Образ Бояна - своего рода обобщающая фигура, образ-символ поэта - предшественника автора. Литература Руси к началу XIII века прошла уже не малый путь в русле новой христианской культуры. Автор «Слова» был, как установлено Д.С. Лихачёвым, прилежным «читателем» (то есть интерпретатором) «Повести временных лет» [9], им же в «Слове» избран и образ предшественника- Бояна, тоже поэта. Характерное для динамической
поэтики «Слова» контрастное соотнесение автора и Бояна (не только их времени, но и поэтики), образов, символов и поэтических представлений как бы задано, обусловлено уже изначальным введением альтернативного авторскому образа Бояна - поэта- волхва, «вещего внука Велеса», ведуна с его «замышлением» (такие черты ему приданы автором в пророческом и поэтическом контексте произведения). Ясно, что мы имеем дело с глубоко обоснованным авторским приёмом, определившим сразу художественную концепцию «Слова», поэтическую альтернативную структуру и природу его поэтического двоемирия, возможности и диапазон поэтического манёвра, которыми автор блестяще распорядился. Диалогичность: Боян - Автор (и здесь Д.С. Лихачёв в своей статье 1986 г. смотрит далеко вперёд) как аналог переклички легендарной, даже языческой древности и актуальной христианской современности - важнейшая черта антиномичной, контрастной, динамической художественной поэтики «Слова о полку Игореве».
Вместе с тем, открытия и исследования Д. М. Шарыпкина и М. И. Стеблина-Каменского[28; 24] весьма доказательно выстраивают ещё одну сферу диалогического контекста «Слова о полку Игореве». Это контекст западноевропейского средневекового книжного эпоса (разумеется, с учётом параллелей «Слова» и литературных произведений Руси XII в.). Такого рода соотнесением в течение многих лет занимался в своих публикациях А. Н. Робинсон [20], правда, не акцентируя специально книжный характер эпических текстов, а выстраивая параллели и взаимосвязи в пространстве евразийских средневековых эпических текстов. Ясно, что авторская природа текста «Слова о полку Игореве» (а это сейчас однозначно признано всеми исследователями без исключения) скорее склоняет к наработкам Д. М. Шарыпкина и М. И. Стеблина-Каменского [28; 24] в плане типологии «Слова». Недавние исследования Г Ю. Филипповского в его книге 2016 г. «Средневековая идентичность «Слова о полку Игореве» [27] выводят не только на традиционнопопулярный текст «Песни о Роланде», но и «Бео- вульфа», «Песни о Гильоме Оранжском», «Витязя в барсовой шкуре», поддерживают означенный типолого-диалогический контекст изучения «Слова». В особенности, продуктивно соотнесение со старогрузинским эпосом к. XII - нач. XIII вв. Шота Руставели «Витязь в барсовой шкуре», что косвенно поддерживает авторскую концепцию текста «Слова». О европейском векторе не только авторской, но и типолого-исследовательской поэтики «Слова» Г. Ю. Филипповский пишет уже во вступительной главе своей книге 2016 г. (о работе А. С. Пушкина со «Словом о полку Игореве») [27, с. 9-11]. Что касается Д.С. Лихачёва, то подобные типологоисследовательские подходы не были чужды ему и ранее: в «Энциклопедии „Слова о полку Игореве”» ему принадлежит статья о «Песни о Роланде» [29, T 4, C. 93-95], а соотнесение текстов «Слова» и «Повести временных лет» нашло отражение в его известной фразе «Автор „Слова” - внимательный читатель «Повести временных лет» [26, с. 64].
Диалогичность, бинарность, контрастность в «Слове» касается не только соотносительного образа певца старых времён Бояна, но и важного для поэмы образа Солнца[29, T 5, C. 24-27], который встречается не менее 7 раз. Во-первых, это образ тёмного Солнца в начале и в первой части текста, который выступает не менее сюжетообразующим, чем образ князя Игоря, - побеждённого в первой части и победителя в финале.
