Статья по теме:
Этнический фактор в сфере городского управления, хозяйства и занятости: Кишинёв в конце XIX в.
И.И. Верняев, Санкт-Петербургский государственный университет Россия
Авторское резюме
В научной литературе пока недостаточно исследован вопрос об этноконфессиональном измерении городской экономики, занятости и управления в позднеимперский период истории России. Практически нет обобщений этих данных. Нет полной и сравнительной картины также и по городам Бессарабии, в частности Кишинёву.
Для адекватной сравнительной оценки этнического фактора в различных сферах управления и хозяйства Кишинёва используется индекс этнического представительства и индекс разнообразия, с помощью которых обработаны данные переписи 1897 г. Анализ показал, что фактор полиэтничности городского населения Кишинёва ярко проявлял себя в сфере управления, хозяйства и занятости.
Этничность, соответствующий культурный капитал, навыки, коммуникационные ресурсы и социальные связи по этноконфессиональной линии (внутри города, региона, на межгородском и межрегиональном уровнях), а также правовые условия, в которые были поставлены отдельные этноконфессиональные группы (евреи прежде всего), оставались важным фактором модернизировавшегося городского управления, хозяйства и занятости.
Сопоставление индекса этнического представительства показало, что среди трех основных по численности этнических групп города - евреев, великорусов и молдаван - сложилась своего рода взаимная дополняемость в распределении ряда крупных сфер занятости.
Незначительные по численности меньшинства Кишинёва (малороссы, поляки, болгары, немцы, армяне) занимали отдельные ниши, дополняя базовое поотраслевое распределение основных групп.
Более дробный отраслевой анализ продемонстрировал наличие значительного количества ниш преимущественной специализации всех - много- и малочисленных - этнических групп города.
Ключевые слова: Российская империя, Бессарабия, Кишинёв, городская экономика, управление, этнический фактор, этноконфессиональные группы, индекс этнического представительства.
Ethnic Factor in Urban Governance, Economy and Employment: Chisinau in the Late 19th Century
I.I. Verniaev, St. Petersburg State University, Russia
Abstract
The ethno-confessional dimension of the urban economics, employment, and management in the late imperial period of Russia has been obviously understudied, with there being no generalized data. The cities of Bessarabia, particularly Chisinau, have not been investigated in this aspect either. The adequate comparative assessment of the ethnic factor in various spheres of management and economics of Chisinau is based on the indices of ethnic representation and diversity used to precess the data of the 1897 census. The analysis has shown that the factor of multiethnic urban population of Chisinau clearly manifested itself in governance, economics, and employment. Ethnicity, the corresponding cultural capital, skills, communication resources, ethno-confessional ties (within the city, region, on the intercity and the interregional level), as well as the legal conditions for certain ethno-confessional groups (mainly, Jews) remained an important factor for modernizing urban governance, economics, and employment. The comparison of ethnic representation indices has shown that the three major ethnic groups - Jews, Great Russians, and Moldovans - have debeloped a kind of mutual complementarity in the distribution of employments. The Chisinau urban minorities (Little Russians, Poles, Bulgarians, Germans, and Armenians) occupied separate niches, complementing the basic sectoral distribution of the major groups. A more detailed sectoral analysishas shown a significant number of niches with primary specialization of all - major and minor - ethnic groups in the city.
Keywords: Russian Empire, Bessarabia, Chisinau, urban economics, governance, ethnic factor, ethno-confessional groups, index of ethnic representation.
В конце XIX - начале XX в. в городах Российской империи отмечался быстрый рост населения и различных традиционных и новых сфер хозяйственной деятельности. Усиливались внутренняя интеграция городской экономики и хозяйственно-торговые связи горожан с окружающей сельской периферией, с другими городами и регионами - как российскими, так и зарубежными. В то же время при усилении экономической интеграции города оставались ключевыми центрами полиэтничности. Более того, в росших и модернизировавшихся городах происходило усиление этнической и этноконфессиональной идентичности. Мобилизация этнической идентичности и актуализация этноконфессиональными группами своего социального и культурного капитала позволяли усилить их позиции в городском управленческом и социально-экономическом пространстве. В связи с этим возникает ряд вопросов. В какой мере этнический/этноконфессиональный фактор влиял на городскую экономику и сферу управления? Были ли этнические группы пропорционально представлены в различных секторах городской экономики и занятости? Существовали ли ниши преимущественной специализации тех или иных этнических групп? Были ли различия в участии разных групп в тех или иных секторах городской экономики и занятости фактором конфликтов или, наоборот, сотрудничества и выстраивания межгруппового альянса в городских институтах?
В научной литературе пока недостаточно исследован вопрос об этноконфессиональном измерении городской экономики и занятости в позднеимперский период истории России. Практически нет обобщений этих данных. Хотя в последние годы появились работы, касающиеся отдельных полиэтнических городов [16-22], этническое измерение городской экономики и занятости Кишинёва в имперский период исследовано недостаточно.
