Духовная консистория в противоречии идеи Бога и идеи государства
Д.В. Масленников, Т.Г. Минеева, В.Б. Романовская, В.П. Сальников
Статья посвящена анализу законодательных актов, архивных материалов и других нарративных источников, на основе которых дается описание одного из церковных административных и судебных институтов Российской империи второй половины XIX -- начала XX в. Рассматриваются принципы формирования духовных консисторий, режим функционирования, специфика дел, разбираемых данным церковно-судебным органом. По мнению авторов, по второй половине XIX -- начале XX в. духовные консистории выполняли административную и судебную роль. Базовые позиции церковного суда были основаны на моральных нормативах и религиозных заповедях, сформулированных в Евангелиях, в посланиях апостола Павла, по словам которого целью церковного суда является не разорение, а созидание, в постановлениях вселенских соборов, общечеловеческих понятиях справедливости и человеколюбия. Вместе с тем достаточно четко прослеживаются сословно-ограничительные факторы, свойственные тому времени. Духовные консистории являлись важным элементом системы государственно-правовых институтов в тот период. Прежняя концепция «симфонии властей» была заменена принципом подчинения церкви государству. Особенно отчетливо подчиненность духовных консисторий государственным органам власти демонстрирует двойственное положение секретарей консистории. В связи с этим историческая судьба духовных консисторий оказалась тесно связана с судьбой государственно-правовых институтов Российской империи. Историческое развитие Русской православной церкви привело к тому, что значительная часть правовых вопросов, имевших большое значение для населения Российской империи, контролировалась церковной юстицией. Кризис общественных отношений, имевший место также в духовной сфере, не мог не отразиться на специфике дел, рассматриваемых духовными консисториями, и на выносимых ими решениях. Методологическими принципами исследования являются: диалектический подход, который позволяет рассматривать данную проблему в контексте исторической ретроспективы и в рамках общетеоретических оценок, метод проблемно-исторического анализа, сравнительно-правовой и историко-правовой метод юридического познания.
Ключевые слова: церковь, идея Бога, юстиция, духовная консистория, метрические книги, брак, раскол, преступление.
Spiritual Consistory in Contradiction between the Idea of God and the Idea of the State
D. V. Maslennikov, T. G. Mineeva, V. B. Romanovskaya, V. P. Salnikov
The article is devoted to the analysis of legislative acts, archival materials, and other narrative sources, on the basis of which a description of one of the church administrative and judicial institutions of the Russian Empire in the second half of the 19th and early 20th centuries is given. The principles of the formation of spiritual consistories, the mode of functioning, the specifics of cases examined by this church-judicial body are considered. According to the authors, ecclesiastical consistories performed administrative and judicial roles in the second half of the 19th and early 20th centuries. Spiritual consistories were an important element of the system of state and legal institutions during this period. The old concept of the “symphony of powers” was replaced by the principle of subordination of the church to the state. In this regard, the historical fate of the spiritual consistories turned out to be closely connected with the fate of the state and legal institutions of the Russian Empire. The historical development of the Russian Orthodox Church led to the situation when a significant part of legal issues that were of great importance to the population of the Russian Empire was controlled within ecclesiastical jurisdiction. The methodological principles used for the research are the dialectical approach, which enables to consider this problem in historical retrospective; the method of problem-centered analysis; the comparative legal method of legal knowledge.
Keywords: church, idea of God, justice, spiritual consistory, registers of birth, marriage, schism, crime.
В последнее время все больший интерес вызывает проблематика, связанная с историей возникновения и развития различных органов и структур Русской православной церкви. История епархий, монастырей, биографии отдельных представителей церковных общин все чаще становятся предметом научных исследований историков, социологов, богословов. Одним из направлений подобных изысканий стала история церковного суда, как и любого другого религиозного суда в России1. Интерес к церковному суду связан не только с познавательным любопытством, но и с тем, что, по мнению некоторых исследователей, церковный суд в России представляет собой квазисудебный орган, имеющий прямое отношение к судебной системе Российской Федерации См. об этом: Мухаметзарипов И. А. Правовой статус религиозных судов в России: третейские суды, учреждения медиации или неформальные институты вне правового поля? // Российский юридический журнал. 2019. Вып. 4 (127). С. 9-22. Шестопалов М. А. Церковные суды Русской Православной церкви как квазисудебные органы // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика. М., 2014. С. 103..
Деятельность церковного суда в Российской империи XIX в. была тесно связана, в первую очередь, с существованием духовных консисторий. Консистории как часть церковного бюрократического аппарата сложились относительно поздно. В начале XIX в. они представляли собой просто канцелярию архиерея, и лишь законодательство николаевской эпохи сделало консистории значимым и влиятельным органом. Ранее мы уже исследовали связь церковного суда и духовной консистории Минеева Т. Г., Романовская В. Б., Савченко И. В. Церковное судопроизводство в Российской империи. Чебоксары, 2020..
