное образование // Вестн. Волгоград. гос. ун-та. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2004. № 1. С. 29-34.
7. Рудакова А.В. Быт // Антология концептов. Т. 1. Волгоград: Парадигма, 2005. С. 20-42.
8. Воркачев С.Г. Счастье как лингвокультурный концепт. М.: Гнозис, 2004.
9. Крючкова Н.В. Концепт - референция - коммуникация. Саратов: ИП Баженов, 2009.
10. Брилёва И.С. Концепт греха в структуре фольклорного произведения: на материале малых жанров и несказочной прозы: Дис. … канд. филол. наук. М., 2007. 216 с.
11. Воронцова С.С. Концептосфера «религиозная культура» в русском, английском и немецком песенном фольклоре (кросскультурный анализ): Автореф. дис. … канд. филол. наук. Курск, 2005. 25 с.
12. Филиппова Е.В. «Дом» как фрагмент фольклорной картины мира (на материале русских и английских баллад): Автореф. дис. … канд. филол. наук. Саратов, 2001. 27 с.
13. Алещенко Е.И. Этноязыковая картина мира в текстах русского фольклора (на материале народной сказки): Автореф. дис. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2008. 49 с.
14. Никитина С.Е., Кукушкина Е.Ю. Дом в свадебных причитаниях и духовных стихах: опыт тезаурусного описания. М., 2000.
15. Миллер Л.В. Художественный концепт как смысловая и эстетическая категория // Мир русского слова. 2000. № 4. С. 39-45.
16. Беспалова О.Е. Концептосфера поэзии Н.С. Гумилева в ее лексическом представлении: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. СПб., 2002. 24 с.
17. Зусман В.Г. Концепт в системе гуманитарного знания // Вопросы литературы. 2003.
18. №2. Режим доступа: http://magazines.russ.ru/voplit/2003/2/ zys.html
19. Тубалова И.В., Эмер Ю.А. Ценностная картина мира традиционного и современного фольклора // Картины русского мира: аксиология в языке и тексте / Л.П. Дронова, Л.И. Ермоленкина, Д.А. Катунин и др.; Отв. ред. З.И. Резанова. Томск, 2005. С. 257-296.
20. Никитина С.Е. Устная народная культура и языковое сознание. М.: Наука, 1993.
21. Хроленко А.Т. Семантическая структура фольклорного слова // Русский фольклор: Вопросы теории фольклора. Л., 1979. Вып. 19. С. 147-156.
22. Эмер Ю.А. Фольклорный текст: пространственная организация жанра // Картины русского мира: пространственные модели в языке и тексте / Л.П. Дронова, Л.И. Ермоленкина, Д.А. Катунин и др.; Отв. ред. З.И. Резанова. Томск, 2007. С. 110-151.