В фундаментальной монографии Я.С. Гросула и И.Г. Будака, посвященной детальной характеристике всех отраслей хозяйства Бессарабии последних десятилетий XIX - начала ХХ в. как в сельской местности, так и в городах, мало уделено внимания их этническому измерению [6]. В исследовании В.С. Зеленчука проанализирован этнический состав сословно-правовых групп населения Бессарабии, в т. ч. городского. Даны описательные характеристики занятий различных этнических групп, но без статистических расчетов. В то же время важным достижением этого исследования стал критический анализ данных переписи населения 1897 г. по этническому составу населения Бессарабии [8]. В работе В.И. Жукова подробно изучен этнический и сословный состав городов губернии, в т. ч. Кишинёва, но анализа этнического измерения хозяйства и занятости не сделано [7]. В исследовании И. А. Анцупова содержится множество важных описательных сведений об участии русского населения в различных хозяйственных сферах сел и городов Бессарабии [3]. В монографии Н.В. Абакумовой-Забуновой дана описательная характеристика занятий русских и процентные данные отраслевой занятости по переписи 1897 г., при этом не осуществлен анализ уровня этнического представительства русских в отраслях управления и хозяйства и не сделано его сопоставление с представительством в этих отраслях других этнических групп [1]. Это не позволило, в частности, сделать обоснованный вывод о значимости этнического фактора в управлении, хозяйстве, занятости. В статье В.И. Аникина приводятся важные описательные данные о межэтноконфессиональном взаимодействии в хозяйственной сфере, но анализ относительного уровня этнического представительства в отдельных отраслях в работе не осуществлен, вопрос о наличии ниш преимущественной специализации не рассмотрен [2].
Наиболее глубокий анализ этнической структуры городского населения Бессарабии в плане его социального положения и профессиональной деятельности осуществил Н.В. Бабилунга. Им было изучено распределение основных этнических групп среди горожан по укрупненным сферам хозяйства и выявлены экономические, демографические, миграционные, правовые и политические факторы подобной структуры деятельности. Исследователь пришел к выводу, что функциональное положение основных национальных контингентов городского населения характеризовалось определенной дифференцированностью [5]. Отмечена концентрация городских молдаван и украинцев в сфере сельского хозяйства, евреев - в предпринимательстве, а также отсутствие ярко выраженной отраслевой специализации у русских.
В настоящей статье использована методика вычисления и сопоставления индекса этнического представительства для оценки значимости этнического фактора в управленческих и хозяйственных сферах и отдельных отраслях Кишинёва. Эта методика позволяет существенно дополнить и уточнить имеющиеся качественные описания и количественные сведения, предложить их новые и более детальные интерпретации.
В программу Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. было включено исследование занятости в этническом измерении (этнические группы - «народности» - определялись по родному языку). В публикации материалов переписи приведены данные о распределении представителей этнических групп (отдельно самостоятельно занятых и членов их семей) каждого уезда и города по 65 категориям занятости (отраслям управления и хозяйства).
При анализе этнического измерения занятости в статье используется этническая категоризация и терминология переписи 1897 г. В соответствии с этой категоризацией (отражавшей как официальную, так и широко распространенную в разных общественных классах категоризацию) русские включали в свой состав «народности» великорусов, малороссов и белорусов (на основе соответствующих «наречий»). При этом, как показано в работах С.Г. Суляка, русины Карпато-Днестровского региона, которые преимущественно считали себя и свой язык русскими, в материалах переписи и иных официальных документах причислялись к малороссам или великорусам [13; 14]. К сожалению, итоговые статистические данные переписи не позволяют вычленить русинское население и проанализировать отдельно его представительство в сферах и отраслях занятости. Возможно, изучение сохранившихся первичных материалов переписи и описательных сведений того периода позволит уточнить и скорректировать опубликованные статистические данные. Следует также учитывать, что общерусская идентичность была широко распространена у всех восточнославянских групп региона и империи в целом.
Для анализа данных в настоящей статье используется такой показатель, как индекс этнического представительства (ИЭП). В отечественной литературе также применяется термин «индекс участия» [4: 100-118], а в англоязычных исследованиях - ethnic representation proportionality index [19]. Индекс вычисляется делением процентной доли представителей той или иной этнической группы в отрасли занятости на процентную долю представителей этой группы среди всех занятых. Индекс дает сводную количественную оценку, где 1,0 обозначает пропорциональное представительство, более 1,0 свидетельствует об «избыточном представительстве» (over-representation), а менее 1,0 - о «недостаточном представительстве» (under-representation) группы в той или иной отрасли хозяйства/занятости. Индекс позволяет наглядно и кратко показывать различия в групповом представительстве (а при наличии разновременных данных - и динамику), сопоставлять представительство групп в тех или иных сферах.
Помимо ИЭП этнических групп Кишинёва в 65 выделенных переписью отраслях, приводятся также данные по 11 укрупненным сферам хозяйства/занятости. При этих подсчетах используется группировка отдельных отраслей переписи в укрупненные сферы (управление, вероисповедная сфера, вооруженные силы, промышленность и ремесло, частная служба и прислуга, сельское хозяйство и проч.), предложенная Б.Н. Мироновым [10: 197-210]. Эта группировка представлена в таблице 4 и основана на данной в сводном по всей империи томе переписи 1897 г. дробной детализации характера деятельности в рамках выделенных переписью 65 отраслевых категорий [11: 236-295].