Образ Солнца в поэтическом замысле Автора не случайно удваивается: Даждьбог - Хорс в первой «Слова» (где Даждьбог - образ дневного Солнца, а Хорс - образ ночного Солнца на водах ночи, где оно проходит очищение и очищает воды всего мира; образ древней мифологии, восходящий ещё к древнеегипетским традициям). Героизация этого древнего мифологического сюжета в «Слове» связана, опять же в пределах первой части текста, с эпизодом о Всеславе-князе-волке-оборотне, с его ночным состязанием с Хорсом, богом ночного Солнца. Как известно, «Слово» современно эпохе рождения основных циклов русского былинного эпоса, потому и эпизод с Всеславом и Хорсом перекликается с былинным сюжетом об Иване Гостиновиче или Иване, Гостином сыне, где герой также соревнуется в беге с ночным Солнцем и опережает его. Кстати, в «Слове» Всеслав-волк-оборотень также опережает ночное Солнце: «...великому Хорсови ночью путь прерыскаше» [27, с. 236-253]. Удвоение образа Солнца в «Слове» сейчас признано всеми исследователями, а, следовательно, включается в общую структуру парностей, контрастов, бинарности, диалогичности, о чём говорится в обсуждаемой статье Д.С. Лихачёва. С предшествующим материалом соотнесена другая парность: мотивы Тьмы и Света в «Слове», чему посвящена глава в книге Д.С. Лихачёва «„Слово о полку Игореве” и культура его времени» [9].
Конечно, эту парность подмечали исследователи задолго до Д.С. Лихачёва, например, М. М. Бахтин в своей работе 1940 г. «Слово о полку Игореве» в истории эпопеи» [2] или А. М. Панченко и И. П. Смирнов в статье 1971 г. «Метафорические архетипы в русской средневековой словесности и в поэзии XX века» [19]. Данная статья, как отмечает «Энциклопедия «Слова о полку Игореве», «обращает внимание на особую значимость для художественной системы «Слова о полку Игореве» метафоры движения от мрака к свету, являющейся, по мнению учёных, сюжетообразующим моментом в «Слове» [19]. Отмеченная контрастная диалогичность мотивов позволила Т.М. Николаевой создать целую серию работ о контрастных оппозициях в «Слове», например, статьи «Оппозиция туга-веселие и тьма-свет в „Слове о полку Игореве”» [17] или «Функционально-смысловая структура антитез и повторов в „Слове о полку Игореве”».
Отмеченная выше «метафора движения от мрака к свету» в русле динамической поэтики «Слова» (термин Д.С. Лихачёва) составила основную научную концепцию книги Г. Ю. Филипповского «Средневековая идентичность «Слова о полку Игореве» 2014-2016 гг. [27] Автор пришёл к этой монографии с 1986 г., со статьи «Мотив движения в „Слове о полку Игореве” и литературе Руси XII в.» [26] в том же юбилейном сборнике, что и упомянутая выше работа Д.С. Лихачёва о диалогичности «Слова».
Обсуждая парный для автора «Слова» мотив Бояна, Л. В. Соколова [23] опирается на исследования скандинависта Д. М. Шарыпкина [28], поддерживая пафос основной статьи сборника Д.С. Лихачёва о диалогической поэтике «Слова» [8]. Г. Ю. Филипповский в статье 1986 г. [26] также, помимо поэтической динамики Руси XII в. и месте в ней «Слова», проводит и русско-европейские параллели в литературе высокого европейского Средневековья (им посвящена работа А. Д. Михайлова «Об одной старофранцузской параллели „Слову о полку Игореве”», опубликованная в том же сборнике «Исследования „Слова о полку Игореве”» 1986 г. [16]).
Разделы монографии Г. Ю. Филипповского 2014-2016 гг. озаглавлены: «Аспекты сравнительно-типологической поэтики „Слова о полку Иго- реве”» и «Аспекты литературной и динамической поэтики „Слова о полку Игореве”» [27]. Ясно, что книга в целом следует в русле наработок Д.С. Лихачёва о динамической поэтике «Слова».
Характерно, что книге предпослано изображение иконы Спасителя первой четверти XIII в. со словами Евангелия от Иоанна «Азъ есмь свет миру: ходяй по мне не имать ходити во тме, но имать свет животный» (Ин. 8,12). Эти слова Христа из Евангелия по сути представляют собой ту путеводную звезду, ту художественную концепцию, которой, по мнению Г. Ю. Филипповского, следовал автор «Слова», выстраивая свой выдающийся текст. Действительно, образы Тьмы, включая многочисленных языческих божеств, символов первой части «Слова», далее, после эпизода Ярославны (как структурной кульминации текста), в заключительной части «Слова» как бы вытесняется христианскими образами, христианской символикой, и в финале поэмы Игорь «едет по Боричеву к святеи Богородици Пирогощеи», с текстом христианской здравицы.
