Среди вариантов, непосредственно касающихся проблем этнического и религиозного развития, выделяются: трудности с сохранением культуры и традиций своего народа и родных языков - по 15,69% опрошенных, запреты ношения "религиозной" одежды - 27,07% и затруднились ответить - 20,77% респондентов.
По мнению дагестанской студенческой молодежи, наименьшее влияние этнорелигиозного неравенства на жизнь граждан сказывается в вопросах получения религиозного образования (8,46%), численности культовых сооружений (мечетей, церквей, синагог и т.д.) (5,38%), проживания на "этнических" землях (4,92%).
В анкете респондентам была предоставлена возможность предложения собственного варианта ответа. Они в качестве собственного варианта ответа отметили: "Общество начало понимать глупость религиозной и этнической предвзятости, те случаи дискриминации, которые существуют, не носят массовый характер на сегодняшний день", "Я считаю, что на территории Республики Дагестан нет дискриминации", "Существует проблема невоспитанности молодежи", "Пожалуй, это проблема обучения родному языку".
Как видно из опроса, студенческая молодежь даже в меньшей степени рассматривает проблемы, непосредственно касающиеся этнокультурного развития, как следствие этнорелигиозного неравенства в стране, чем социальные проблемы. Высокие показатели социальных проблем (на фоне трудоизбыточности региона, высокого уровня безработицы) как результат этнорелигиозного неравенства объясняются, на наш взгляд, социальной конкуренцией (межрегиональной и этнических групп). То есть в современной России в зависимости от того, какие социальные позиции занимают представители этнических групп, в немалой степени зависит их участие в распределении социально-экономических и властных ресурсов. Соответственно, малочисленные этнические группы в этом плане обладают меньшим социальным потенциалом и лоббистскими возможностями, что налагает отпечаток на формирование в сознании людей представлений о корнях социальных проблем в этнорелигиозном неравенстве.
Таким образом, возможные социально-экономические катаклизмы в регионе могут быть восприняты значительной частью населения как ведущие к географической стигматизации и дискриминации людей и общностей по этнорелигиозным признакам. С другой стороны, низкие показатели "дискриминационности" этнокультурных характеристик свидетельствуют о гармонизации всего комплекса межэтнических и межконфессиональных отношений в регионе. Так, например, вариант нехватки мечетей дагестанская молодежь относит к малозначимой в повестке этнорелигиозного неравенства в стране, тогда как представители органов власти, научного сообщества, общественных и религиозных организаций считают его одним из самых негативно влияющих проблем на климат межнациональных и межрелигиозных отношений в российском обществе.
Суть их заключений отражается в тезисе о том, что даже при желании и финансовой возможности практически невозможно решить вопрос строительства мечетей в городах России, и нерешенность этих вопросов вызывает вопросы у мусульманского сообщества, что используют пропагандисты различных запрещенных и деструктивных течений.
Из опыта стран даже с благополучной социально-экономической ситуацией, с развитыми институтами гражданского общества видно, что целиком устранить национальный и расовый вопрос из сознания особенно молодых людей чрезвычайно трудно. Тем не менее, довольно высокие показатели наличия этнорелигиозного неравенства в сознании дагестанской молодежи свидетельствует о необходимости более пристального внимания к тем или иным аспектам этнокультурного и социального развития региона.
Далее мы попытались разбить варианты ответов респондентов на данный вопрос согласно их мнению о нарушении этнических и религиозных прав жителей Северного Кавказа в Российской Федерации и сохранении этнорелигиозного паритета в стране.
Так, результаты опроса этих двух категорий респондентов значительно расходятся по первоочередным для студенческой молодежи проблемам: повышение уровня своего образования, карьерного роста и трудоустройства. То есть в процентном соотношении значительно больше респондентов с позицией о существовании этнорелигиозного неравенства в России, которые считают, что одной из причин этих проблем является дискриминация людей по этнорелигиозным признакам. Тогда как, например, по проблеме обучения родным языкам наблюдается обратная ситуация: респонденты с позицией об обеспечении этнического и религиозного равноправия в Российской Федерации в большей степени рассматривают ее как результат этнокультурной дискриминации. В наличии этнорелигиозного неравенства в стране видят основу проблемы ношения "религиозной" одежды и недостатка культовых сооружений в два и более раза больше респондентов с позицией о нарушении этнических и религиозных прав жителей Северного Кавказа на территории Российской Федерации, чем тех, кто придерживается мнения об обеспечении этнорелигиозного паритета в России.
