Пустые прилавки, бесконечные очереди, спекуляция, введение талонов на мыло, сахар, чай было реальным показателем инфляции, свидетельством полного развала денежно-финансовой системы. Не удовлетворив покупательный спрос, советские граждане понесли свои деньги в сберегательные кассы, стали прятать в «кубышки», что стало основой формирования «денежного навеса», готового в любой момент обрушиться и похоронить остатки потребительского рынка (с 1985 по 1990 гг. сумма лишь официальных сбережений в СССР возросла с 220,8 до 380,7 млрд руб.) [10, с. 276]. Как бы в дополнение к антиалкогольной кампании ровно через год началась борьба с нетрудовыми доходами, развернутая согласно постановлению ЦК КПСС от 15 мая 1986 г. В ходе этих мероприятий началось запрещение или ограничение мелких мастерских, частной медицинской помощи, сдачи в аренду жилья и даже продажи продуктов с личного подсобного хозяйства колхозников. Разрушались теплицы и животноводческие постройки; на садовых участках сносились «лишние» этажи; отбирались «излишки» продукции. К вырубленным виноградникам присоединились выкорчеванные розарии и оранжереи… Независимо от устремлений организаторов, все это способствовало сокращению товаров и услуг, усилению, опять-таки, дисбаланса в пользу денежной массы.
Вышеприведенные мероприятия вряд ли можно назвать случайными. Новое советское руководство вполне осознанно «проводило линию» на сохранение существующей экономической модели, не собираясь поступаться «принципами социализма». Выступая в феврале 1986 г. на XXVII съезде КПСС с докладом об основных направлениях экономического и социального развития СССР, глава правительства Н.И. Рыжков заявил, что для успешного развития советской экономики необходимо «укреплять и совершенствовать централизованное плановое руководство экономикой - великое завоевание и коренное преимущество социализма. И в этом вопросе, - подчеркнул докладчик, - очевидно, что мы «не оправдали» да и никогда и не оправдаем надежды буржуазных идеологов на наш отход от этого основополагающего принципа» [15, с. 32]. То есть у советского руководства практика не расходилась с теорией, и на этом пути вряд ли возможны были какие-либо подвижки в плане улучшения материального положения населения, преодоления всеобщего дефицита, стабилизации денежной системы страны.
Справедливости ради заметим, что выполнению этих задач препятствовала не только «тупиковая» политика советского руководства, но и ряд объективных обстоятельств. К ним следует отнести Чернобыльскую катастрофу, которая помимо невосполнимых людских потерь обошлась государственному бюджету страны 1986 г. в 20 млрд рублей. Военное присутствие СССР в Афганистане стоило 5 млрд рублей ежегодно. Объективным фактором было и снижение мировых цен на энергоносители.
В 1986 г. цена барреля нефти упала до 15 долларов (с 80 долларов в 1980 г.), и государственный бюджет СССР не досчитался около 8 млрд рублей [8, с. 272-274; 10, с. 97]. По мере возможности советское руководство пыталось противодействовать этим обстоятельствам. С этой целью были предприняты шаги по разоружению, что послужило основой снижения военных расходов. Уже в ноябре 1985 г. состоялась встреча М. С. Горбачева с президентом США Р. Рейганом, а в декабре 1987 г. был подписан советско-американский договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. В мае 1987 г. Советский Союз начал существенное сокращение обычных вооруженных сил, а через год последовал вывод советских войск из Афганистана. Безусловно, это были шаги в сторону оздоровления финансовой ситуации, но они не могли заменить конкретных мер по диверсификации экономики, преодолению дефицита, стабилизации потребительского рынка, необходимость которых становилась все очевиднее.
Началом движения в этом направлении послужило принятие закона «Об индивидуальной трудовой деятельности» 2 ноября 1986 г. Закон создавал прецедент нарушения монополии государства на хозяйственную деятельность. Впервые после ликвидации НЭПа в СССР можно было открыть частную парикмахерскую, сапожную мастерскую, ателье, кафе или гостиницу. В январе-феврале 1987 г. было разрешено создание совместных с иностранцами предприятий, а также производственно-бытовых кооперативов. 30 июня 1987 г. был принят закон «О государственном предприятии (объединении)», 25 мая 1988 г. - закон «О кооперации».
