Однако произведенный вскоре после переговоров в Каунасе осмотр жилищ в районе Шяуляя показал их непригодность для размещения немецких переселенцев. Вместо этого по предложению фон Рентельна было решено использовать пустующие здания в курортных поселках близ Мемеля. Администрация генерального округа могла начать действовать лишь после соответствующего разрешения со стороны Министерства оккупированных восточных территорий. Тем не менее 22 января 1942 г. из Берлина последовало внезапное распоряжение о том, что пунктом назначения для немецких семей из Ленинградской области является лагерь Кониц в Западной Пруссии15.
Эвакуация немцев из ряда населенных пунктов Ленинградской области началась по инициативе военных властей уже в первой половине января. Так, около 550 чел. были переправлены на территорию Эстонии, где их временно разместили в лагерях Тапа и Аэгвийду16. Из документов известно, что в составе этого контингента оказались жители Новгорода и Чудово17.
Более планомерно протекала эвакуация немецких семей из пригородной зоны Ленинграда и прилегающих территорий, начало которой положило распоряжение командующего 18-й армией генерал-полковника Г фон Кюхлера от 18 января 1942 г. Регионом для расселения была определена Латвия. Основную ответственность за координацию этой операции разделили между собой вермахт и зондеркоманда «А». По данным ранее произведенного учета, эвакуации подлежали около 1800 чел. Оповещение немецких семей о предстоящей акции возлагалось на сотрудников СД. Каждый взрослый член семьи мог взять с собой в путь лишь один чемодан с вещами. Часть имущества (например, хозяйственный инвентарь и скот) подлежала сдаче хозяйственной команде в Красногвардейске, выдававшей взамен квитанции, по которым переселенцы могли получить на новых местах денежную компенсацию. Накануне акции весь контингент планировалось разместить в нескольких оборудованных сборных пунктах на территории вокзалов в Саблино, Красном Селе, Красногвардейске, Сиверском и Нарве. Командующий тыловым районом группы армий занимался организацией питания и условиями проживания эвакуированных в отведенных помещениях. К каждому поезду также была прикреплена группа сопровождения в составе четырех военнослужащих 689-го батальона полевой жандармерии, трех представителей санитарной службы и сотрудника СД, который нес ответственность за паспортный контроль и безопасность перед управлением СД в Риге18. Перед прибытием в Западную Пруссию эвакуированные проходили обязательную санобработку. Например, немецкие семьи, отправленные 6 февраля из Красногвардейска, были остановлены для этой процедуры в Шяуляе19. Параллельно с этим в феврале 1942 г. осуществлялось переселение немцев из Шлиссельбурга и Ингерманландии (около 1000 чел.)20.
Выявление и эвакуация немногочисленных групп лиц немецкой национальности продолжались и в других оккупированных районах области. Так, во второй половине февраля в сопровождении отряда эстонской самообороны из лагеря Гдов в Эстонию гужевым транспортом было вывезено около 600 чел., главным образом финнов и эстонцев, среди которых, как вскоре выяснилось, 36 чел. оказались этническими немцами. Эту группу отправили в уже упомянутый лагерь Аэгвийду21. Позже, в середине марта, сюда же из Гдова прибыло еще 68 чел., ранее эвакуированных из окрестностей Луги22.
Семьи немцев из Ленинградской области впоследствии разместили на территории рейхсгау Данциг -- Западная Пруссия. Ввиду того что лагерь Кониц оказался переполненным, часть контингента была доставлена в лагерь Ной- штадт23. По данным дальнейшего учета, общая численность указанной группы переселенцев составила 3479 чел.24 В начале 1942 г. за пределы СССР были вывезены, хотя и в меньшем количестве, немецкие семьи из других оккупированных регионов. Их эвакуация осуществлялась не только по инициативе военных властей, но в отдельных случаях и по личной просьбе самих этнических немцев, якобы опасавшихся за свою дальнейшую судьбу25. Значительную часть этих переселенцев разместили в лагерях Холм и Пабьянице. Пожалуй, самой крупной категорией среди них являлись проживавшие еще с начала 1920-х гг. в районе Минска поволжские немцы (648 чел.)26, которых эвакуировали из СССР в феврале 1942 г. Общая же численность других, менее многочисленных групп переселенцев, согласно регистрации, составила 579 чел.27 В это количество вошли временно размещенные в лагере Холм немецкие семьи из некоторых областей РСФСР (231 чел.), УССР (112 чел.) и БССР (14 чел.)28.
