В XVIII в. возникает множество номинаций, не зависимых от коррелятов мужского пола, например: «выжижница» (женщина, торгующая тряпками), «акушерка», «горничная», «бельемоя», «веношница» (букетщица), «гадалка», «вольнодомка» (содержательница трактира), «ключница» [7] и др. В XIX в. появляется больше возможностей для профессиональной деятельности, что провоцирует всплеск появления новых словообразовательных форм и моделей, многие из которых дошли до наших дней: «наборщица», «обувщица», «переводчица», «стенографистка», «фабричная», «фельдшерица», «живописица», «композиторша», «лингвистка», «портретистка», «артельщица», «писательница», «конфетчица», «гардеробщица», «философка», «директриса», «инспектриса», «поэтесса» [9].
Таким образом, русский язык древнерусского, старорусского периодов, а также XVIII-XIX вв. демонстрирует тенденцию к образованию различных слов-коррелятов женского рода, а также умножение типов словообразовательных моделей. Исторически в русском языке не существовало ограничений, связанных с образованием феминативов.
Второй контраргумент к утверждению о том, что феминативы «противоречат» правилам русского языка, базируется на разборе словообразовательных типов современного русского языка, а также ограничений (семантических, формальных, стилистических, лексических, словообразовательных), которые принимаются во внимание при образовании новых слов. В одном из самых авторитетных учебников по современному словообразованию лингвистка Е. А. Земская дает следующее определение словообразовательному типу -- это схема строения производных слов, характеризуемых общностью трех элементов: 1) части речи производящей основы, 2) семантического соотношения между производными и производящими, 3) формального соотношения между производными и происходящими, а именно: общностью способа словообразования (для аффиксальных способов тождественностью аффикса). Иными словами, образование формы слов женского рода от форм слов мужского рода с помощью определенного суффикса в словах-наименованиях профессий представляет собой словообразовательный тип. Именно «в пределах словообразовательного типа и происходит преимущественно образование новых слов» [11, с. 190].
Образование большинства слов женского рода, обозначающих профессии, осуществляется благодаря словообразовательному типу с «так называемой "принудительной" структурно-семантической связью» [16, с. 134]. «Принудительность» связи заключается в том, что сам по себе суффикс мужского рода перестает быть независимым, потому что к нему автоматически присоединяется другое слово с аналогичным суффиксом женского рода. Таковы, например, пары слов с суффиксами «-ник»/«-ниц(а)» («дипломник» -- «дипломница», «производственник» -- «производственница», «целинник» -- «целинница», «дружинник» -- «дружинница»); «-щик»/«-щиц(а)» («наладчик» -- «наладчица», «силикатчик» -- «силикатчица», «тоннельщик» -- «тоннельщица», «крановщик» -- «крановщица», «регулировщик» -- «регулировщица»); «-ист»/«-истк(а)» («гитарист» -- «гитаристка», «хронометражист» -- «хронометражистка», «брассист» -- «брассистка», «гандболист» -- «гандболистка»); «-ин»/«-к(а)» («англичанин» -- «англичанка», «армянин» -- «армянка»); «-ец»/«-к(а)» («американец» -- «американка», «беженец» -- «беженка», «вузовец» -- «вузовка», «комсомолец» -- «комсомолка»).
Как отметили авторы монографии «Русский язык и советское общество», словообразовательные типы реализуются в образовании слов и названий. Новые слова появляются в той области, в которой в них возникла потребность, поэтому в различные эпохи те или иные словообразовательные типы могут активизироваться или, наоборот, становиться непродуктивными: «Опыт каждого общества исторически переменчив; названия, ненужные в одну эпоху, становятся необходимыми в другую. Поэтому и словообразовательный тип, раньше более или менее пассивный, может в последующие эпохи активизироваться» [16, с. 170-171.]. Важно то, что в формировании и возникновении новых словообразовательных типов всегда отражаются внутренние языковые процессы, до этого лишь в неполной форме проявлявшиеся в языке.
Земская выделяет следующие виды ограничений, определяющих сочетаемость морфем в составе производного слова, то есть ограничений, которые всегда принимаются во внимание при образовании новых слов: 1) семантические, 2) формальные, 3) стилистические, 4) лексические, 5) словообразовательные.
