Экспериментальное исследование трансформации языкового сознания в условиях длительного стресса
Актуальность экспериментального исследования трансформации языкового сознания в условиях длительного стресса обусловлена всё возрастающим интересом прикладной лингвистики к проблеме естественной речевой коммуникации. Необходимость изучения закономерностей эмоционально насыщенного общения диктуется ростом социальной напряженности между и внутри различных социальных групп, вызванной факторами, в той или иной степени носящими экономический, этнический, политический, психологический и пр. характер. Так, например, средства массовой информации информируют о нормативном введении со стороны других государств различных ограничений на употребление русского языка для русскоговорящих граждан. Всё чаще можно услышать критику экспертов в сфере культуры и национального языка по поводу употребления различными деятелями «варваризмов» в публичной речи. Также можно отметить увеличение распространенности профессиональных жаргонов в деловом общении специалистов в работе, связанной с высокой коммуникативной нагрузкой. В анализе семейных отношений специалистыпсихологи выделяют длительное исключение диалогических форм общения между супругами как основную причину конфликтов, ссор, разводов.
Пилотный анализ описанных выше фактов позволяет предположить, что речевые и языковые аспекты критически напряженных социальных отношений сигнализируют о проблемах, лежащих в поле трансформации (деформации) языкового сознания, языковых и неязыковых образов, а также «картины мира». Учитывая междисциплинарный, прикладной характер проблемы трансформации языкового сознания, её решение возможно с привлечением теоретического инструментария психолингвистики, социолингвистики, общей и социальной психологии.
Проблема трансформации (деформации) сознания, изменённых состояний сознания входит в предметное поле различных наук: психологии, психиатрии, философии, социологии. Активные систематические исследования особенностей, закономерностей, механизмов изменений состояний сознания (ИСС) начинаются с работ американского психиатра Арнольда Людвига [8]. Ученый вводит определение измененного состояния сознания, под которым понимается «любое психическое состояние, индуцированное физиологическими, психологическими или фармакологическими событиями или агентами различной природы, которые распознаются самим субъектом или внешними наблюдателями и представлены существенными отклонениями в субъективных переживаниях или психологическом функционировании от определённых генерализированных для данного субъекта норм в состоянии активного бодрствования» [17, p. 9]. Дальнейшие разработки проблемы изменённых состояний сознания условно можно разделить на две группы: 1) теоретические модели, рассматривающие ИСС в рамках отклонения от психической нормы; 2) теоретические модели, трактующие ИСС как форму сознания с новым репрезентативным содержанием. К первой группе подходов, наряду с учением А. Людвига, можно отнести научные воззрения К. Мартиндэйл, предложившей континуальную модель ИСС, при которой другая форма сознания понимается как результат его непрерывной регрессии, т.е. возврата к предыдущим состояниям [18].
Вторая группа подходов включает модель культурной обусловленности ИСС Э. Бургиньон, согласно которой развивается мысль об адаптивной функции изменённых состояний сознания, возникающих в ответ на изменения различного характера в отношениях между людьми и их опытом [3]. Ч. Тарт в предложенной дискретной модели ИСС предлагает рассматривать его как новую психическую систему с присущими только ей характеристиками, возникшую в ответ на перемену внешних условий [14]. Теория смежных состояний сознания А. Диттриха представляет ИСС как переходную структуру сознания от бодрствования к бессознательному [16]. Причем таких переходных структур множество, и функционируют они смежно, что обеспечивает корреляцию между ними.
Трансперсональная психология исходит из понимания ИСС как некоего психического механизма, который приводит к спонтанным и самопроизвольным достижениям в интеграции личности [13]. Здесь можно отметить исследования Д. Бома, А. Ревонсуо, К. Уилбера, Р. Уолша и др.
В отечественной психологии к проблеме изменённых состояний сознания обращались В. А. Петровский,
В. В. Козлов, В. В. Кучеренко, А. В. Россохин, В. Ф. Петренко, О. В. Гордеева, С. П. Безносов и др. Так, А. В. Россохин предложил понимать ИСС как «состояния, в которых происходят трансформации семантических пространств субъекта, изменения формы категоризации, сопровождающиеся переходом от социальнонормированных культурой форм категоризации к новым способам упорядочения внутреннего опыта и переживаний» [Там же]. О. В. Гордеева рассматривала ИСС через призму культурно-исторической концепции Л. С. Выготского [4]. В. В. Козлов выделяет расширенное состояние сознания (РСС) и нулевое состояние сознания. Автор отмечает соподчиненный характер отношений изменённого состояния сознания и расширенного состояния сознания и трактует его как «особое состояние изменённого сознания, которое возникает при связном дыхании» [7, с. 15]. Исследователь выделяет следующие виды изменённых состояний сознания: медиативные, трансовые, психоделические и др. В основном РСС трактуется как процесс достижения определенных психических и психофизиологических состояний посредством различных дыхательных техник. Трансовые состояния сознания характеризуются «сумеречным» помрачением сознания с нарушением ориентировки в окружающем пространстве [Там же, с. 55]. Автор определяет в качестве психологического механизма изменения состояния сознания торможение процесса внимания, вызванное переживанием эмоций или аффекта при восприятии какого-либо объекта. Подобный психологический эффект может также возникнуть в ходе интроспекции, процесс и результат которой В. В. Козлов описывает как «…особую отрешенность сознания, вызываемую произвольно (при аутогенных тренировках, сеансах самовнушения, направленных визуализациях, медитациях) или возникающую спонтанно при “застревании” внимания на объектах интроспекции или качествах восприятия внешних предметов» [Там же, с. 57].
