Речь Иова, а затем и самоманифестация Божества направлены на раскрытие несоответствия между ничтожеством твари и действиями Творца, между совершенством и всемогуществом Бога и имеющейся для Него ценностью человека. Вопросы Иова, на которые никто не может дать ответ, дают понять, что первопричиной существования и мира, и отдельного человека является ценность Другого, ради которого Бог добровольно самоуничижается. Сколь бы абсурдным ни было сосуществование Бога и человека, оно имеет место быть, поскольку бытие подчинено желаниям Творца, обладающего абсолютной свободой. Еще более ясным самоуничижение творца предстает в акте манифестации в конце книги. Вызывая Бога на суд, Иов признавался, что не поверит, если всесильный Бог заговорит с ним -- ничтожеством, и в то же время мысленно рисовал себе эту ситуация, ясно представлял свои чувства, и понимал, что только сдерживание Богом Его сил позволит Иову начать спор. Обращение Бога к Иову в конце книге делает очевидным позицию Творца. Еще раз процитируем Элиеза Берковича о том, чем является для Бога и человека их встреча:
Человек может выдержать Присутствие Бога только потому, что Бог как бы сокращает свою трансцендентность. Можно сказать, что Бог «отказывается» от себя, чтобы дать существовать человеку. Для того чтобы Встреча состоялась, человек должен быть самим собой и обладать определенной свободой; если так, он должен быть свободен также и отказаться от Встречи [6, с. 62].
Поскольку Иов в полной мере осознавал собственный риск и понимал безграничность Божественной свободы, его желание лицом к лицу встретиться с Богом можно считать необходимым свободным шагом, на который отвечает Господь и тем самым проявляет свой интерес и любовь к человеку.
Безусловно, невинный страдалец Иов восстал бы против любого из людей, изменивших вере в Творца и Избавителя. Он до конца сохраняет свою преданность Богу и подтверждает молениями, просьбами и даже проскальзывающей в словах уверенностью в милосердии Божьем. Как становится ясным из представленного разбора текста книги Иова, каждый акт Божественного вмешательства в жизнь мира и человека следует рассматривать как в т. ч. и проявление необъяснимой Божественной любви к своему созданию, даже если она сводится к причинению ему мук.
Для лучшего понимания вышеизложенного сравним позицию ветхозаветного страдальца с позицией иудеев и христиан, переживших трагедию Холокоста. Для иудаизма непосредственное переживание ужасов и последующее осмысление случившегося подтолкнуло к переосмыслению традиционных ответов на вопрос о зле и страданиях: «Волдыри Иова вновь появились в наше время и распространились намного больше, чем раньше. Сейчас друзья- утешители, а не Иов, чувствуют себя ошеломленными и стоят, разинув рты, в недоумении» [7, с. 39]. Холокост указал -- неизвестно, что страшнее -- быть или не быть среди Его народа. Одним из выводов теологии после Холокоста, выраженных Р. Рубинштейном, была необходимость признания «смерти Бога» и конца традиционных представлений о Нем, другим -- призыв Э. Факенхайма к восприятию трагедии Холокоста в качестве нового этапа богочеловеческих отношений, подобного Исходу и Синайскому откровению, как единственно возможного пути постижения невозможного [14].
Вместе с иудаизмом вопрос о теодицее после Холокоста был поставлен и в христианстве. Одной из предложенных концепций стала «теология смерти Бога», в которой, исходя из созвучной Иову предпосылки ужаса от совместного существования Бога и человека, богословы приходят к противоположным с библейским страдальцем выводам. Поскольку ситуация сосуществования Бога и человека неразрешима для последнего, уйти должен Бог. Основанием жизни христианина, в соответствии с концепцией радикального христианства, является исповедание веры в абсолютный характер боговоплощения -- естественного следствия Божественной любви, и в подлинную смерть Бога на кресте, освободившую человечество от власти Бога и поставившую перед ним вопрос реализации его свободы [1, с. 20-30]. В попытке объяснить трагедии XX в. кардинально противоположный вывод из христианской доктрины боговоплощения делают Ю. Мольтман и К. Китамари. С их точки зрения, через творение, воплощение и крестную смерть боль Бога открывается нам как Его природная характеристика. Нет ничего в человеческом опыте, чего не было бы в опыте Божественном. Даже опыт богооставленности известен Богу, поскольку не только Иисус переживает оставленность Отцом, но и Отец переживает оставленность Сыном [16]. Боль Бога, таким образом, сближает его с человеком и разрушает возведенные ранее границы человеческого и Божественного.
