Однако другие персонажи произведения, в целом положительные, близкие автору, далеко не так однолинейны. Их характеры сложны, на протяжении повествования такие герои, ошибаясь и сомневаясь, изменяются. Они являются одновременно и носителями некоей аллегорической тенденции, и воплощением того или иного периода мифологической истории, и реальными людьми. Неслучайно большая часть повести посвящена теме поисков истины, когда велика роль возникающих в сознании ведущих персонажей неоднозначных вопросов, размышлений, передающихся в канве повествования с помощью разв?рнутой несобственно-прямой речи. Вс? это прида?т произведению психологическую достоверность - созда?тся особое пространство человеческой души, духовных поисков. Так, например, обширен, полон вопросов, восклицаний и предположений монолог Эну, размышляющего о сущности мироздания, загадочности и красоте земли, морской пучины и зв?здного неба, об истоках вечной жизни Нау: «Сколько жив?т на земле Нау? Или она вечна, как скалы, холмы и скалистые берега? Ведь она состарилась… Значит, жизнь и время накладывали на не? свой отпечаток. Если она помнит время первых людей, то как же она стара…» [Там же, с. 36]. Так в сознании Эну возникает мысль о парадоксальности сочетания в Нау вечного, бессмертного начала и е? старости, делающей героиню обыкновенной, реальной женщиной. Эта загадка будет мучить Эну едва ли не всю его жизнь. Она же станет предметом размышлений других героев и источником их сомнений.
Необычно совмещение в образе главной героини вечного начала, внутренней гармонии с внешним обликом старой, увядшей женщины - такое эстетическое противоречие в е? описании напоминает образ горьковской героини Изергиль. Женщины когда-то прекрасные, созданные для любви, большей частью рисуются писателями дряхлыми, внешне безобразными. Однако если героиня А. М. Горького - обыкновенная женщина, потратившая жизнь на бесплодные поиски собственного счастья и от этого превратившаяся в некое подобие смерти с е? «ч?рными ямами» вместо щ?к, «сморщенным носом» и «сухими потрескавшимися губами», то Нау Ю. Рытхэу - воплощение Матери-Природы, охраняющей своих детей от сил смерти. И потому она жив?т до тех пор, пока существует уважение к силам мироздания. Е? внешние дряхлость и безобразие - результат не поисков личного благополучия, а жертвенности. Став человеком на пороге рождения рода, она приобретает истинно человеческие качества, становится обыкновенной стареющей женщиной. Тем самым, будучи героиней романтической, воплощением самой природы, Нау связывает своим существованием людей и естественную среду обитания, служит неким гарантом этой связи. Сочетание романтического и обыденного становится у писателя важнейшим концептуальным при?мом, подч?ркивающим идею родственности всего сущего.
Идея всеобщей взаимосвязи и ответственности человека за судьбу природы явилась одной из главных во многих произведениях национальных писателей последней четверти ХХ века, что неоднократно подч?ркивалось в современных исследовательских работах. Так, например, В. К. Сабирова, размышляя о своеобразии хронотопа романов известного прозаика Ч. Айтматова, делает заключение об их ведущей идейной направленности: «…Человек нес?т зло окружающей его природе, люди обречены, если не изменятся. Человеку надо помнить не о том, что он представитель какой-то социально-этнической группы, а о том, что он - Человек, отвечающий за всю Вселенную» [11, с. 179].
Небольшое по объ?му произведение Ю. Рытхэу настолько ?мко и в содержательном, и в стилевом аспектах, что по сей день подвергается различным толкованиям в критике, представляет несомненный интерес для дальнейшего всестороннего изучения. Оно органично вплетается в ряд лучших образцов русской философской экологической прозы 70-х годов ХХ века. Образы его главных героев Нау и Рэу архетипически значимы, сопоставимы с воплощающими природное начало образами-символами произведений Ч. Айтматова («После сказки» - Рогатая мать-олениха), В. Астафьева («Царь-рыба» - царь-осетр), В. Распутина («Прощание с Мат?рой» - сказочный хозяин и «царский листвень»), Н. Шундика («Белый шаман» - Моржовая матерь)... В то же время перед нами книга, так или иначе впитавшая в себя тенденции другого направления литературы - неоромантического, что ещ? раз свидетельствует о многосторонности творческих исканий северного прозаика, богатстве и многогранности его художественного дара.
Список литературы
1. Васильева И. В. Феномен неоромантизма в художественной культуре России ХХ века: дисс. … к. культурологии. М., 2011. 190 с.
2. Власенко А. Н. Юрий Рытхэу. М.: Сов. Россия, 1988. 160 с.
3. Горький А.М. Рассказы: 1892-1906. М.: Правда, 1984. 496 с.
4. Епанчинцев Р. В. Мифологизация северной природы в прозе О. Куваева // Русская речь. 2008. № 3. C. 31-34.
5. Луков В. А. История литературы. Зарубежная литература от истоков до наших дней. М.: Академия, 2003. 512 с.
6. Пахсарьян Н. Т. Неоромантизм // Культурология: энциклопедия в 2-х томах. М.: РОССПЭН, 2007. Т. 2. 1184 с.
7. Роговер Е. Поздние романы Юрия Рытхэу [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ.ru/neva/2007/4/ro16.html (дата обращения: 12.06.2014).
8. Рытхэу Ю. Когда киты уходят: повести и рассказы. Л.: Советский писатель, 1977. 336 с.
9. Рытхэу Ю. Сон в начале тумана: роман. Магадан: Книжное издательство, 1988. 502 с.
10. Рытхэу Ю. Уроки гражданственности // Новый мир. № 1. С. 243-245.
11. Сабирова В.К. Дискурс хронотопа в романистике Чингиза Айтматова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2014. № 7 (37). Ч. I. С. 176-179.
12. Шпрыгов Ю. М. Юрий Рытхэу: Истоки и эволюция творчества. Магадан: Книжное издательство, 1979. 144 с.