С. П. Безносов анализирует механизмы трансформации сознания при профессиональной деформации личности. Автор утверждает, что деформация личности есть «процесс и результат влияния субъектных качеств человека, сформированных в соответствии со спецификой определенного профессионального труда, на личностные свойства целостной индивидуальности работника-профессионала» [1, с. 4]. С. П. Безносов опирается на деятельностный подход при характеристике данного явления. Психологическим механизмом деформации, по Безносову, выступает рассогласование норм человека как субъекта профессиональной деятельности с его личностными нормами и свойствами в конкретной жизненной ситуации. Систематический неадекватный перенос норм профессиональной деятельности в сферу личностного, бытового взаимодействия приводит к негативным изменениям личности человека, его сознания.
В своих рассуждениях С. П. Безносов отчасти затрагивает вопрос о деформации языкового сознания. По мнению автора, усвоение профессионального языка может либо формировать, либо деформировать сознание. Терминологически означенный в сознании образ предмета профессиональной деятельности структурирует содержание психики в соответствии с внутренней «логикой предмета». Логика предмета профессиональной деятельности действует принудительно на сознание человека, побуждая выстраивать поведение в заданном порядке. Автор подчеркивает, что риск деформации увеличивается при взаимодействии с одушевлённым предметом профессиональной деятельности. Именно в этом случае профессиональная деятельность насыщается эмоциями, чувствами, что и приводит в итоге к рассогласованию субъекта и личности [Там же, с. 23-39].
Проблема трансформации языкового сознания глубоко проработана в рамках отечественной психосемантики [11]. В. Ф. Петренко анализировал, прежде всего, психологическую составляющую значения термина, включенного в некий тезаурус. По утверждению ученого, под воздействием эмоций семантическая структура тезауруса существенно изменяется. В. Ф. Петренко пишет по этому поводу: «Значения существуют только в системе отношений и раскрываются через его систему. Поэтому изменение под влиянием аффективной окраски характера ассоциативных связей перестраивает и весь тезаурус (структуру) индивидуального сознания» [Там же, с. 55]. В своем эксперименте В. Ф. Петренко сравнивал между собой характер классификации двух серий существительных: контрольной и аффектированной. По замыслу ученого, замена двух слов из контрольного набора на два других, семантически близких, но с выраженной негативной эмоциональной окраской, в аффектированном наборе должна вскрыть закономерности категоризации и структурирования лексики. Например, слово ящик из первого набора заменялось во втором на гроб, а тело - на труп. Испытуемых из обеих групп просили классифицировать по своему усмотрению предъявленный лексический материал. Кластерный анализ результатов показал, что аффективные слова существенно изменяют семантическую структуру.
Если в контрольной серии слова классифицируются по сходству существенных признаков: категории «средства транспортировки», «природа», «профессии», «психические состояния» и т.п., то в аффектированной серии слова группируются на основе эмоционально-оценочного сходства по отношению к негативно окрашенным стимулам. В. Ф. Петренко пишет: «Отщеплённые от различных денотативных группировок слова образовали два самостоятельных кластера. Это группировка: гроб, труп, скелет, носилки, больница, врач; и группировка: милиция, суд, прокурор, офицер» [Там же, с. 161]. Видно, что слова с выраженной аффективной окраской усиливают аффективные компоненты других слов. В свою очередь, лексические наборы других кластеров также претерпели изменения. Отмеченные изменения происходят вследствие перехода от категоризации семантического пространства по предметно-функциональным признакам к обобщению по признакам аффективно-коннотативным. Аффект, по Петренко, обеспечивает этот переход.
Аффективная организация лексики формирует «новые, более простые и емкие фигуры сознания», сознание «уплощается», т.е. снижается уровень его когнитивной сложности (размерности) [Там же, с. 164].
