Однако следует предостеречь от абсолютизации применения в парадигмальном пространстве этничности методов конструирования и моделирования, принципов формализации и идеализации. В нашей истории существует много примеров, когда государство стремилось навязать обществу абстрактные идеологические модели и идеалы, выдавать их за реальность. Например, в 80-е годы ХХ века в СССР было объявлено о строительстве «развитого социализма». Тогда Советское государство стало утопическую теоретическую конструкцию выдавать за реальность и действовать в соответствии с ней. Поэтому важно всегда объективно воспринимать познавательные модели как эскизы, схемы, слабые копии действительности. Не следует также забывать, что моделирование рассматривается нами только как один из специфических способов формализации такой достаточно сложной и непрерывно изменяющейся реальности, как этническое бытие, этот способ осуществляется только с целью изучения и адекватного постижения как самой объективной реальности, так и различных ее сфер, сторон, аспектов.
За последние десятилетия в политической философии достаточно популярным стало понимание современного общества как системы, находящейся в состоянии перманентного конфликта и кризиса. Достаточно субъективной и не приближающей нас к истине является позиция тех, кто пишет о том, что конфликты абсолютны и имманентны природе общества. Правда, в современной политике, системе социального взаимодействия значительно выросли риска и угрозы, которые приобретают все большую динамичность, неравновесность и нестабильность, но для таких утверждений отсутствуют серьезные основания.
Еще в античную эпоху Платон и Аристотель исследовали причины, природу и сущность, типы и формы конфликтов. В немецкой философии, в частности у Гегеля, отмечается не только разрушительная, но и созидательная роль конфликта. В марксизме социальные конфликты получили более объективное и научное обоснование. Однако в нашей политической философии абсолютизировано не только амбивалентное понимание сущности конфликта. Часто ему придают имманентный характер не только при объяснении общественных кризисов, но и природы человека.
Действительно, полиэтническое общество по своей природе является противоречивой, конфликтогенной, пульсирующей диффузной системой, в которой действуют многочисленные разнородные силы и факторы как объективного, так и субъективного свойства. В нем все находится в состоянии сложного единства, противоречивых взаимосвязей и взаимодействий, которые при определенных условиях могут перерасти в конфликт любого типа, где порою невозможно установить границы между ними, различить причины и следствия. Создание теоретических моделей, конструирование важно для философского познания этнического бытия, потому что аналогии расширяют сферу приложения, выводят события, ситуации, конфликты за пределы непосредственного опыта и позволяют подвергать их критическому анализу, поставить диагноз, выработать конкретные рекомендации и прогнозы.
При философском исследовании этнического бытия мы опирались на теоретическую модель Питера Бергера и Томаса Лукмана, которую они рассматривают в книге «Социальное конструирование реальности».
Ученые отошли от классической рационалистической философии, включили в свою модель субъектов социального познания, непосредственных агентов социального действия, которые конструируют особую реальность, искренне верят в нее и стремятся реализовать. Участниками событий, по их мнению, создаются субъективно пристрастные модели, в которых идея и воля неразделимы, дополняют друг друга.
Реальность социально конструируется, «знание» переходит в действие.
Используя теорию моделирования, социально-политическую повседневность следует представить как процесс, явление, независимое от воли и желания людей, а «знания» о них можно определить как уверенность, что объект является реальным и обладает специфическими характеристиками. «Конструирование» есть вмешательство в бытие как реальность, вследствие чего оно принимает те или иные дополнительные качества, оставаясь, однако, самим собой, т.е. не выходя за пределы своей идентичности [1, с. 13].
Очевидно, что этническое бытие - это одновременно объективно существующая сфера социума и особым образом сконструированная реальность, субъективно сформированный «жизненный мир» человека этнического со своими архетипами, знаками и символами. Он объективируется независимо от воли и желания индивида, гипертрофируется и приобретает самостоятельную сущность. Таким образом, этнический человек, моделируя, конструируя политическое бытие, живет в особом этническом пространстве и этническом времени.