Упорядоченность в деятельности духовных консисторий была обеспечена законодательством Николая I. В 1841 г. вступил в силу Устав духовных консисторий.
Духовные консистории учреждались в православных епархиях, а также в тех местностях, где этого требовали интересы православного населения. Именно консисториям были доверены управление и духовный суд в епархиях. Помимо постоянного присутствия, то есть делопроизводства, могло быть создано и временное присутствие консистории. В их состав могли входить как постоянные, так и временные члены. Численный состав, как правило, не превышал 5-7 постоянных членов, к которым по случаю добавлялись еще 2-3 временных члена Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. Т 16, отд. 1. 1841. Законодательство Николая I. Разд. IV. Об исполнении дел. С. 259-263.. Формирование состава духовной консистории осуществлялось двойственным путем. С одной стороны, ее члены могли быть избраны из числа игуменов, архимандритов, протоиереев и по утверждению местного архиерея утверждены Святейшим Синодом. Однако существовали должности, занятие которых автоматически приводило ко введению в состав членов консистории. Таким был пост ректора духовной семинарии или академии Там же.. Подробно принципы формирования духовных консисторий рассмотрены в работе Е. С. Матвеевой Матвеева Е. С. Духовная консистория как высшая церковно-судебная инстанция для приходского духовенства в Российской империи // Среднерусский вестник общественных наук. 2015. Вып. 4. С. 140-144..
Консистории подчинялись Святейшему Синоду. Его влияние поддерживалось и тем, что одним из наиболее авторитетных членов консистории был секретарь, который непосредственно назначался по представлению обер-прокурора и не находился под властью местного архиерея. Секретарь консистории отчитывался перед обер-прокурором о текущих делах и деятельности архиерея.
Присутствие членов консистории было обязательным во все дни недели, за исключением воскресенья и отчасти субботы, а также периодов, когда она могла мешать деятельности священнослужителей. Устав духовных консисторий определяет эти периоды: первая и последняя неделя Великого поста, все пятницы в течение Великого поста, дни с 24 по 29 декабря и с 4 по 9 января.
Особое положение секретаря консистории не могло не создавать внутреннего напряжения, и в зависимости от субъективных факторов, таких как родственные связи секретарей с влиятельными представителями губернского общества, оно могло дать секретарю перевес. В других же епархиях сильные архиереи, пользовавшиеся авторитетом в Русской православной церкви, не были намерены делиться своей властью. Подобные конфликты были далеко не единичными случаями Вяткин В. В. Епархиальные архиереи и секретари духовных консисторий в первой половине XIX в.: анализ конфликтности в отношениях // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. 2010. Вып. 12. С. 7-10..
Об одном из эпизодов борьбы за прерогативу назначать секретарей консистории в своих «Записках» рассказал А. А. Яковлев, бывший обер-прокурором Синода в начале XIX в. Яковлев А. А. Записки А. А. Яковлева, бывшего в 1803 г. обер-прокурором Синода. М., 1915. С. 11-12. Сам Яковлев считал злоупотребления архиереев в делах производства в чины епархиальных служащих губительными для делопроизводства в епархиях. Обер-прокурору пришлось обращаться лично к Александру I, чтобы оставить инициативу назначения секретарей консисторий за Синодом. Изучавшие «Записки» А. А. Яковлева Г. В. Бежанидзе и А. Г. Фирсов обращают внимание на то, что сам бывший обер-прокурор весьма путанно и нечетко излагает события, связанные с принятием новых правил производства в чины и возникшей в 1803 г. путаницей Бежанидзе Г. В., Фирсов А. Г. Обер-прокурор Святейшего Синода А. А. Яковлев и его «Записки» // Вестник ПСТГУ Серия II. История. История Русской Православной церкви. 2017. Вып. 76. С. 27-28.. Противоречие между двумя императорскими указами, которое архиереи и обер-прокурор толковали по-своему, возможно, и было причиной отставки А. А. Яковлева с поста обер-прокурора Синода. Данные события, обширная переписка, связанная с ними, и последовавшие бюрократические перестановки показывают, насколько значительным был пост секретаря консистории.
На секретаря консистории возлагались обязанности по подготовке и выдаче метрических свидетельств, различного рода справок и т. д. Кроме того, секретарь получал от обер-прокурора Святейшего Синода предписания по поводу дел, по которым нужно было заключение консистории. Дела рассматривались в порядке очередности, впрочем делались и исключения. Вне очереди ставились на слушание дела, по которым содержались арестанты, о запрещении к служению, о происшествиях в храмах и др. Срок слушания по другим делам не мог превышать месяца. Делопроизводство присутствий консистории было расписано в Уставе весьма подробно. Следует сделать вывод, что Устав духовных консисторий регламентировал деятельность этих учреждений так же тщательно, как правила департаментов регламентировали деятельность столов в самих департаментах.