Что же здесь необычного? Все западноевропейские тексты книжной эпики, по сути, следуют той же текстовой модели: образы противников из мира Тьмы и в «Песне о Роланде», и в «Беовульфе», и в «Песне о Гильоме Оранжском», в других подобных текстах, - не просто повержены, побеждены, а преодолены силой христианского Света, силой христианской Правды, Истины. «Слово о полку Игореве» в ряду этих текстов выглядит вполне естественно и с точки зрения динамической поэтики, и с точки зрения контрастной поэтики Тьмы-Света. Именно об этом говорит книга Г. Ю. Филипповского [27], написанная, как уже отмечалось, в традициях Д.С. Лихачёва, в традициях динамической поэтики средневековой русской литературы. Просматривая состав сборника 1986 г. «Исследования „Слова о полку Игореве”», создаётся ощущение, что Д. С.Лихачёв как редактор- составитель сборника целенаправленно подбирал включённые в него материалы, развивая ведущую в его первой, задающей общий тон статье тональность динамической поэтики «Слова о полку Иго- реве». По сути, в этом русле выстроены работы Г Ю.Филипповского, Л. В. Соколовой, А. Д. Михайлова, В. В. Медведева, Я. И. Гина. Статья Л. В.Соколовой «Зачин в «Слове о полку Игореве» [8], как отмечалось выше, обращается к аспектам типологической диалогичности «Слова» с опорой на работы Д. М. Шарыпкина [28]. Но всё же её основной пафос - анализ вступительных эпизодов поэмы. Хотя исследователь и не использует термин «экспозиция» [29], всё же ясно, что начало текста «Слова» с его важным для его поэтики образом Бояна играет важную, если не ведущую роль в динамической структурнокомпозиционной организации текста.
Статья Г. Ю. Филипповского «Поэтика экспозиций в литературе Руси и „Слове о полку Игореве”» появилась позже (2001 г.) [27], но и исследование Л. В. Соколовой о зачине «Слова» [23] (как и статья В. Г. Смолицкого «Вступление в „Слове о полку Игореве”» 1956 г. [22]), безусловно, прокладывали путь к уяснению функции и места вступления «Слова» в его динамической поэтике. Ещё раз следует отметить значимость в этом ряду научных работ статьи Д. М. Шарыпкина 1976 г. «Боян в „Слове о полку Игореве” и поэзия скальдов» [28]. Все названные исследования мостили путь к монографии Г. Ю. Филипповского «Средневековая идентичность „Слова о полку Игореве”» 2014-2016 гг. (1, 2, 3 издания) [27].
Здесь принципиальные открытия, термины, наработки Д.С. Лихачёва в сфере динамической поэтики «Слова о полку Игореве» нашли не только применение, но и развитие. Речь идёт о книге в целом, отдельных её главах, например, Библейско- христианские мотивы в «Слове о полку Игореве», Интегративность книжного эпоса европейского Высокого Средневековья, О природе двупланности «Слова о полку Игореве», сюжетно-композиционная функция женских образов в литературе Руси и европейского Средневековья XIXIII вв., О художественной концепции «Слова о полку Игореве», Мотив начал в древнерусской литературе XI-XIII вв., Автор «Слова о полку Игореве» как писатель-христианин [27].
В своей обсуждаемой статье 1986 г. Д.С. Лихачёв постоянно держит в поле внимания образ и тему автора «Слова», но отнюдь не с точки зрения гадания о его персоналии, но как важной составляющей структурной и динамической поэтики текста (выше уже говорилось о рассуждениях академика в русле амебейной, диалогичной поэтике «Слова» в духе средневековых скандинавских скальдов).
Конечно, как и подавляющее большинство учёных, Д.С. Лихачёв отнюдь не считал «Слово» фольклорным текстом, но авторским, книжным произведением с богатыми мифолого-фольклорными реминисценциями. Дихотомия: Боян - Автор «Слова» - важная, если не ключевая, позиция в динамической, диалогической поэтике «Слова». Ещё раз повторим, что тема и образ Автора «Слова» повторяется практически на каждой странице исследования Д.С. Лихачёва 1986 г. [8].
Позднее в 1993 г. академик вернулся к данной теме в статье «Каким был автор „Слова о полку Игореве”»?» и дал чёткий и однозначный ответ: «...автор „Слова” - профессиональный литератор» [15]. Сомнения в подлинности «Слова», связанные с его якобы поздним происхождением, сейчас убедительно отвергнуты наукой.
