Этностереотипы и их роль при изображении иностранцев в прозе А.П. Чехова
В.С. Абрамова
Анализируется функциональная нагрузка образов «иной» культуры в прозе А.П. Чехова и определяются цели обращения писателя к этностереотипам. Выделяются три особенности представления писателем национальных стереотипов. Доказывается, что этностереотипы не столько отделяют одну культуру от другой, сколько характеризуют сознание персонажей и служат для выявления их ценностной и этической позиции. В текстах мы видим взаимодействие разных ценностно-смысловых позиций, а не противопоставление культур
Ключевые слова: проза А.П. Чехова, национальное, образ иностранца, образ заграничного пространства, этностереотип, оппозиция «свое/чужое».
Ethnic stereotypes and the role they play in the representation of foreigners in Chekhov's prose
Keywords: A.P. Chekhov's prose, national, foreigner image, foreign space image, ethnic stereotype, us vs. them category.
This article discusses the artistic functions of “the other” culture in Anton Chekhov's prose and looks at some problems of ethnic stereotypes reflection in the character's and the author's minds. Analyzing the most representative works in the designated aspect (short stories “In a Strange Land”, “The Stupid Frenchman”, “Aborigines”, “A Daughter of Albion”, “Whistlers”, “To Characteristic of the Nations”, “Ariadne”, “On Duty”, “The Bishop”, “An Anonymous Story”, “The Duel”), the author of the article identifies three distinctive features of national stereotypes representation in Chekhov's works. Firstly, the mention of “the other” culture in Chekhov's texts always refers the reader to a stereotype. At the same time characteristics of the “Russian” are also given as stereotypic. It is noted that Chekhov subordinates the ready, cliched description to his special purposes. The image of the other is often presented by the Russian character or revealed to the reader in the foreign character's monologue and actions. It is proved that the foreigner can be the subject of a mockery and can make fun of the other culture representative, but after all he appears no better than the one he makes fun of. As a result, he becomes an object of the author's mockery that discloses the cultural and educational level of the person in question. Also the foreigner can represent a different system of ethics and values in comparison with which the existing system is shaded, integrated or discredited. Besides, he can introduce another outlook on life. A free, independent character, who puts spiritual values above material ones, is highly appreciated by the writer. Secondly, the writer draws the geographical space of a foreign country only in strokes. The image of a foreign space is quite often presented through the character's eyes, and that discloses his consciousness. In the artistic world created by Chekhov, both the homeland and a foreign country are not important as geographical and cultural spaces. Important is how the character feels about a country. In late Chekhov's works, the motif of escape is related to the foreign space image and accompanies characters' stay in Russia and abroad. Another country seems no different from Russia, and a stay in any country does not make significant changes to the character's life. This allows us to draw a conclusion that the existential experience of man in the life space is the most important for the writer. Last but not least, there is no opposition us vs. them in the author's mind; however, it may constantly be present in the character's mind, and that leads to the author's mockery of his point of view. It is noted that in Chekhov's texts we see interaction of different value and semantic positions, but not the opposition of cultures. The article draws a conclusion that ethnic stereotypes are not ends in themselves for Chekhov as in the center of his attention is human ethics and values of any nationality.
За рубежом в качестве «самого русского» писателя, в художественных произведениях которого наиболее полно воплощено русское бытие, нередко рассматривают именно А.П. Чехова. При этом представители других культур признают Чехова «своим», считая его творчество близким своей ментальности и указывая на поэтические особенности художественного мира писателя, которые воплощают «вненациональные» ценности и характеризуют принципы сознания человека любой культуры (см. работы: [1-4]).
В чём же причины такого явления? Д.С. Лихачев в статье «Национальное единообразие и национальное своеобразие» (1968) поднимает вопрос о национальном своеобразии литератур и рассуждает: «<...> Национальное своеобразие литературы в значительной мере зависит от национального характера её писателей и определяется национальным своеобразием их героев. Литература же, в свою очередь, очень важна для определения национального своеобразия, так как своеобразие, в первую очередь, раскрывается в творчестве, в характере творчества людей данной нации» [5. С. 168]. Поэтому важным представляется вопрос, как выявить национальное в художественном тексте и какие художественные компоненты составляют данное понятие.
По замечанию В.А. Редькина, воплощение национального характера того или иного народа не должно сводиться «только к психологическому складу конкретной личности». Выявляя особенности национального характера, необходимо «стремиться к анализу содержательной формы, поэтики» [6. С. 26]. Национальное в художественном тексте выделяется в сюжетно-композиционной и пространственно-временной организации, образном строе, национальной топике, символах, мотивах и лейтмотивах, речевой характеристике персонажей, а также определяется через художественное осмысление традиций и обычаев, которые основываются на определённой системе ценностей и определённом типе переживания национальной истории и её особенностей (см. об этом: [7-10]).