При слушании дел особую роль играл секретарь консистории. Он не только представлял доклад по делу, но и давал справки по сути дела, а также разъяснял членам присутствия суть законов.
Отметим, что все преступления, относившиеся к юрисдикции церковного суда в России, можно разделить на две большие группы, опираясь на критерий статуса обвиняемого. Речь шла о преступлениях, совершаемых членами церковного клира, и о преступлениях, совершенных мирянами. Организация суда и сам судебный процесс в этих случаях различались весьма существенно. Базовые позиции церковного суда зиждились на моральных нормативах и заповедях, сформулированных в посланиях апостола Павла (по словам которого, целью церковного суда является не разорение, а созидание), на постановлениях вселенских соборов, понятиях справедливости и человеколюбия. Вместе с тем достаточно четко прослеживаются сословно-ограничительные факторы, свойственные тому времени. Так, например, в суде не могли свидетельствовать крепостные против своих помещиков, а вольноотпущенные крестьяне -- против своих прежних владельцев Полное собрание законов Российской империи. Т 10, ч. 11. Гл. 1, отд. 1. С. 363. Скворцов И. М. Записки по церковному законоведению. Киев, 1861. С. 214-215.. Обвинения против духовных лиц не могли выдвигать те, кто был отлучен от церкви, еретики (старообрядцы и последователи сект), язычники (как именовали ламаистов и езидов) и иу- деи11. Дети также не могли свидетельствовать против своих родителей.
В церковном суде так же, как и светском, не принимались свидетельства людей безумных, глухонемых, осужденных. Также не могли быть свидетелями лица, имевшие какой-то изъян с моральной точки зрения: не бывавшие у причастия, уличенные в супружеской измене, иностранцы, не имеющие поручителя о благонравном поведении. В делах, где в качестве ответчика выступало духовное лицо, не принимались показания лиц, лишенных духовного звания и вообще «неблагонравных».
Церковный суд строго относился к достоверности свидетельства, поэтому из числа свидетелей исключались близкие родственники, лица, заинтересованные в деле, а также духовные лица, которые должны были быть судьями в данном деле.
Для вынесения церковного решения единственного свидетеля было недостаточно. Согласно формально-юридическому подходу, свидетелей должно было быть двое или трое, и показания они приносили под присягой.
Судебный процесс над духовным лицом мог начаться по различным основаниям: по сообщениям присутственных мест, должностных лиц, сообщениям благочинных округов, прихожан, по жалобам, по собственному признанию виновных.
Одним из способов выявить наличие преступлений против веры, выразившихся в отступлении от ортодоксального способа регистрации актов состояния, было ведение метрических книг. Метрические книги в России были введены с 1722 г. Указ Петра I предписал повсеместное ведение метрических книг на всей территории Российской империи. Соответственно, теперь законность брака, рождения, установление факта смерти подтверждались метрическими книгами.
Известны казусы, когда наследники не могли доказать степень родства с умершим либо брак объявлялся недействительным по причине отсутствия соответствующих записей в метрических книгах прихода. Поэтому в правление Екатерины II Святейшим Синодом в 1779 г. было предписано обязательное ведение метрических книг в приходах и консисториях. Оба экземпляра метрических книг -- консисторский и приходской -- содержали одну и ту же информацию, но имели существенные различия в оформлении и формировании, а в ряде случаев отличались и составом информации. Сведения записывались в метрическую книгу священником из устного сообщения, поэтому в тексте записей часто встречаются диалектные обороты и просторечные наименования.
В архивах хранится большое количество метрических книг. В фонде 570 Нижегородского областного архива метрические книги представлены начиная с середины XVIII в. Примером метрической записи о рождении может служить следующая: «У крестьянина с. Ишино Нижегородского уезда Нижегородской губернии Николая Семеновича Галкина и законной жены его Анны Михайловны, оба православные, родился 25 октября 1904 года сын Димитрий, крещен 26 октября 1904, церковь села Ишино, священник Василий Виноградов, псаломщик Иван Краснов, восприемники -- крестьянин того же села Андрей Иванов Голодяев и крестьянка Евдокия Иванова Привалова» Информация о выступлении руководителя Главного управления ЗАГС на VI Нижегородской межрегиональной архивоведческой конференции «Человек и документ» // URL: https://zags. government-nnov.ru/?id=7636 (дата обращения: 20.07.2020).. Отметим, что метрическая запись зачастую не закреплялась подписями участников события и свидетелями, что говорит о невысоком уровне правового сознания населения и несовершенной форме самой процедуры.