Большие надежды vs. утраченные иллюзии: герой-читатель в современном немецком романе (на материале произведений Б. Шлинка «Чтец» и Й. Шимманга «Новый центр»)
Биктимиров В.Э.
Аннотация
Данная статья посвящена исследованию современной немецкоязычной прозы в аспекте проблем саморефлексии литературы. Утверждается, что среди множества жанровых инвариантов метаромана существует роман о чтении, сюжетная организация которого строится вокруг изображения читательской деятельности литературного героя. Чтение книг уподобляется обряду инициации: герой обращается к литературному произведению как источнику сакрального знания, способному предоставить ему ответы на волнующие его вопросы. В процессе знакомства с литературой персонаж стремится извлечь нравственные уроки из книг, использовать их как способ познания себя и внешнего мира. Такой вариант развития действия присутствует и в романах «Чтец» Бернхарда
Шлинка и «Новый центр» Йохена Шимманга, чьи произведения послужили материалом для статьи. Творчество двух писателей сближают, с одной стороны, приверженность традициям послевоенной литературы, а с другой стороны, обращение к металитературной мысли. Цель статьи - проанализировать функционирование образа героя-читателя в романах Б. Шлинка и Й. Шимманга. Методология в решении поставленной цели носит синтетический характер. Среди методов, в опоре на которые выполняется исследование, используются интертекстуальный, историко-культурный и сравнительно-исторический методы. Доказывается, что и Б. Шлинк, и Й. Шимманг воспроизводят в своих произведениях классическую мифологию книги, согласно которой художественная словесность - это неотъемлемый элемент просвещения и совершенствования человека.
Однако названные авторы интерпретируют вопрос о роли литературы в жизни по-разному. Если Б. Шлинк показывает позитивное влияние литературы на свою героиню, то Й. Шимманг на примере читательской деятельности своих персонажей разрушает утопическую мысль о гуманистической действенности литературы, подвергая сомнению идею ее состоятельности в роли культуросозидающей практики. Результаты проведенного анализа не только позволяют осветить особенности литературного процесса в Германии ХХ-ХХ1 вв., но и обозначить перспективы дальнейших исследований, в частности изучение поэтологических особенностей романов о читателе.
Ключевые слова: герой-читатель; литературная авторефлексия; романы; тема чтения; немецкая литература; немецкие писатели.
Abstract
Great expectations vs. lost illusions: a hero-reader in a modern german novel (Based on the Works of B. Schlink Der Vorleser and J. Schimmang Neue Mitte)
Biktimirov V.E.
The article is devoted to the study of modern German-language prose in the aspect of the problems of self-reflection of literature. It is argued that among the many genre invariants of the metanovel there is a novel about reading, where the plot organization is built around the image of the reading activity of a literary hero. Reading books is likened to the rite of initiation: the hero turns to a literary work as a source of sacred knowledge, able to provide him with answers to his questions. In the process of getting acquainted with literature, the character endeavors to draw moral lessons from books, to use them as a way of understanding oneself and the outside world. The similar development of action is found in the novels Der Vorleser by Bernhard Schlink and Neue Mitte by Jochen Schimmang, that served as material for the article. The creativity of two writers, on the one hand, brings together a commitment to the traditions of post-war literature, and on the other hand, appears to be an appeal to metaliterary thought.
The purpose of the article is to analyze the functioning of the image of the hero-reader in the novels of B. Schlink and J. Shimmang. The methodology of the study is synthetic. The methods of the study include intertextual, historical-cultural and comparative-historical methods. It is proved that both B. Schlink and J. Shimmang reproduce the classical mythology of the book, according to which literary literature is an integral element of enlightenment and human perfection. However, these authors interpret the question of the role of literature in life in different ways. If B. Schlink shows the positive influence of literature on his heroine, while in J. Schimmang's example the utopian idea of the humanistic effectiveness of literature is destroyed, casting doubt on its consistency in the role of cultural-creating practice. The results of the analysis not only illustrate the features of the literary process in Germany of the XX-XXI centuries, but also outline the prospects for further research, particularly the study of the poetological features of novels about the reader.
Keywords: hero-reader; literary autoreflection; novels; topic of reading; German literature; German writers.
шлинка шимманг герой-читатель авторефлексия
Наша статья посвящена романам, предметом изображения в которых является рефлексия о чтении, субъектом которой является литературный герой. До настоящего момента деятельность читателя неоднократно становилась предметом осмысления в теории литературы, в частности в работах представителей немецкой рецептивной эстетики (die Rezeptionsдsthetik). Так, Вольфганг Изер отметил необходимость изучения процесса коммуникации читателя и художественного текста: «Эстетический отклик <...> должен быть проанализирован с точки зрения диалектических отношений текста, читателя и их взаимодействия. <...> он [эстетический отклик] задействует творческие и рецептивные способности читателя для того, чтобы заставить его скорректировать и даже дифференцировать собственный фокус» [Izer 1978] (перевод наш - В.Б.). В ходе чтения, по В. Изеру, в сознании человека происходит конструирование особых смыслов, осуществляемых посредством работы двух механизмов: воображения и субъективного опыта читателя. Результатом такого синтеза становится формирование ценностных понятий, приобретение новых знаний и интерпретация произведения. Данное «сотрудничество» может осуществляться не только реальным человеком, но и литературным героем, стремящимся использовать уроки литературы в собственной жизни.