На территории сборных лагерей ФоМи действовал достаточно строгий режим пребывания. Руководствуясь принципом круговой поруки, немецкая администрация могла за малейшее нарушение установленных правил наказать весь барак, например лишив его обитателей питания на один день29. Временно выходить за пределы лагерной территории зачастую было категорически запрещено. Некоторые ограничения, с которыми довелось столкнуться этническим немцам и членам их семей, порой являлись личной инициативой немецкого начальства. Например, 8 июня в лагере Кониц был введен запрет на корреспонденцию на русском языке30. Физическое и морально-психологическое состояние многих переселенцев усугублялось недоеданием, а также различными заболеваниями (туберкулезом, малярией и др.). На протяжении нескольких месяцев немецкие власти не могли обеспечить всех эвакуированных питанием на должном уровне. Особенно остро эта проблема стояла в лагере Кониц, где, в частности, с июля 1942 г. немецким переселенцам не разрешалось использовать печи для самостоятельного приготовления пищи31. Именно здесь было зафиксировано наибольшее количество случаев истощения. По свидетельству С. Беляевой (дочери известного писателя-фантаста А. Беляева), ситуация усугубилась настолько, что весной некоторые отчаявшиеся переселенцы стали есть молодую траву или же откапывали на огородах оставшуюся прошлогоднюю капусту32. Намного лучше лагерные условия переносили дети до 10 лет, вследствие того что они получали повышенную норму питания, а также благодаря лечебно-профилактическим усилиям медперсонала немецкого Красного Креста33. Летом 1942 г. трудоспособных женщин и подростков стали привлекать к работе в хозяйствах местных крестьян, где в качестве поощрения они получали еду34.
Отдельное внимание власти Германии старались уделять налаживанию идейно-просветительской работы среди переселенцев. Главным куратором в этой сфере выступило Министерство народного просвещения и пропаганды. Один из уполномоченных представителей данного ведомства, доктор Ф. Людтке35, в конце мая -- начале июня 1942 г. посетил лагерь Кониц, где он прочитал переселенцам несколько общепросветительских лекций о национал-социалистической Германии, а также дал ряд важных советов задействованному в образовательно-пропагандистской деятельности персоналу (отметим, что некоторые немецкие учителя работали на добровольных началах, не имея даже педагогического образования36). Позже в своем итоговом отчете Ф. Людке рекомендовал как можно скорее прислать в лагерь многие важные методические материалы -- книги, карты, иллюстративные изображения и кинопленки, нехватка которых, по его мнению, крайне негативно сказывалась на качестве проводимой идейно-просветительской работы37. Довольно активную деятельность развернула и организация гитлерюгенд, чьи представители регулярно проводили спортивные мероприятия и учебные занятия для находившейся в лагерях ФоМи молодежи в возрасте от 10 до 20 лет. Частые нарекания со стороны германских чиновников вызывало то, что у многих переселенцев наблюдался низкий уровень владения немецким языком. Поэтому языковая подготовка стала одним из приоритетных аспектов просветительской работы среди этнических немцев из СССР разных возрастных категорий. Например, в лагере Кониц были организованы занятия в игровой форме для детей младше 10 лет, в бараках проводились курсы немецкого языка для лиц старше 20 лет38.
В лагерях ФоМи всех переселенцев ожидала поэтапная, комплексная проверка (Durchschleusung), результаты которой имели решающее значение для дальнейшей судьбы каждого из них. Данная процедура являлась прерогативой Центрального бюро по иммиграции (Einwanderungszentralstelle (EWZ); далее -- ЭВЦ), находившегося в непосредственном подчинении СД. Оперативный штаб ЭВЦ с 1940 г. располагался в городе Лицманштадт (Лодзь)39. В сферу компетенции этого органа входили в первую очередь регистрация, проверка и натурализация немецких переселенцев, прибывших из разных стран Европы для постепенного заселения аннексированных польских территорий. Важную практическую роль в аппарате ЭВЦ выполняло 2-е управление, включавшее несколько специализированных отделов (Fachstellen), каждый из которых отвечал за свой аспект работы. Всего на тот момент времени их насчитывалось семь: регистрационный отдел (Meldestelle), паспортный отдел (Ausweisstelle), фотоотдел (Lichtbildstelle), отдел здравоохранения (Gesundheitsstelle), отдел гражданства (Staatsangehorigkeitsstelle), отдел расы и поселений (Rasse- und Siedlungsstelle), отдел трудового использования (Berufseinsatzstelle)40.
В ходе проверки немцев из СССР выяснилось, что система сбора данных при работе ЭВЦ с этой категорией переселенцев требует определенного усовершенствования. Например, во избежание путаницы при заполнении многих регистрационных документов необходимо было учитывать административно-территориальные преобразования и переименования многих населенных пунктов, произошедшие в СССР за предыдущие два десятилетия. Для оптимизации этой весьма трудоемкой работы штаб ЭВЦ принял решение о создании в своей структуре отдельного географического отдела {Geographische Meldestelle), который занимался бы сбором информации о местах рождения, жительства, вероисповедания переселенцев, а также о топонимических изменениях. Значительное внимание уделялось изучению довоенных депортаций этнических немцев в СССР. Кроме этого, отдел отвечал за правильность написания в документах имен и названий населенных пунктов41.