Проследим, как работают данные виды ограничений в процессе образования феминативов. Семантические ограничения связаны с семантической, смысловой несочетаемостью морфем. Например, суффикс «-оват-»/«-еват-» сочетается только с основами определенных прилагательных («беловатый», «страшноватый»), сочетание с основой глагола или существительного для него невозможно. Семантических ограничений у феминативов нет: в русском языке уже существует большое количество словообразовательных моделей, по которым образуются формы женского рода, в основном связанные с прибавлением или изменением суффиксов («писатель» -> «писательница», «гражданин» -> «гражданка», «актер» -> «актриса», «лифтер» -> «лифтерша», «служащий» -> «служащая» и т. д.).
Формальные ограничения связаны с теми средствами, которые использует язык, «чтобы избежать запрещенных морфонологией сочетаний фонем» [11, с. 206], чтобы взаимоприспособление морфем при их соединении в составе слова соответствовало требованиям не только морфемики, но и фонологии. Так, например, суффикс «-ость» всегда безударен, поэтому с его помощью легко образуются слова от производящих слов с ударением на основе: «чуткий» -> «чуткость», «глупый» -> «глупость». Присоединение этого суффикса к прилагательному, имеющему ударение на окончании, предполагает изменение ударения в производном слове. Это противоречит языковым принципам, поэтому такое словообразование встречается крайне редко и только в виде исключений: «цветной» -> «цветность», «слоговой» -> «слоговость». От прилагательных «огневой», «деловой», «рядовой», «типовой», «мировой», «озорной» и т. д. образование существительных с помощью суффикса «-ость» невозможно именно ввиду формального ограничения. феминатив лингвистический словоупотребление женский
В большинстве случаев образования феминативов-неологизмов формальные законы русского языка не нарушаются, поскольку языковые аналогии и словообразовательные типы уже существуют на практике: если можно образовать «дантист» -- «дантистка», «мастер» -- «мастерица», «поэт» -- «поэтесса» значит, можно образовать и пары «юрист» -- «юристка», «доктор» -- «докторица», «автор» -- «авторесса».
Другой вид ограничений, стилистический, представляет более интересное явление. Стилистические ограничения «вызываются стилистической несовместимостью и объясняются тем обстоятельством, что словообразовательные морфемы, подобно словам, могут обладать определенной стилистической окраской» [11, с. 207]. Так, суффиксы, имеющие литературно-книжную окраску, соединяются с основами той же стилистической категории, а просторечные слова склонны образовывать свои производные с помощью суффиксов с разговорной стилистической окраской. Однако эти ограничения не касаются нейтральных в стилистическом отношении слов (а таковыми является большинство наименований профессий и социальных статусов), которые могут сочетаться с морфемами любой окраски.
Например, суффикс «-ость» тяготеет к сочетанию с основами, имеющими нейтральную или книжную стилистическую окраску («мудрость», «величавость»), поэтому его сочетание с просторечными и разговорными словами встречается довольно редко («рукастость», «глазастость»). Однако произвести такие словообразования можно, поскольку никаких других языковых ограничений (формальных и семантических) при этом нет. Важно понимать, что стилистические ограничения представляют собой лишь «тенденциисочетаемости-несочетаемости, а не строгие, ненарушаемые законы» [11, с. 207].
Можно выделить два наиболее ярких примера стилистических ограничений образования феминативов: суффиксы «-ш(а)» и «-их(а)», которые имеют определенный оттенок значения. Считается, что данные суффиксы исторически обозначали именование жены по мужу («генеральша», «профессорша», «командирша», «дьячиха», «купчиха»), и хотя в настоящее время это словообразовательное значение утратилось, употребление данных суффиксов для обозначения женской профессии не воспринимается стилистически нейтральным. В большинстве случаев в современном русском языке слова с данными суффиксами имеют разговорный, пренебрежительный оттенок («врачиха», «директорша», «бизнесменша»). Однако в определенных формах за ними закрепилось нейтральное именование профессии: «ткачиха», «секретарша», «маникюрша». Поэтому нельзя однозначно сказать, что у суффиксов «-ш(а)» и «-их(а)» нет словообразовательного будущего. Необходимо учитывать, что стилистические ограничения не являются непреложными языковыми законами, а оттенкам значения свойственно с течением времени утрачиваться и изменяться, следовательно, у слов, образованных с помощью суффиксов «-ш(а)» и «-их(а)», есть возможность вернуться в область стилистически нейтрального литературного языка.