В методологии политико-философского исследования этнического бытия для нас значительный интерес представляет применение синергетического подхода. Следует согласиться с мнением С. П. Курдюмова и Е. И. Князевой о том, что синергетика формирует особое мировидение, стремится строить новую научную картину мира. Она основывается на идее цельности мира и научного знания о нем, общности закономерностей развития объектов всех уровней материальной и духовной организации, нелинейности, многовариантности развития, глубинной взаимосвязи хаоса и порядка [4, с. 3-20].
В рамках синергетического видения мира открываются новые горизонты для политико-философского анализа этнического бытия. В синергетике совершенно по-новому рассматривается проблема соотношения политического и этнического развития общества. Значимыми и ценными оказываются идеи о признании нелинейности и полярности векторов политической и этнической эволюции. С точки зрения методологии научного познания наибольший интерес представляет принцип становления, разработанный еще философами античности. Опираясь на синергетическую парадигму, можно утверждать, что главной формой для современного этнического бытия является не ставшее (порядок), традиция, а непрерывно становящееся из хаоса, «инновация», открытость, изменчивость, в процессе которого субъект - этнос, нация, этническая группа - переходит из потенции в актуальность, непрерывно трансформируя и конструируя реальность. Принцип непрерывного становления формирует новый образ свободы, который раскрывается для субъекта этнического бытия как возможность явного и тайного, выразимого и невыразимого, мыслимого и немыслимого.
Принцип согласия и коммуникативности предлагает осуществить узнавание в ходе встреч, диалога, попытаться при коммуникации посмотреть на реальность с иной точки зрения, «чужой» позиции, ценностей, убеждений, понять и принять мир этнического Другого, относиться к нему не просто толерантно, но и гуманно. Нам представляется некорректной позиция Л. Н. Гумилева, когда, противопоставляя этносы «свои» - «чужие», он жестко разделяет их на комплиментарные, связанные взаимными симпатиями, общностью судьбы, и просто некомплиментарные, враждебные и ненавистные друг другу [2, с. 11].
Традиции синергетической парадигмы позволяют при исследовании этнического бытия включить в арсенал методологии политико-философского познания принцип дополнительности, который предполагает взаимодополняемость классического ставшего и становящегося объекта. Он позволяет рассматривать этническое бытие, с одной стороны, как традиционную систему с жесткими обычаями, обрядами, консервативными ценностями, табу, шкалой «вечных» иерархий и особой ментальностью, а с другой - как мир непрерывных трансформаций, изменений и адаптаций к природной и социальной среде, модернизации идентичности, ассимиляции и аккультурации.
Для методологического исследования этнического бытия очень важно также обратить внимание на главную идею синергетики: принцип самоорганизации сложных неравновесных систем, их способность самопроизвольно образовывать пространственные и временные структуры за счет случайных событий или флуктуаций. К сложной неравновесной системе с полным основанием может быть отнесена система этнического бытия общества. При таком подходе исследования и моделирования удается быстро определить точки бифуркации, обозначить действие субъектов, найти основные параметры, константы и переменные, выявить альтернативы развития.
Понимание этнического бытия как сложной синергетической системы позволяет учесть специфику его саморазвития как в процессе взаимодействия различных подсистем общества, так и в результате активного воздействия различных этнических групп на него с целью получения ожидаемых результатов. Очевидно, что в ней, как и в любой системе, при изменении нескольких параметров порядка неустойчивой становится вся система в целом [8, c. 42]. Словом, выходя из своего прежнего состояния, она приобретает характер неравновесности и оказывается в процессе нестабильности и становления нового качества. Субъекты взаимодействия в таких ситуациях всегда находятся в состоянии бифуркации. Итог процесса зависит от запаса инерционных сил старой системы и от соотношения их с силами, возникшими в результате бифуркации.
Политико-философское познание этнического бытия следует рассматривать как процесс, всегда сопряженный с определенным социальным действием, ориентацией на его постижение, овладение и управление. Принцип деятельности позволяет при постижении этнической реальности определить субъектов действия, их интересы, причины, цели, задачи, программы. Естественно, возникает вопрос: кто в центре событий - этнополитические группы, элиты или отдельные субъекты? Предварительно анализируя ситуацию, можно сказать, что в этнических конфликтах участвуют люди с разными установками. Во-первых, индивиды, наблюдающие за ситуацией и заинтересованные в сохранении прежнего строя; во-вторых, непосредственные участники событий; в-третьих, лица, находящиеся над схваткой, способные к критическому анализу.
