Материал: blum

Этот принцип в конце XIX в. не встретил всеобщего одобрения, и значительня часть зарубежных ученых категорически возражала против него даже после закрепления его в действую-

21

щем уголовном законодательстве, полагая, что он направлен на непомерное расширение пределов действия национального уголовного закона.

Один из защитников пассивного персонального принципа, Эли утверждал, что поданные каждого государства должны пользоваться правом на всякую защиту и покровительство со стороны своего государства во время пребывания их за границей, в том числе и на уголовно-правовую защиту⁶⁹. В тридцатых годах XX в. эту же точку зрения обосновал Р. Гиппель; он сетовал на то, что в германском уголовном законодательстве того периода пассивный персональный принцип не был закреплен⁷⁰. Однако еще в начале XIX в. против самой идеи индивидуальной защиты в Австрии выступил С. Йенулл, который полагал, что каждое государство охраняет не только своих, но и чужих граждан. Он приравнивал иностранцев во время их пребывания в этом государстве ск своим подданным (Schutzgenossen, zeitliche Unterthanen)⁷¹. В конце XIX в. категорически против этого принципа высказался Ф. Шварце. Он полагал, что для данного принципа нет никакого юридического основания. За преступления, совершенные за границей и направленные против подданных чужого государства, должно карать государство места совершения преступления, поэтому защита со стороны того государства, подданным которого являются потерпевшие, по его мнению, более смахивает на месть, чем на справедливость. Если иностранное государство не наказывает своих граждан зч посягательство на интересы чужих ему граждан, то государство, подданными которого являются эти граждане, должно иными путями заботиться о защите этих граждан, например, порвав дружеские отношения, соответственно предупреждать своих граждан и др. Однако нет никакого правового основания, по мнению Ф. Шварце, поставить иностранца перед судом данного государства только потому, что органы власти его собственного государства, которые обязаны были привлечь его к ответственности, этого не сделали; наоборот, предоставление такого правомочия следует рассматривать как посягательство на чужой суверенитет⁷².

В настоящее время пассивный персональный принцип закреплен в уголовном законодательстве ряда буржуазных государств⁷³.

Особый интерес с позиции пассивного персонального принципа представляет дело Каттинга (Cutting), широко комментированное в литературе по международному праву⁷⁴.

В конце XIX и в начале XX вв. в науке уголовного права стал обосновываться универсальный принцип, или принцип все-

мирного права. (Universalitätsprinzip, Weltrechtsprinzip, System der Weltrechtspflege, Systeme de l'universalite, Systeme de l'ubiquite du droit penal, competence universelle, prmcipe uni-versel, principio della universalitä). Основные положения этого принципа были высказаны еще в знаменитом труде Г. Гроция «О праве войны и мира»⁷⁵. Наиболее четко универсальный принцип был сформулирован в XIX в. в трудах А. Бульмеринга⁷⁶ и Р. Моля⁷⁷. Универсальная теория уже в XIX в. имела много приверженцев: в Германии и Австрии ее защищали, кроме Р. Моля и А. Бульмеринга, Р. Шмид, Ф. Шварце, П. Гельшнер, Г. Ламмаш, Э. Уллманн, Ф. Мартиц, С. Иенулл и др⁷⁸; во Франции — Ж. Ортолан⁷⁹; в Италии — Ф. Каррара, К. Бруса⁸⁰; в России универсальный принцип защищал Н. Д. Сергеевский¹⁵¹ и в какой-то мере Н. С. Таганцев; последний противопоставлял этот принцип всем прочим, которые называл «эгоистическими» теориями⁸². Наиболее подробный анализ универсального принципа дается во французской литературе⁸³.

Сущность универсального принципа состоит в том, что каждое государство имеет право наказывать любое лицо, совершившее преступление, невзирая на место совершения преступления и гражданство преступника, т. е. любое государство может осуществить свою юрисдикцию над любым находящимся в его пределах преступником, независимо от того, где и против кого он совершил преступление. Исходным положением сторонников этой теории является признание того, что правопорядок — это достояние всех государств, что лицо, «посягнувшее на интересы одного из государств, в силу существующей солидарности интересов всех государств и общности их духовных и материальных интересов своим деянием породило право государств на солидарную защиту правопорядка, ибо все государства, как члены международного союза, в одинаковой мере заинтересованы в том, чтобы правопорядок поддерживался не только у них, но и в других государствах.