Изображение деятельности читателя связано прежде всего с феноменом литературной авторефлексии, нашедшей свое частное воплощение в такой жанровой разновидности металитературы, как метароман. На сегодняшний момент метароман описывается в науке как текст о создании текста («роман о романе»), где главным героем является автор-демиург. В то же время, исследователи выделяют и такой тип метаромана, в котором повествование связано не с описанием процесса творчества, а с описанием рефлексивной деятельности персонажа. Ключевой фигурой в подобных текстах является герой-читатель, стремящийся использовать литературный опыт в процессе познания себя и окружающего мира. В прозе о чтении автор акцентирует внимание на выяснении «взаимоотношений между литературой и ее реципиентом» [Турышева 2010: 72]. Следовательно, проза о чтении манифестирует «философию бытия человека в реальности, смысловое содержание которой в его сознании не в последнюю очередь формирует художественная словесность» [там же].
В настоящей работе мы проанализируем образ героя-читателя на материале романов современных немецкоязычных авторов: «Чтец» (Der Vorleser, 1995) Б. Шлинка и «Новый центр» (Neue Mitte, 2011) Й. Шимманга.
Творчество Бернхарда Шлинка (Bernhard Schlink, р. 1944) и Йохена Шимманга (Jochen Schimmang, р. 1948) продолжает традиции послевоенной литературы (Nachkriegsliteratur). Оба писателя выбирают в качестве фона для своих романов широкую историческую панораму: Б. Шлинк описывает процесс судебных разбирательств 1970-1980-х годов, в ходе которых решался вопрос о причастности немцев к массовому геноциду еврейской нации; Й. Шимманг переносит действие своего романа в будущее, изображая альтернативный путь духовного и общественно-политического развития послевоенной Германии, наполненной атмосферой всепоглощающего хаоса и неизвестности. Современное поколение немецких писателей не только вновь открывает страницы национальной истории, но и ставит вопросы о возможных путях развития общества. Апелляция к немецкой истории является одной из магистральных черт немецкоязычной литературы Новейшего времени, что неоднократно фиксировали как историки литературы, так и писатели. Так, например, Гюнтер Грасс в лекции по случаю получения Нобелевской премии по литературе отметил, что, «когда в Германии провозглашался „Eine Stunde Null“ („час ноль“, конец послевоенного времени), - в последний раз это было десять лет назад, когда пала Берлинская стена и единство Германии зафиксировали на бумаге, - всякий раз нас снова настигало прошлое» [Грасс 2000].
Роман Бернхарда Шлинка «Чтец» посвящен ключевой проблеме немецкой литературы конца ХХ столетия - теме непреодоленного прошлого (unbewдltigte Vergangenheit). По справедливому замечанию А.И. Борозняка, возникший в 1950-х годах курс на преодоление прошлого - это программа «„общенационального извлечения уроков“ из истории „Третьего рейха“» [Борозняк 2001: 19], призыв к «моральному очищению, к восприятию и осмыслению правды о фашизме и войне» [там же]. Подобное движение было реализовано в политике, юриспруденции, в том числе и в культуре (кинематографе, живописи, литературе). Об этом писал и сам Б. Шлинк в своей критической работе «Роль права в преодолении прошлого» (Die Bewдltigung von Vergangenheitdurch Rech, 1998), в которой он акцентирует внимание своих соотечественников на вопросах о коллективной вине нации, о внутреннем конфликте молодых немцев и сложности их нравственного выбора: осудить или принять вину родителей, совершивших преступления под знаменем национал-социалистической партии.
Традиционно произведение Шлинка рассматривают в аспекте изучения проблемы «человек и война», что отразилось в работах как зарубежных [Donahue 2001; Niven 2003], так и отечественных ученых [Шары- пина 2012; Платицына 2015]. Центральной эстетической проблемой романа, находящей свое воплощение в особой сюжетной организации, является взаимодействие человека с художественным словом. Чтение литературы, ее осмысление в изображении Шлинка схоже с обрядом инициации: герой обращается к литературному произведению как источнику сакрального знания, способному предоставить ему ответы на волнующие его сознание вопросы. В процессе знакомства с книгой персонаж стремится извлечь нравственные уроки из литературы, использовать их как способ познания себя и внешнего мира. Такой вариант развития действия, который мы будем называть сюжетом о чтении, присутствует и в произведении Б. Шлинка «Чтец».