Безусловно, это были шаги в правильном направлении, которые свидетельствовали, что горбачевское руководство стало избавляться от административно-советского мышления и взяло курс на реальные экономические преобразования. Однако к каким-либо значимым результатам это не привело - финансово-экономический кризис в стране продолжал углубляться. Одна из основных причин этого в том, что команда М.С. Горбачева упустила главный момент - своевременно не провела денежно-финансовую реформу, без которой все правильные начинания неизбежно «уходили в песок». В качестве примера можно привести новую экономическую политику в СССР в начале 1920-х гг., успехи которой заложила удачно проведенная денежная реформа Г.Я. Сокольникова; то же самое можно сказать по поводу «немецкого экономического чуда» начала 1950-х гг., в основе которого лежала денежная реформа 1948 г. и опыта большинства других стран, проводивших реформирование экономики.
Однако горбачевское руководство пошло совершенно другим путем. Отталкиваясь от неудач, которые сопутствовали экономическим преобразованиям с начала перестройки, оно пришло к выводу, «что одна экономическая реформа не пойдет, если не будет сопровождаться политической» [13, с. 294]. Переместив центр тяжести в политическую, культурно-идеологическую, международную сферу деятельности, советское руководство в лице своего лидера М.С. Горбачева получило гораздо большую отдачу - как соотечественники, так и международная общественность с энтузиазмом приветствовали шаги в сторону гласности, открытости, устранения ядерной опасности, демократизации. Однако с точки зрения реальных экономических преобразований это был абсолютный тупик - в условиях, когда старая государственно-политическая система демонтируется, а новая только формируется, их проведение невозможно даже теоретически. Особенно убедительно подтвердилось это в последние годы перестройки. На рубеже 1989-1990 гг. уже любому здравомыслящему человеку стало ясно, что никакая демократизация и гласность не могут заменить структурных экономических преобразований, ядром которых должна была стать денежно-финансовая стабилизация.
Два альтернативных проекта решения этих проблем в сентябре 1990 г. были переданы в Верховный Совет СССР. Один был подготовлен экономистами С.С. Шаталиным и Г.Я. Явлинским, другой - Л.И. Абалкиным и Н.И. Рыжковым. Демократически избранный высший орган власти после долгих обсуждений по поводу проектов никакого решения не принял - экономическая реформа в очередной раз была «торпедирована», и страна встала на порог реального финансово-экономического банкротства. Дефицит государственного бюджета с 1985 по 1990 гг. увеличился с 14 до 92 млрд руб.; золотой запас, соответственно, сократился с 2400 до 240 т; денежная эмиссия возросла с 4 до 40 млрд рублей. Деньги, предназначенные для выплаты зарплаты, поставлялись на предприятия, как правило, прямо с фабрик Гознака; «денежный навес» достиг суммы 100 млрд рублей [6, с. 6; 8, с. 348; 9, с. 144]. В этих условиях руководство страны, продолжая отдавать приоритет проведению административно-политических преобразований (формирование президентской формы правления, изменение системы международных отношений, подписание нового союзного договора) вынуждено было вернуться к вопросу о необходимости реализации серьезных мер в области экономики и, прежде всего, проведения денежной реформы.
14 января 1991 г. на посту председателя совета министров СССР Н.И. Рыжкова сменил министр финансов СССР В.С. Павлов. 22 января 1991 г. вышел указ президента СССР «О прекращении приема к платежу денежных знаков госбанка СССР достоинством 50 и 100 рублей образца 1961 г. и ограничении выдачи наличных денег с вкладов граждан». «Павловская реформа» предполагала изъятие из обращения двух самых крупных денежных купюр - 50- и 100-рублевых; при этом граждане должны были обменять их в сберкассах в рекордно короткий срок - 3 дня - и лишь в размере среднемесячного оклада; все безналичные деньги населения (вклады) подлежали «замораживанию», то есть могли обналичиваться с серьезными ограничениями.
Расчет реформаторов был прост - большинство людей физически не успеет обменять свои купюры, и за счет этого сократится наличная денежная масса, что позволит уменьшить ее дисбаланс с количеством товаров. Этой же цели должно было способствовать параллельное повышение цен в государственной розничной торговле. Нет смысла более подробно анализировать это запоздалое мероприятие, которое было похоже на пародию денежной реформы 1947 г., проведенную министром финансов СССР А.Г. Зверевым в гораздо более сложных, послевоенных условиях. Население страны восприняло мероприятия нового премьера как прямое ограбление - государство, лишившее его товаров, теперь покушается еще на зарплату и сбережения. Денежно-финансовая «кавалерийская атака» В.С. Павлова явилась последней каплей, переполнившей чашу терпения народа.