Существует мнение, что суффикс «-к(а)» для образования феминативов также непродуктивен, поскольку одним из самых распространенных стилистических значений для него выступает пренебрежительно-уничижительное значение («Ванька», «девка», «нянька»). Данное утверждение представляется спорным, поскольку, во-первых, наряду с пренебрежительным у суффикса «-к(а)» есть множество других значений. Например, уменьшительное, и даже уменьшительно-ласкательное («репка», «банька», «комнатка», «собачка»), которое также достаточно распространено в языке. Во-вторых, в русском языке уже существует устойчивый словообразовательный тип образования наименований женского рода с помощью суффикса «-к(а)»: «абитуриентка», «фигуристка», «комсомолка», «шахматистка», «петербурженка», «арестантка» и т. д. При использовании слова «студентка» на первый план не выходит пренебрежительно-уничижительный оттенок значения, следовательно, нет никаких языковых причин, по которым именно этот оттенок должен выходить на первое место при образовании, например, слова «президентка». Из логики русского языка, в котором сосуществует множество суффиксов, в различных ситуациях имеющих различные семантические оттенки, этого не следует.
Вместе с тем важно отметить, что в русском языке есть множество других феминативных суффиксов («-есс(а)», «-иц(а)», «-ниц(а)», «-щиц(а)», «-ис(а)», «-ин(я)» и т. д.). Еще большее количество суффиксов и словообразовательных типов можно обнаружить в диалектах и говорах русского языка. Например, в Смоленской области встречаются следующие обозначения женщин: «гультайка», «плакунья», «воспитомка», «бодрёха», «веселунья», «грязнёха», «докторина», «рыжотья», «грибовщица» [5]. Хотя данные словообразовательные модели не относятся к литературному языку и поэтому сложно говорить о них как о продуктивных, истории известны примеры, когда литературный язык обогащался за счет включения в себя диалектного материала. Поэтому образование феминативов от любой производной основы исключительно с помощью суффикса «-к(а)» действительно представляет собой наименее интересный путь, по которому может пойти язык, так как оно намеренно сужает и обедняет спектр потенциальных словообразовательных типов.
Лексические ограничения к образованию слов связаны с явлением омонимии или занятостью семантического места другим словом. Так, непродуктивно образовывать производные формы женского рода от слов «отец», «брат», «дядя», поскольку для этих слов уже существуют другие парные, но неоднокоренные лексемы со значением `женскости': «мать», «сестра», «тетя».
Лексические ограничения также связаны с такими случаями, когда в языке уже присутствуют тождественные по форме слова с совершенно иным значением. Как отмечает Е. А. Земская, именно по этой причине отсутствует большое количество слов, обозначающих наименования женщин, образованных с помощью суффикса «-к(а)». Так, «матроска» уже обозначает одежду; «штукатурка» -- раствор из смеси цемента, песка и воды; «электричка» -- поезд; «выходка» (потенциальный феминатив от слова «выходец», по аналогии с «проходимец» -- «проходимка») -- отрицательно оцениваемый поступок. «Однако, -- пишет Земская, -- наличие омонимов не всегда препятствует действию словообразовательного типа» [11, с. 211].
В языке прижились слова «пионерка» и «комсомолка», хотя существуют газеты с такими же названиями («Пионерская правда», «Комсомольская правда»). Омонимия нередко встречается и у форм мужского рода: «проводник» - `провожатый, указывающий путь', `вещество или среда, обладающие проводимостью' и `железнодорожный служащий'; «счетчик» - `тот, кто производит подсчет чего-либо' и `прибор для подсчета'; «травник» - `книга по траволечению', `целитель' и `тот, кто занимается сбором целебных трав'. Русский язык знает огромное количество случаев лексической омонимии, поэтому лексические ограничения также не следует рассматривать в качестве абсолютных запретов на образование новых слов женского рода.
Под словообразовательным видом ограничений имеется в виду неспособность определенных основ выступать в качестве производящих, то есть быть такими основами, от которых могут образовываться новые слова. Так, например, от прилагательных с суффиксами субъективной оценки «-оньк(ий)», «-охоньк(ий)», «-оват(ый)» («беленький», «белехонький», «беловатый») новые слова в принципе не могут быть образованы. Но к образованию феминативов это ограничение не имеет отношения, поскольку большинство из них образуется от производящих основ, способных создавать новые лексемы, например: «профессор» -> «профессорский», «профессорствовать»; «автор» -> «авторский», «соавтор», «авторство» и т. д.
Таким образом, мы видим, что в современном русском языке не имеется ни одного ограничения, которое накладывало бы запрет на образование феминативов. Из пяти типов возможных ограничений, которые всегда принимаются во внимание при создании новых слов, при образовании феминативов могут учитываться лишь стилистические и лексические ограничения, которые не имеют статуса языкового закона, но связаны с внеязыковыми факторами, меняющимися в зависимости от эпохи и имеющими отношение к психологической специфике восприятия слов носителями языка.