Но основные аргументы и наиболее авторитетные результаты, в этом плане, связаны с работами Д.С. Лихачёва. Автор данной статьи, выстраивая линии динамической поэтики «Слова» с опорой на труды Д. С.Лихачёва, не без основания считает выдающегося учёного своим учителем (Д.С. Лихачёв, ещё будучи членом- корреспондентом АН СССР в 1969 г. выступил рецензентом дипломной работы в МГУ автора данной статьи на тему «„Слово о полку Игореве” в оценке зарубежных славистов»). Ясно, что статья Г. Ю. Филипповского «Мотив движения в „Слове о полку Игореве” и литературе Руси XII в.» [26] попала в юбилейный сборник «Слова» не без воли и согласия Д.С. Лихачёва как редактора- составителя. Так что свою итоговую монографию по динамической поэтике «Слова» 2014-2016 гг. [27] её автор вполне мог посвятить светлой памяти своего учителя академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва.
В любом случае, введённая и обоснованная Д.С. Лихачёвым как важное направление изучения «Слова о полку Игореве» этого памятника литературы была и остаётся весьма продуктивным и перспективным направлением исследования текста «Слова», постижения его словесно-художественной природы.
Библиографический список
1. Бахтин, М. М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет [Текст] / М. М. Бахтин. - М. : Художественная литература, 1975. - С. 92-93.
2. Бахтин, М. М. «Слово о полку Игореве» в истории эпопеи [Текст] // Бахтин М. М. Собрание сочинений. Т 5. Работы 1940-х - нач. 1960-х гг. / реД.С. Г. Бочаров, Л. А. Гоготишвили. - М. : Русские словари, 1997. - С. 39-41.
3. Веселовский, А. Н. Три главы из исторической поэтики [Текст] // Веселовский А. Н. Историческая поэтика. - Л. : Художественная литература, 1940. - С. 200-380.
4. Дмитриев, Л. А. Боян [Текст] // Энциклопедия «Слова о полку Игореве». Т 1. - СПб, 1995. - С. 147-153.
5. Дмитриев, Л. А. «Слово о полку Игореве» в трудах Д.С. Лихачёва [Текст] // Проблемы культурного наследия. - М. : Наука, 1985. - С. 80-86.
6. Дмитриев, Л. А., Творогов, О. В. Д.С. Лихачёв [Текст] // Энциклопедия «Слова о полку Игореве». Т 3. - СПб. : Дмитрий Буланин, 1995. - С. 172-177.
7. Кулаковский, Л. В. Песнь о полку Игореве: Опыт воссоздания модели древнего мелоса [Текст] / Л. В. Кулаковский. - М., 1977.
8. Лихачёв, Д.С. Предположение о диалогическом строении «Слова о полку Игореве» [Текст] // Исследования «Слова о полку Игореве» / отв. ред. Д.С. Лихачёв. - Л. : Наука, 1986. - С. 9-28.
9. Лихачёв, Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени [Текст] / Д.С. Лихачёв. - Л., 1985.
10. Лихачёв, Д.С. «Слово о полку Игореве» и эстетические представления его времени [Текст] // Русская литература. - 1984. - № 2. - С. 130-144.
11. Лихачёв, Д.С. Развитие русской литературы XXVII вв. Эпохи и стили [Текст] / Д.С. Лихачёв. - Л. : Наука, 1973. - 254 с.
12. Лихачёв, Д.С. Слово о полку Игореве [Текст] // «Слово о полку Игореве». - Л. : Художественная литература, 1976. - С. 3-22.
13. Лихачёв, Д.С. Национальное самосознание Древней Руси. Очерки из области русской литературы XI-XVII вв. [Текст] / Д.С. Лихачёв. - М.; Л. : Изд. АН СССР, 1945.
14. Лихачёв, Д.С. Размышления об авторе «Слова о полку Игореве» [Текст] // Русская литература. -1985- № 3. - С. 3-6.
15. Лихачёв, Д.С. Каким был автор «Слова о полку Игореве» [Текст] // Труды отдела древнерусской литературы. - СПб., 1993. - Т 48. - С. 26-30.
16. Михайлов, А. Д. Об одной старофранцузской параллели «Слову о полку Игореве» [Текст] // Исследования «Слова о полку Игореве». - Л. : Наука, 1986 - С. 87-90.
17. Николаева, Т. М. Оппозиция туга-веселие, тьма-свет в «Слове о полку Игореве» [Текст] // Проблемы структурной лингвистики. - 1982. - М., 1984. - С. 121-136.