Политико-философская методология исследования позволяет дать объективный анализ ситуации, сформировать модель этнического бытия. Мы видим, что участник конструированной реальности, в которую он погружен, заинтересован в сохранении системы и оценивает ее односторонне, с традиционных позиций. Люди, вышедшие из ситуации, знающие многие скрытые моменты реальности, способны взглянуть на нее со стороны, но, как правило, их позиция остается пристрастной, несмотря на все их стремление к объективной оценке ситуации. Эксперты имеют больше оснований для объективности, потому что как теории и модели, так и сама этническая реальность являются для них предметом аналитического и критического исследования. Ученый стремится к полноте знания об изучаемом объекте, занимает ценностно-нейтральную позицию, рассматривает истину как процесс, понимая ее диалектический и творческий характер.
В значительной степени следует согласиться с мнением Бергера и Лукмана, что всякое человеческое «знание» является конструированием социальной реальности, что оно развивается, передается и сохраняется в различных ситуациях [1, с. 13]. Однако не следует абсолютизировать субъективное содержание конструированной реальности, нельзя забывать о том, что в конечном счете общественное бытие определяет общественное сознание. Несомненно, что любой ученый, эксперт не свободен от политических и идеологических пристрастий. Несмотря на все стремление к объективности, на его модель оказывает влияние стремление проецировать действительность, «заглянуть в будущее». В результате проект часто принимает в значительной мере утопический, материалистический или мифологизированный, религиозно-идеалистический характер. Политическая реальность богаче любой теории, концепции, поэтому ее изучение и познание всегда должно носить полипарадигмальный характер. Проблема заключается также в том, что современное общество, с одной стороны, увеличивает степень своей многовариантности и альтернативности развития, а с другой - превращается в изначально заданную и все более запрограммированную систему.
Этническое бытие как категория политико-философского знания и как модель конструированной реальности имеет дискретный характер. Естественно, что исследователь, разрабатывая определенную модель объективной действительности, прерывает непрерывный социальный процесс, рассматривает ее в относительно статичном состоянии. Сложность моделирования этнического бытия заключается еще и в том, что приходится учитывать уникальность и специфику пульсирующего этнического пространства и этнического времени.
Политическая система как целостность, а этническое бытие как часть могут быть рассмотрены в состоянии непрерывных изменений, в них всегда действуют разнонаправленные векторы, стихийные и сознательные силы. Значительная трудность познания этнического бытия обусловлена крайней сложностью и противоречивостью, а часто и непредсказуемостью действия различных этнополитических групп, а также сознательностью или иррациональностью поступков национальных вождей и лидеров разного уровня. Поэтому этническая модель должна быть не статичной, а динамичной, готовой к реконструкции и деконструкции, интерпретации и переинтерпретации. Ученый также должен понять, что этническая модель неразрывно связана с конструированием реальности, функционирует как пульсирующая система, которая активно изменяется как действующими лицами, политическими и этническими группами, так и всеми участниками социального конфликта.
Важно признание открытости модели этнического бытия, способной к восприятию различных плюралистических подходов, творческому осмыслению самой исследуемой реальности и обновлению. Экстраполяция прошлого не должна сопровождаться метафизическим его отрицанием. При создании инновационной модели необходимо опираться на наиболее полное и объективное знание всей социальной реальности, в том числе и этнического бытия, которое непрерывно изменяется и требует адекватной оценки.
Например, в современных условиях важно понять, что продолжающаяся политизация этничности и этнизация религии не могут обеспечить консолидацию и стабильное функционирование российского общества, помочь формированию многонационального российского народа. Несмотря на значительную девальвацию общественного сознания, невозможно умалить востребованность и непрерывное воспроизводство интернациональной теории в российском социуме, что свидетельствует об общих ценностях, героическом прошлом и о гордости за великую историю страны.