Эксперименты В. Ф. Петренко наглядно демонстрируют процесс трансформации языкового сознания. Вместе с тем без объяснения остаются особенности трансформации языкового сознания людей, находящихся под длительным воздействием аффекта. Кроме того, неясно, существуют ли различия в трансформации языкового сознания при разной степени аффективного воздействия. В. Ф. Петренко организовывал исследование людей, находящихся в пределах так называемой «психологической нормы». В нормальном состоянии психика людей позволяет без труда вычленять из окружающей действительности ситуации, несущие негативную или позитивную эмоциональную нагрузку, а также оценивать их нейтральность. В психологии эмоций подробно описаны механизмы сенсорного «обострения» при восприятии ситуаций с отрицательным стимулом. Кроме того, в условиях кратковременного стресса (аффекта) происходит подчинение всех периферических психических процессов доминантному, обеспечивающему адекватную (защитную) реакцию на отрицательный ключевой раздражитель. Этим возможно объяснить переходы от денотативной к коннотативной семантической организации при кратковременном аффекте.
При длительном стрессовом воздействии психика человека травмируется. Сильные негативные эмоции (страх, ужас, беспокойство, беспомощность и др.) разрушают индивидуальную картину мира. Человек с подобным психоэмоциональным состоянием не способен адекватно воспринимать окружающий мир, производить отбор ситуаций, стимулов и событий. Можно предположить, что деструкция индивидуальной картины мира, «уплощение» сознания, происходит по причине тотального изменения характера категоризации. А именно максимально уменьшается размерность семантического пространства по предметно-функциональным признакам, и одновременно происходит генерализированное упрощённое обобщение окружающего мира посредством (негативных) эмоциональных форм. Причем процесс трансформации сознания под длительным воздействием аффекта характеризуется малой обратимостью к прежнему состоянию. В экспериментах В. Ф. Петренко для восстановления привычных категориальных форм достаточно было предъявить испытуемым из аффектированной группы наборы терминов без слов с негативной аффективной окраской. Наверняка люди с психологической нормой продемонстрировали бы предметно-функциональную дифференциацию речевых стимулов. У людей же с психоэмоциональным состоянием, выходящим за пределы нормы, опираясь на понимание ИСС А. В. Россохина [13], можно утверждать о наличии деформированной категоризации любых воспринимаемых предметов, речеязыковых стимулов, даже аффективно не окрашенных.
Для проверки выдвинутого предположения необходимо организовать экспериментальное исследование особенностей трансформации языкового сознания у испытуемых, находящихся под длительным воздействием аффекта. Под обозначенные характеристики целевой группы подпадают женщины, находящиеся в трудной жизненной ситуации [5].
В экспериментальном исследовании участвовали две группы респондентов общей численностью 200 человек: а) группа «норма» - женщины с психоэмоциональным состоянием в рамках психологической нормы; б) группа «трудная жизненная ситуация» (ТЖС) - женщины, состоящие на учёте в службах социальной защиты как находящиеся в трудной жизненной ситуации. Эксперимент проводился на базе ГБУ города Москвы «Кризисный центр помощи женщинам и детям» в период с 2016 г. по 2017 г. Группу ТСЖ составили женщины со следующим типом трудной жизненной ситуации:
- подвергшиеся семейному насилию;
- одинокие или в состоянии развода;
- находящиеся в наркотической, алкогольной и др. зависимости;
- жены, чьи супруги (близкие родственники) находятся в наркотической, алкогольной и др. зависимости;
- женщины, чьи дети или другие члены семьи подверглись физическому, психологическому или информационному насилию;
- перенесшие потерю близкого человека;
- инвалиды;
- женщины, чьи дети или другие члены семьи находятся в ситуации жизненного кризиса; - представительницы молодых семей;
- испытывающие проблемы с репродуктивной функцией; - одинокие женщины, воспитывающие одного и более детей; - безработные.
В ходе экспертного опроса были отобраны 15 терминов, характеризующих женщину с точки зрения её социально-ролевого функционирования. Затем было проведено шкалирование отобранных терминов по методу семантического дифференциала. Анкеты для оценки предъявлялись представителям обеих групп. Полученные данные были систематизированы посредством факторного анализа [6].
Интерпретация полученных данных осуществлялась по следующим критериям. Во-первых, оценивалось количество категорий, по которым группировались слова. Во-вторых, учитывались значения факторных нагрузок групп терминов, а также равномерность их распределения между группами. Высокие значения факторной нагрузки на категорию указывали на эмоциональную акцентуацию сознания испытуемых на соответствующих обобщенных социальных ролях. Низкие значения были характерны для «конкретного» понимания испытуемыми термина, денотат (социальная роль) которого доступен для адекватного восприятия. В-третьих, в каждой категории выделялись ключевые слова с наиболее высоким факторным весом. Данное ключевое слово определялось как обобщающее и выступало в качестве гиперонима по отношению к другим входящим в группу. Поскольку факторный вес указывает на выраженность свойств объекта, то слово с наибольшим количественным значением в отдельной группе усиливает (по Петренко) денотативные или аффективные свойства остальных слов группы. Другими словами, слово с наибольшим факторным весом является доминантным по отношению к другим. В-четвертых, определялся предметно-функциональный или аффективный характер обобщения в отдельной группе в зависимости от отношений типа трудной жизненной ситуации и ключевых слов, вокруг которых происходит аффектированное объединение других.