Героиню романа Шлинка - Ханну Шмиц - сложно назвать героем-читателем в точном значении данной характеристики. Героиня, как впоследствии во второй части произведения узнает главный герой шлинковского романа Михаэль Берг, безграмотна. Согласно точке зрения Г.В. Кучумовой, в романе реализуется «архетипическая модель чтения вслух» [Кучумова 2010: 28]. Благодаря совместному читательскому труду Михаэль знакомит Ханну с образцами классической литературы - от «Эмилии Галотти» Г.Э. Лессинга до романа Л.Н. Толстого «Война и мир».
Михаэль Берг и Ханна Шмиц представляют собой бинарную пару искушенного и наивного читателя. Героиня Шлинка не ищет сакрального смысла в текстах и не старается постичь авторский замысел; напротив, Ханна «слушает» литературу, воспринимая ее на глубоком эмоционально-личностном уровне: «Она была очень внимательной слушательницей. По ее смеху, презрительному фырканию, гневным восклицаниям или просто отдельным репликам было ясно, с каким вниманием следит она за развитием сюжета, как было понятно и то, что Эмилию с Луизой она считает просто дурочками» [Шлинк 20X6: 47]. Михаэль выступает в роли проводника Ханны в мир словесного искусства, подобно Вергилию из «Божественной комедии» Данте Алигьери. Юноша скрупулезно, с особым вниманием подбирает тексты для своей возлюбленной, которые, по мысли героя, не оставят ее равнодушной к сюжетным коллизиям и перипетиям.
Важно отметить, что процесс чтения перерастает не просто в знакомство с художественной литературой, а в особую церемонию («Чтение вслух, душ, занятия любовью, а потом еще немножко нежностей в постели - таков был теперь неизменный ритуал наших свиданий» [Шлинк 20x6: 47]), содержание которой - передача опыта от одного субъекта к другому. Герои совершают равноценный взаимообмен: если Михаэль вводит Ханну в сферу литературного творчества, то Ханна в свою очередь знакомит юношу с миром естественного порядка взаимоотношений мужчины и женщины. Многократная смена ролей героев позволяет «автору поочередно высвечивать то одну фигуру чтеца, то другую. При этом мужская перспектива повествования в романе акцентирует значимость в постмодернистской культуре именно роли „культурного“ чтеца, интерпретатора новой реальности» [Кучумова 20X0: 28].
Изображение процесса чтения («слушания») у Шлинка созвучно идеям Ролана Барта о чтении как удовольствии. В эссе «Удовольствие от текста» (Le plasir du texte, 1973) французский теоретик отмечает, что «текст-удовольствие - это текст, приносящий удовлетворение, заполняющий нас без остатка, вызывающий эйфорию; он идет от культуры, не порывает с ней и практикой комфортабельного чтения» [Барт X989: 471].
Развивая концепцию «текста-удовольствия» и «текста-наслаждения», Барт выделяет две группы текстов: к первой группе он относит тексты классической литературы, а ко второй - произведения модернизма. Примечательно, что повествователь в «Чтеце» выбирает для чтения тексты исключительно из фонда классической литературы: «По-моему, выходить за рамки прозы Кафки, Фриша, Йонсона, Бахман и Зигфрида Ленца, чтобы обратиться к экспериментальной литературе, то есть такой, где нет сюжета <...> это было не интересно ни мне, ни Ханне» [Шлинк 2016: 187]. Выбор Михаэля обоснован тем решением, что «экспериментальная литература» сложна как с точки зрения ее восприятия на слух, так и с точки зрения ее интерпретации. Кроме того, такая литература, по мысли Р. Барта, вызывает «чувства потерянности, дискомфорта (порой доходящие до тоскливости); <...> расшатывает исторические, культурные и психологические ценности, воспоминания» [Барт 1989: 471]. Чтение литературы подобного рода предназначено в первую очередь для искушенного читателя, но не для читателя, не имеющего достаточного эстетического опыта, которым и является Ханна.
Личностный характер восприятия литературы Ханной получает свое дальнейшее развитие во второй части романа, действие которой строится вокруг судебных разбирательств по делу о жертвах Холокоста. Героиня Шлинка боится сделать свою неграмотность достоянием общественности, что вынуждает ее признать вину за преступления, которые она не совершала. Находясь в заключении, Ханна начинает учиться читать, прослушивая аудиозаписи, предоставленные ее бывшим возлюбленным. По словам надзирательницы тюрьмы, «она [Ханна] научилась читать благодаря вам. Она брала из библиотеки книги, которые вы наговаривали на кассеты, и следила по тексту - фраза за фразой, слово за словом» [Шлинк 2016: 209]. Примечательно, что первой книгой, по которой Ханна обучается чтению и правописанию, является поэма «Одиссея» Гомера. Шлинк воспроизводит общеизвестное суждение о том, что Античность - это колыбель европейской цивилизации и культуры. Ханна буквально обращается к истокам становления словесности, проходя путь интеллектуального просвещения шаг за шагом - от первооснов к современности.