Кроме индекса этнического представительства, при анализе данных используется индекс разнообразия (ИР). Индекс разнообразия (употребляется также термин «индекс фрагментарности/мозаичности») оценивает теоретическую вероятность в сообществе вступления в межэтнические контакты. Или другой вариант трактовки: индекс оценивает вероятность того, что двое произвольно выбранных члена данного общества окажутся принадлежащими к разным группам. При анализе отраслей занятости индекс оценивает степень их диверсификации в этническом плане. Индекс этнического разнообразия рассчитывается по следующей формуле: ИР = 1-Ј(P.)2, где (Pi)2 - доля i-й этнической группы (i = 1,2...) в регионе исследования или отрасли занятости [9; 15]. Индекс принимает значение от 0 до 1. Чем выше значение индекса, тем больше этническая мозаичность/фрагментарность. Индекс этнического разнообразия территориальной единицы, города, отрасли занятости и др. будет тем выше, чем больше в нем представлено этнических групп и чем более равномерно по доле во всем населении (или среди занятых) они распределены.
Кишинёв - один из наиболее полиэтничных городов Российской империи. Индекс разнообразия, по данным переписи 1897 г., был одним из наиболее высоких - 0,68 (из губернских центров европейской части больше только в Симферополе, Житомире, Гродно, Вильне, Ковно, Риге, Тифлисе, Кутаиси, Батуме, Баку и Карсе). Перепись населения 1897 г. зафиксировала в Кишинёве 108,5 тыс. чел. Из них самостоятельно занятых (т. е. работников без членов их семей) было 48,1 тыс.
Структуру занятости Кишинёва можно охарактеризовать как преимущественно промышленно-сервисно-торговую. В самой крупной по числу занятых сфере - промышленности и ремесле - была задействована пятая часть всех самостоятельных работников города - 20,6 %. Служащими в частном секторе (от высшей администрации до низших должностей) или прислугой были 18,3 % граждан. В сфере торговли и финансов было занято около 17,6 % работников. Военные и гражданские служащие вооруженных сил составляли 15,2 %. В сельском хозяйстве было занято 6,3 % работников. В сфере свободных профессий (образование, медицина, культура, частная юриспруденция) - 3,4 %. В сфере транспорта и связи - 3,0 %. В управлении (здесь переписью учитывались все чины и служащие, от высших до низших, в администрации, суде, полиции, общественной и сословной службе) - 2,5 %. В церковной сфере (все вероисповедания) - 0,8 %. Кроме того, значительная часть горожан жила за счет доходов с капитала и недвижимости (рантье) - 5,1 %. К категории «прочие» отнесены 7,3 % от всех самостоятельных занятых горожан (из них живущие за счет казны, учреждений и частных лиц - воспитанники закрытых учебных заведений, пансионов и т. п., лица, находившиеся в богадельнях, больницах и пр., стипендиаты и получавшие пособие - 4,3 %, заключенные - 0,7 %, занятые проституцией - 0,3 %, лица неопределенной занятости и не указавшие занятость - 1,8 %). В отличие от усредненных показателей по городам европейской России в целом (промышленность и ремесло - 29,2 %, служащие в частном секторе и прислуга - 19,6 %, торговля и финансы - 13,0 %, армия - 9,1 %, транспорт и связь - 5,0 %, свободные профессии - 3,1 %, сельское хозяйство - 4,6 %, управление - 2,7 %, церковь - 1,3 %, рантье - 5,2 %, прочие - 7,2 %), в Кишинёве была существенно больше доля занятых в сфере торговли и финансов, сельском хозяйстве и вооруженных силах, существенно меньше - доля занятых в промышленности и ремесле, транспорте и связи. Занятость в сфере управления, церкви (все вероисповедания) и свободных профессий была на среднем уровне [11: 296-297; 12].
Этнический состав населения города в целом и отдельно самостоятельных работников представлен в табл. 1 (приведены данные только о тех группах, численность занятых представителей которых была более 100 чел.). Как видно по данным этой таблицы, доля занятых великорусов среди всех занятых Кишинёва была существенно выше, чем доля всех великорусов города среди всех его жителей (различие более чем на 4 процентных пункта). То же касается малороссов и поляков (различие менее ярко выраженное, чем у великорусов - на 1,5 и 2 % соответственно). Обратное соотношение было у евреев - доля занятых существенно меньше, чем доля всех евреев среди горожан (различие очень внушительное - на 8,8 процентных пунктов). С большой долей вероятности такое соотношение у евреев было связано с более крупными семьями и меньшей, чем у других этнических групп, долей работников в семьях по отношению к количеству членов семьи. Кроме того, среди занятых у великорусов, малороссов, поляков была, в отличие от евреев, большая доля военнослужащих, большинство из которых не имели семей в городе. У болгар, молдаван, немцев и армян Кишинёва доли занятых и всех представителей этих этнических групп не имели существенных различий.