Результаты опроса также показывают, что более чем треть респондентов с мнением о наличии этнорелигиозного неравенства в России рассматривают не только проблемы этнокультурного, но и социальноэкономического характера в регионе как следствие дискриминации людей и общностей по этническим и религиозным признакам.
Для выявления источников сведений об этнорелигиозном неравенстве в России респондентам был задан вопрос: "Из каких источников Вы получаете информацию о ситуации с этнорелигиозными правами граждан в нашей стране?". В итоге 23,53% опрошенных отметили среди источников информации о состоянии с обозначенными правами граждан в стране собственный опыт и наблюдение, значительная доля респондентов (25,53%) указывали СМИ в качестве основного источника их информации, сопоставимый со СМИ и даже где-то превосходящий их "информационный ресурс" вариант ответа - информация от друзей и знакомых (26,15%), но самое большое количество респондентов (30%) выбрали вариант "социальные сети", и 24,92% опрошенных затруднились ответить на вопрос.
Анализ полученной информации на данный вопрос согласно позиции респондентов о нарушении или обеспечении равенства этнических и религиозных прав граждан показывает, что у тех, кто придерживается мнения о том, что в Российской Федерации обеспечивается этническое равноправие, оно в меньшей степени формируется под влиянием информации от друзей и знакомых, СМИ и социальных сетей, чем у респондентов, придерживающихся позиции о нарушении этнического равноправия, но среди них вдвое больше затруднившихся указать источник информации. Здесь обращает на себя внимание тот факт, что СМИ фигурируют в качестве источника информации значительно чаще у респондентов с позицией об этнорелигиозном неравенстве граждан в стране. Данные результаты скорее подтверждают мнение о необходимости активизации государственной информационной политики в национальной сфере.
В перечне источников, из которых получают информацию респонденты с мнением о нарушении религиозных прав в России, лидируют социальные сети и СМИ (37,39% и 30,25% соответственно). В то же время обращает на себя особое внимание то, что довольно большая доля респондентов, имеющая представления о неравенстве этнических и религиозных прав граждан на территории Российской Федерации, указали вариант "собственный опыт и наблюдение" (соответственно 29,41% и 28,99%). Таким образом, чуть менее трети респондентов с позицией о нарушении этнорелигиозных прав в России так или иначе были свидетелями соответствующих проявлений или сами являются пострадавшими.
За последнее десятилетие исследователи отмечают тенденцию роста общегражданской идентификации населения России [7; 19]. В российском обществе, особенно у молодежи, растет запрос на патриотизм гражданского формата [8; 103-113]. В то же время гражданская идентичность тесно связана с чувством ответственности за страну, а оно развито у 30% - 50% граждан, в зависимости от региона страны [9; 9].
Далее для исследования состояния видов социальной идентичности дагестанской молодежи через взаимообусловленность "я" - "мы" вне этических оценок был задан вопрос: "Если говорить о Вас, то о ком Вы могли бы сказать: "Это - мы"? В какой степени Вы ощущаете близость с...". Варианты ответов на вопрос: "Насколько близко Вы себя чувствуете с ниже перечисленными группами?", с целью установления выраженности ощущаемой связи с предлагаемыми нами социальными общностями были сгруппированы на подгруппы: "очень близко", "близко" и "не ощущаю связи".