Проверку размещенных в лагерях ФоМи немецких переселенцев непосредственно осуществляли так называемые «летучие комиссии» {Fliegende Kommissionen; далее -- ФК). Штат каждой из них мог насчитывать от 40 до 120 сотрудников. Всего же к концу войны в системе работы с переселенцами было задействовано 34 ФК42. Организационная структура каждого подобного подразделения почти полностью повторяла аппарат 2-го управления ЭВЦ43. Ответственность за проверку эвакуированных в первой половине 1942 г. из СССР немецких семей была возложена на XIV и XV ФК.
Еще до начала фильтрации в четырех вышеуказанных лагерях был проведен предварительный статистический учет с целью выявления ряда социально-демографических характеристик эвакуированного контингента. В связи с этим заслуживают внимания результаты проверки лагеря Кониц, где в марте 1942 г. находилось наибольшее количество переселенцев из СССР {3422 чел.)44. Проводившие учет чиновники старались в первую очередь выяснить этнический состав лагерного контингента. Проверка показала, что, кроме эвакуированных из Ленинградской области немцев, в лагере проживало достаточно много представителей и других национальностей: русских, украинцев, литовцев, эстонцев, латышей, финнов, а также несколько татар. В этническом плане полностью немецкими оказались 544 семьи, а остальные 443 -- смешанными. Процент полных семей из-за репрессий кануна и начала войны был невысок. Важным аспектом проверки стал также сбор имевшихся на руках у переселенцев документальных подтверждений {например, свидетельств о рождении, свидетельств о крещении) об их национальной принадлежности. В качестве таковых зачастую попадались советские паспорта, которые, впрочем, не всегда пользовались доверием со стороны представителей германских властей. Например, были установлены случаи, когда паспортная графа о национальности не соответствовала действительности. Определенные сомнения вызывали и документы, выданные немецкими органами еще накануне или в начале эвакуации, поскольку содержащиеся в них данные по тем или иным причинам также могли оказываться неверными. Поэтому для того, чтобы улучшить качество проверки этих сведений на достоверность, было решено привлечь к сотрудничеству информаторов из числа переселенцев, пользовавшихся доверием у администрации лагеря45.
Проводимая сотрудниками ЭВЦ регистрация являлась довольно сложной процедурой. В ходе этой проверки принимались во внимание как расово-антропологические характеристики, так и уровень национально-культурной идентичности каждого переселенца. Главное управление расы и поселений СС присваивало всем лицам, прошедшим регистрацию, определенную группу, указывавшую на степень их пригодности для освоения аннексированных территорий. Всего таких категорий было три. Так, переселенцы, отнесенные к группе «А» (Altreich-Falle), подлежали отправке в рейх, где они должны были пройти первоначальную индоктринацию. Этнические немцы, которые оказались в группе «О» (Ost-Falle), признавались пригодными для заселения аннексированных Германией в ходе войны польских территорий. Наконец, менее ценной считалась категория «S» (Sammellager-Falle), представители которой подлежали отправке в сборные лагеря для индоктринации и трудового использования с целью подготовки к дальнейшей жизни в нацистской Германии. Некоторые переселенцы этой группы могли быть также выселены в Генерал-губернаторство, регионы довоенного проживания или же концентрационные лагеря46. После прохождения всех проверочных процедур немцы из Ленинградской области были классифицированы следующим образом: группа «А» -- 1949 чел., группа «О» -- 1368 чел. и группа «S» -- 162 чел.47.
Важным и, можно сказать, судьбоносным этапом фильтрации для переселенцев считалась проверка их расовых характеристик. Основные критерии данной процедуры в значительной степени опирались на воззрения антрополога Г Гюнтера, который в своих работах указывал на неразрывную связь между категориями «раса» и «народ». Другим ключевым постулатом стало утверждение о том, что все население Европы, включая самих немцев, представляет собой неоднородные «расовые смеси» (Rassengemische). Поэтому все прибывшие в Рейх переселенцы в антропологическом плане подразделялись еще на четыре дополнительные категории (Wertung). Лучшими в рамках данной иерархии с точки зрения расовых идеалов нацистской Германии считались представители I группы (как правило, сюда включались обладатели нордического и фальского типа). Во II и III категориях оказывались этнические немцы с той или иной допустимой степенью метисации (различные сочетания нордического, фальского, динарского, западного, восточного и восточно-балтийского типов). IV группа включала довольно широкий перечень лиц -- например, сюда входили переселенцы ненемецкого, неевропейского происхождения, носители наследственных заболеваний и т. д.48 Расовая проверка переселенцев из Ленинградской области дала следующие результаты: I категория -- 67 чел., II категория -- 1492 чел., III категория -- 1218 чел. и IV категория -- 248 чел. Еще 15 переселенцев были классифицированы, как IV F (fremdfolkisch), т. е. преимущественно лица инонационального происхождения49.