Особую роль для выявления национально-специфического играет сопоставление «своего» и «чужого» в художественном тексте, ведь данное противопоставление является одной из ключевых оппозиций национального сознания. Оппозиция «свое / чужое» несет ценностно-смысловую нагрузку: «свое» нередко выступает со знаком плюс и ассоциируется с хорошим, правильным, естественным; «чужое» идет со знаком минус и выражает плохое, ошибочное, странное. Как наполненность членов оппозиции может быть иной, так и воплощение данного противопоставления в творчестве конкретного автора имеет свои особенности.
В произведениях многих русских писателей появляется образ представителя другой культуры (немца, француза, англичанина, поляка, еврея и др.). А.П. Чехов также часто прибегает к использованию образов «иной» культуры в своих произведениях. Рассуждая об особенностях представления иностранных персонажей в творчестве Чехова, можно отметить, что, с одной стороны, писатель продолжает традицию Д.И. Фонвизина, Н.В. Гоголя, И. А. Гончарова, М.Е. Салтыкова-Щедрина в создании образа иностранца: персонажа характеризует речь, «говорящая» фамилия (Вральман, Штольц и др.), а также то, как называют нерусских те или иные персонажи («нехристь», «ферфлюхтер» и т.д.); иноземец нередко воспринимается как «чужой» и противопоставляется русскому персонажу. С другой стороны, в отличие от многих своих предшественников художник создает образы чужеземцев без национального колорита, который бы выражался через детали, и за основу характеристики персонажа часто берет готовое, стереотипное описание представителя той или иной культуры, которое подчиняет своим особым целям. Например, англичанка - высокая, тонкая и презрительно глядящая («Дочь Альбиона». 1883); француз - маленький, патриот и душится («На чужбине». 1885); поляки - интересные брюнеты («Степь». 1888); немцы - честные и сентиментальные («Учитель». 1886).
В.Б. Катаев одним из первых в чеховедении обратил внимание на использование Чеховым стереотипов: «Неизменны в чеховском мире относительность, обусловленность идей и мнений, стереотипов мышления и жизненного поведения, отказ от абсолютизации любого индивидуального решения, неосновательность разнообразных претензий на обладание «настоящей правдой» [11. С. 207-208]. В.В. Ерофеев в статье «Миф Чехова о Франции» (1992), рассуждая о национальной теме в русской литературе, отмечает, что в русской литературе, и в частности в творчестве Чехова, «само определение национальности становится более доминирующим, нежели характер любого героя, который связан с этой национальностью» [12]. Искажение чеховскими героями иностранных слов и выражений, уничижительное изображение иностранцев вообще, аморфное представление заграницы исследователь объясняет ксенофобией писателя. «Потому что здесь, конечно, есть и традиционная внутренняя русская ксенофобия, которая видит всегда в иностранце подозрительную фигуру. И традиционное русское высокомерие, которое всегда за границей своего мира видит прежде всего персонаж, а уже потом человека» Г12]. Не согласимся с выводами исследователя. На наш взгляд, в творчестве Чехова функциональная роль образов «иной» культуры совсем другая.
Работ, в которых исследуется национальное восприятие «чужого» в творчестве Чехова, немало, но в большинстве своем они сводятся к обзору, ограничивающемуся перечислением и краткой характеристикой персонажей-иностранцев и свойственных им национальных стереотипов (см., например, работы: [13-16]). Через многие труды проходит мысль о том, что русские персонажи идентифицируют себя через противопоставление героям-иноземцам: «Чехов <...> играет национальными стереотипами, демонстрируя через взаимодействие двух культур не только французский, но и русский национальный характер» [15. С. 400]. Кроме того, подчеркивается, что Чехов использует распространенные представления о представителях другой культуры «преимущественно в юмористических целях» [16. С. 89]. Таким образом, факт обращения Чехова к национальным стереотипам (этностереотипам) не нуждается в доказательстве. Однако функции образов «иной» культуры и проблематика этностереотипов заграницы и иностранца в прозе писателя требуют детального изучения. Нуждается, на наш взгляд, в уточнении и понятие «этностереотип».