Началом прямых действий против власти стала мартовская забастовка шахтеров с требованиями повышения зарплаты, отставки М.С. Горбачева, роспуска Верховного Совета СССР, национализации имущества КПСС. Параллельно начался фактический и юридический распад единого государства. Вслед за Прибалтикой и Украиной о суверенитете заявили Молдавия, Грузия, Татарстан, Якутия, Абхазия. Были выдвинуты предложения об образовании «Сибирской республики», «Дальневосточной республики», «Енисейской республики». Кульминацией всех этих процессов явились события 19-21 августа 1991 г., фактически похоронившие СССР вместе с его социально-экономической и политической системой.
Выводы из вышесказанного могут быть следующими. История прокладывает себе дорогу, в основном, двумя способами - или реформы, адекватно решающие проблемы общественного развития, или народные революции. В свое время французская аристократия (в противоположность, например, английской или скандинавской) намертво вцепилась в свои привилегии и была сметена народной революцией в конце XVIII в. Аналогичная судьба постигла российскую правящую элиту в начале ХХ в., компрадорские режимы в ряде арабских стран в начале XXI в. Советская номенклатура, искавшая пути совершенствования «сталинской» модели социализма в 1950-е - 1960-е гг., в конечном счете качнулась в сторону консерватизма («стабильности»), вцепившись в окаменелые догмы, во многом служившие оправданием ее привилегий. Однако этот выбор еще не был окончательным. В середине 1980-х гг. новое поколение советской правящей элиты проявило готовность к реформированию и вполне могло предотвратить народную революцию. Стереотипы предыдущих десятилетий, а также фактор личности в истории не позволили реализоваться этому варианту (в свое время не родился «советский» Ф.Д. Рузвельт или Дэн Сяопин). Советское руководство во главе с М.С. Горбачевым в своей реформаторской деятельности «поставило телегу впереди лошади» - стало «преобразовывать» государственно-политическую систему, не обращая серьезного внимания на необходимость реформирования экономики и, прежде всего, денежно-финансовой системы. Результатом явилась народная революция, которая вполне закономерно ликвидировала Советский Союз и, практически, всю систему реального социализма.
Революционное крушение советского строя отбросило нашу страну далеко в противоположном направлении - в сторону неограниченного рыночного либерализма. Опыт последнего 20-летия показывает, что эта модель столь же тупиковая, как система тотально-государственного «социализма». Приведенный материал свидетельствует, что наиболее перспективной в наше время представляется экономическая модель, сочетающая государственно-плановое начало с наличием независимых товаропроизводителей, развитой денежно-финансовой системой и всеми необходимыми атрибутами рыночной экономики.
денежный финансовый перестройка
Список литературы
1. Абалкин Л.И. Опираясь на уроки прошлого // Коммунист. 1987. № 16. С. 8-17.
2. Аргументы и факты. 2005. 2 ноября.
3. Берхин И.Е. История СССР (1917-1971 гг.). М.: Высшая школа, 1972. 728 с.
4. Ежегодник Большой Советской Энциклопедии. М.: Сов. энциклопедия, 1986. Вып. 30. 575 с.
5. История России: учеб. / А.Ю. Дворниченко, Ю.В. Тот, М.В. Ходяков. М.: Проспект, 2010. 480 с.
6. Киселев Л. Триумф и трагедия русского золота // Красноярский рабочий. 1995. 20 мая.
7. Малышев А.И., Таранков В.И., Смиренный И.Н. Бумажные денежные знаки России и СССР. М.: Финансы и статистика, 1991. 496 с.
8. Медведев Р.А. Советский Союз. Последние годы жизни. Конец советской империи. М.: АСТ; Полиграфиздат, 2010. 637 с.
9. Пихоя Р.Г. Москва. Кремль. Власть. Две истории одной страны. Россия на изломе тысячелетий (1985-2005). М.: Русь-Олимп; Астрель; АСТ, 2007. 554 с.
10. Русский рубль: два века истории: XIX-XX вв. М.: Прогресс-Академия, 1994. 336 с.
11. Седельников В.Г. Восстановление финансово-денежной системы СССР в послевоенный период // Вклад сибиряков в Великую победу: тез. докл. науч.-практ. конф. Красноярск, 1995. С. 168-172.
12. Уманский Л.А., Шаболдин С.С. Годы труда и побед (1917-1987): попул. справочник. М.: Политиздат, 1987. 368 с.
13. Шахназаров Г.Х. С вождями и без них. М.: Вагриус, 2001. 592 с.
14. Шмелев Н.П. Авансы и долги // Новый мир. 1987. № 6. С. 142-158.
15. XXVII съезд Коммунистической партии Советского Союза (25 февраля - 6 марта 1986 г.): стенографический отчет: в 3-х т. М.: Политиздат, 1986. Т. 2. 320 с.