Отметим, что и иудейская, и христианская концепции смерти Бога, отказ от исповедания Его богом или же желание «не будить» Бога абсурдны и невозможны для Иова по своей сути. Свидетельство тому -- отказ от совета жены проклясть Бога и умереть. Супруга Иова в данном случае выступает в согласии с представлениями Сатаны о том, что страдания заставят Иова отказаться от верности Творцу. Верность Иова Богу в данном случае выступает как принятие реальности сложности и неоднозначности богочеловеческих отношений, в которых Творец может беспричинно посылать праведнику страшнейшие несчастья. Позиция, занимаемая Иовом на протяжении всей книги, полностью исключает вариант сознательного выхода из этих отношений с Богом. Принятие позволяет герою книги, наряду с Всемогуществом Творца увидеть Его любовь к своему созданию, тайну которой оказывается невозможно постичь. Слова Н. А. Бердяева: «...в Боге есть страстное томление и тоска по человеку» [5, с. 159], на наш взгляд, полностью созвучны тому, что открывается Иову через факт его страданий. Преданность Иова Богу становится ответом на Божественную любовь. Вероятно, вся речь Иова есть обещание любить Бога, остаться с Ним, соглашение на возможность переживания ужаса и мучений, исходящих от Его личности. Словно успокаивая Творца, Иов подтверждает свое стремление быть с любящим его Богом: «И тогда Ты позовешь, а я отвечу, ибо о творении рук Своих Ты затоскуешь» (Иов, 14: 15).
Рассказ книги Иова о любви Бога и человека предшествует христианскому утверждению примата личности над природой и исповеданию страдающего Бога. Библейская книга о невинном страдальце содержит в себе свидетельство о добровольном вступлении на путь любви и превосходстве этого устремления над всеми иными, о том, что «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4: 18). Как продолжение разговора о любви человека и Бога из книги Иова для нас звучат слова Петра и Иисуса: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли Меня? и сказал Ему: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя...» (Ин. 21: 17)
Литература
1. Альтицер Т. Смерть Бога. Евангелие христианского атеизма / пер. с англ. Ю. Р. Селиванова -- М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2010.
2. Ассман Я. Египет -- теология и благочестие ранней цивилизации / пер. с нем. Т. Баскаковой. -- М.: Прицельс, 1999.
3. Афанасьева В. К. Я открою тебе сокровенное слово. Литература Вавилонии и Ассирии. -- М.: Художественная литература, 1981.
4. Бен-Шломо Й. Философия иудаизма. -- URL: http://www.machanaim-2.org/ machanaim/philosof/vved_fil/1_predst.htm (дата обращения: 23.11.2019).
5. Бердяев Н. Смысл творчества. -- М.: АСТ, 2010.
6. Беркович Э. Бог, человек и история / пер. с англ. М. и Л. Китросские. Иерусалим: Маханаим, 2010.
7. Бирнбаум Д. Зло и Бог. В еврейском контексте. -- М.: Издательские решения, 2018.
8. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. Избранные работы / пер. с нем. и англ. В. Руднева. -- М.: Территория будущего, 2005.
9. Емельянов В. В. Предфилософия Древнего Востока как источник нового философского дискурса // Вопросы философии. -- 2009. -- № 9. -- C. 153-163.
10. Клочков И. С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. -- М.: Наука, 1983.
11. Книга Иова / пер. А. С. Десницкого -- URL: http://desnitsky.ru/wp-content/ uploads/2015/01/Job_sch.pdf (дата обращения: 23.11.2019).
12. Крамер С. История начинается в Шумере. -- М.: Наука, 1965.
13. Кьеркегор С. Повторение. -- М.: Лабиринт, 1997.
14. Мюнц К. Холокост, иудаизм и память / пер. с нем. Д. Розенфельд -- URL: http:// www.jcrelations.net/.3023.0.html? L=7&page=17 (дата обращения: 23.11.2019).
15. Соколов П. А. Библейский Иов и шумерский страдалец // Сборник трудов кафедры библеистики Московской духовной академии. -- 2018. -- № 5. -- С. 67-79.
16. Moltmann J. The Crucified God. The cross of ^rist as the foundation and criticism of christian theology. -- URL: http://uwerosenkranz.net/?p=2282 (дата обращения: 23.11.2019).
17. Raz Y. Reading Pain in the Book of Job // The Book of Job Aesthetics, Ethics, Hermeneutics / ed. by L. Batnitzky and I. Pardes. -- Berlin: De Gruyter, 2014. -- P. 77-97.
18. Scarry E. The Body in Pain. The making and unmaking of the world. -- New York: Oxford University Press, 1985.