Национальный стереотип, или этностереотип, представляет собой «упрощенный, схематизированный, эмоционально окрашенный и чрезвычайно устойчивый образ какой-либо этнической группы, распространяемый на всех ее представителей» [17. С. 149]. Этностереотипы содержат как реальные знания о нации, так и эмоционально-оценочное отношение к ее представителям, могут быть пристрастными, аккумулировать в себе предрассудки, предубеждения. Использование национальных стереотипов тесно связано с видением мира: «Как и всякий стереотип, он является своеобразным социальным конструктом, способствует ориентации индивида в жизни, выступает источником мотивации общественных действий последнего. Стереотип, в том числе национальный, тесно связан с языковым фактором и, подобно национальной идентичности, имеет дискурсивную природу» [18. С. 142]. В художественном тексте этностереотип отражается через хронотоп, место персонажа в образной системе произведения, его участие в сюжетном действии, предметной и речевой детализации.
Задача настоящей статьи - на примере ранних и поздних рассказов и повестей Чехова изучить, какую ценностно-смысловую нагрузку несут в творчестве писателя образы «иной» культуры, и определить, какова сверхзадача автора, обращающегося к национальным стереотипам в своем творчестве. В качестве методологии исследования нами используются приемы сравнительного, культурно-исторического анализа, а также подходы к анализу текста, используемые художественной имагологией (см. об этом: [19-23]).
Анализ рассказов и повестей, в которых присутствует образ иностранца в лице персонажей и сопутствующих им жизненных подробностей, а также наличествует оппозиция «русское / иностранное», позволил нам сделать следующие выводы.
Первое, что обращает на себя внимание в произведениях писателя, - это то, что образ иностранца часто дается в восприятии русского персонажа или раскрывается читателю в монологе, поступках, поведении самого иноязычного героя. Из произведений Чехова мы мало узнаем о социальном статусе чужеземца, его национальном самосознании, образе жизни. Русский герой видит представителя другой культуры упрощенно, воспринимает его как «чужого» и приписывает ему негативные характеристики. Оценочно представлены модели повседневного поведения, особенности физических движений, походки, речи.
В рассказе «На чужбине» (1885) помещик Камышев уничижительно отзывается о народе «гладко выбритого старика французика» Шампуня, который работает у него гувернером, и противопоставляет русское французскому, не имея на то никаких убедительных оснований: «Согласен, французы все ученые, манерные... это верно... Француз никогда не позволит себе невежества: вовремя даме стул подаст, раков не станет есть вилкой, не плюнет на пол, но... нет того духу! Духу того в нем нет! Я не могу только вам объяснить, но, как бы это выразиться, во французе не хватает чего-то такого, этакого... (говорящий шевелит пальцами) чего-то такого... юридического. Я, помню, читал где-то, что у вас у всех ум приобретенный, из книг, а у нас ум врожденный. Если русского обучить как следует наукам, то никакой ваш профессор не сравняется. <...> Вообще... не нравятся мне французы! Я про вас не говорю, а вообще... Безнравственный народ! Наружностью словно как бы и на людей походят, а живут как собаки...». [24. T. 4. С. 163-164].
В рассказе «Глупый француз» (1886) гастрономические пристрастия характеризуют двух персонажей - француза Генри Пуркуа и русского, «полного благообразного господина». Своеобразное столкновение разных ценностных систем происходит за столом. Огромное количество еды на столе у русского: балык, сёмга, икра, блины, селянка - говорит о необузданности и неумеренности. Консоме и гренки, которые потребляет француз, свидетельствуют об умеренности, экономности, разумности, заботе о здоровье. Думается, сверхзадача Чехова связана не с выявлением различий национальных характеров русского господина и француза. Французское вовсе не высмеивается автором и не кажется ему глупым. Напротив, «глупым» в рассказе оказывается не француз, с ужасом наблюдающий за русским, который с жадностью поглощает большую гору еды, но этот «полный благообразный господин», которого больше ничего не интересует в жизни, а только много и вкусно поесть: «Порядки, нечего сказать! - проворчал сосед, обращаясь к французу. - Меня ужасно раздражают эти длинные антракты! От порции до порции изволь ждать полчаса! Этак и аппетит пропадет к чёрту, и опоздаешь... Сейчас три часа, а мне к пяти надо быть на юбилейном обеде» [24. Т. 4. С. 357-358]. С нашей точки зрения, стереотипный образ представителя другой культуры не является для Чехова самоцелью так же, как самоцелью не является изображение типично русского поведения. Обыгрывание стереотипных представлений о французской экономности, разумности и русской расточительности, необузданности потребовалось писателю для того, чтобы донести мысль о превосходстве духовных ценностей над материальными.