Результаты опроса подтверждают доминирующую эмоциональную близость с людьми своей религии и национальности. Таким образом, по всему массиву опрошенных, согласно суммарным данным, варианты "очень близко" и "близко" "с людьми своей религии" отметили 79,07% респондентов. Почти столько же респондентов (78,46%) отметили чувство общности с представителями своей этнической группы. Третьим по популярности вариантом стал ответ, указывающий на чувство общности респондентов с жителями Республики Дагестан (77,68%), а вариант связи с социальной группой "граждане России" занимает замыкающую позицию, его отметили 64,3% опрошенных. Обращает на себя внимание тот факт, что из числа отметивших эмоциональную близость "с гражданами России" менее половины (26,15%) респондентов заявили о значительной степени близости с ними и о некоторой степени - 38,15%. Среди всей массы опрошенных 18% респондентов придерживаются мнения о нарушении и этнических, и религиозных прав граждан в Российской Федерации и в Республике Дагестан и 6,76% респондентов выступают с мнением о сохранении равенства этнических и религиозных прав граждан в Российской Федерации и в Республике Дагестан.
Результаты общегражданской идентификации этих двух категорий респондентов показали, что, по суммарным данным, "очень близко" и "близко" "с гражданами России" отметили 63,63% респондентов, считающих, что в Российской Федерации и в ее самом южном регионе имеются случаи этнорелигиозной дискриминации людей, и 73,49% респондентов уверены в том, что в России сохраняется этнорелигиозный паритет. Обращает внимание тот факт, что вариант "значительная степень близости" с "гражданами России" отметили на 24,55% больше респондентов из категории с мнением о равенстве возможностей граждан в стране по этнорелигиозным признакам. 12,82% опрошенных отметили, что "не ощущают близости" с гражданами России, тогда как данный пункт выбрали 20,45% респондентов с позицией о нарушении этнорелигиозного паритета в России. Таким образом, мы наблюдаем корреляционную зависимость между (мнимой или реальной) установкой об этнорелигиозном неравенстве в сознании молодежи и уровнем их гражданской идентификации.
Заключение
Конструирование единой российской нации - это потребность современной социальной действительности. Пока в российском обществе будут существовать этнофобии, кавказофобии и антимусульманские настроения, этнические и религиозные меньшинства будут испытывать трудности в применении культурных и религиозных практик. Таким образом, социальные противоречия и проблемы становятся препятствиями на пути формирования полноценной гражданской общности. Там, где нет сформировавшейся гражданской нации, всегда найдется питательная среда для экстремистских настроений под лозунгами этнического или религиозного сепаратизма.
В принципе, важнейшие направления налаживания отношений между людьми, принадлежащими к различным этнокультурным группам нашей страны, уже определены [10; 175]. Но хотелось бы добавить, что во многих регионах страны такой опыт уже наработан веками, и это могло бы стать примером для его экстраполяции на "проблемные" регионы. Также имеются примеры успешной модели интеграции религиозных меньшинств и в европейских странах [11; 159-180].
Эмоциональное восприятие национальной (гражданской) идентичности в целом позитивно у дагестанской молодежи. Всего лишь 14% респондентов отметили, что не ощущают чувства близости с "гражданами России". Но для того, чтобы повысить уровень гражданской идентичности молодежи, сравняться в какой-то момент с показателями этнической и религиозной идентификации в регионе, необходимо не только проявлять социальную заботу о гражданах со стороны государства, но и обеспечить равенство возможностей граждан, несмотря на этнокультурные особенности.
Так, результаты исследования свидетельствуют о количественном и качественном расхождении показателей ощущения чувства близости с "гражданами России" у респондентов в зависимости от их мнений о нарушении или обеспечении в стране этнорелигиозного баланса. У тех респондентов, которые считают, что в России соблюдается этнорелигиозное равенство, они значительно выше.
Практически каждый третий респондент отмечает нарушение этнорелигиозного равенства в стране, лишь каждый десятый опрошенный считает, что этнорелигиозный диспаритет не имеет никаких негативных последствий в жизни граждан. Но каждый четвертый респондент допускает проблему карьерного роста и трудоустройства вследствие этнорелигиозной дискриминации. В культурологическом плане респонденты допускают такие последствия, как трудности обучения родным языкам, сохранения культур и традиций своих народов и ношения "религиозной" одежды.