Наиболее категоричные защитники универсального принципа полагали, что каждому государству должно быть предоставлено право наказывать за любое преступление, независимо от того, какого характера это преступление, кто и где его совершил. Однако большинство сторонников универсального принципа пыталось ограничить его осуществление⁸⁴.

Два видных русских ученых в области международного права Ф. Мартене и Д. Никольский отметили, что эта теория имеет «решительное преимущество перед всеми другими «по возвышенности своей основной мысли»⁸⁵; она «стоит на возвышенной точке зрения — универсального господства порядка и

23

права»⁸⁶. Некоторые из сторонников универсального принципа формулировали его положения, исходя из идеи «абсолютной справедливости», усматривая в преступлении нарушение «абсолютной правды», которую обязаны охранять все государства. Само государство признавалось «орудием осуществления абсолютной справедливости»⁸⁷.

Вполне понятно, что такое обоснование универсальной теории действия уголовного закона в пространстве не имеет ничего общего с наукой и меньше всего соответствует действительной служебной роли государства в конце XIX и начале XX вв. в эпоху кризиса капиталистической системы/ На самом деле эта теория была нужна буржуазным государствам вовсе не для утверждения идеи «абсолютной справедливости», а для объединения своих усилий в подавлении организованного движения рабочего класса и деятельности его революционных партий. Растущее самосознание и сплочение рабочих масс во всем мире было тем «монстром», на которого стремились обрушить весь арсенал государственного принуждения и репрессий буржуазные теоретики уголовного права. Буржуазное государство — машина классового подавления, названная буржуазными идеологами орудием осуществления «абсолютной справедливости» и должно было в соответствии с завуалированной программой сторонников универсального принципа выполнить отведенную ему роль — карать на основании своих законов любое оказавшееся в его территориальных пределах лицо за любое преступление, где бы оно ни было совершено.

Поэтому универсальный принцип подвергался справедливой критике со стороны советских ученых. Они вскрыли классовую сущность этой теории и показали, что в действительности означает понятие «единого общего правопорядка», о котором так пекутся буржуазные юристы, о каком «единстве культурных государств и народов» идет речь⁸⁸.

В советской уголовно-правовой литературе справедливо указывалось и на использование в реакционных целях универсального принципа представителями движения по унификации уголовного законодательства в конце XIX и начале XX вв. Теорией буржуазного уголовного права, отражающей тенденцию к унификации, проповедовался «унитаризм» — призыв к теоретическому перемирию, необходимому длч лучшей организации уголовной самообороны буржуазного государства, апеллировалось к «интернационализму». Один из выдающихся советских ученых, посвятивший свои труды критике реакционных идей буржуазного уголовного права, А. Н. Трайнин в тридцатых годах вскрыл конкретные источники общего стремления империалис-

24

тических стран к унификации уголовного законодательства, показал, что ни одна из конференций по унификации уголовного законодательства в действительности совершенно не занималась вопросами общеуголовкой преступности, что и так называемые «общечеловеческие преступления» (delicta juris gentium) — пиратетво, подделка денег, государственных ценных бумаг и банковых билетов, торговля рабами, торговля женщинами и детьми, торговля наркотиками и порнографическими произведениями, также не были теми деяниями, для борьбы против которых, действовала вся унификационная машина, хотя на конференциях по унификации уголовного законодательства и в монографических исследованиях корифеев унификацион-ного движения этим преступлениям уделялось 'непомерно большое внимание.

Коммунизм — вот враг, против которого было направлено острие унификационной деятельности. Массовые политические выступления были основной проблемой, стоящей в центре уни-фикационного движения. Посягательства на господствующий социальный строй объявляются актами, обосновывающими интернациональное уголовно-правовое вмешательство⁸⁹.

Поскольку в определенные исторические периоды в универсальном принципе воплощались враждебные трудящимся космополитические идеи, направленные против государственного суверенитета и независимости народов, выражались идеалы международной реакции, стремление объединить и еще больше унифицировать всю систему буржуазного уголовного законодательства и еще больше усилить его роль как орудия подавления сопротивления трудящихся масс, постольку советские ученые отвергали универсальный принцип как неприемлемый и давали научно-обоснованный отпор его идеологам⁹⁰. Однако при оценке применения этих учений в конкретной исторической обстановке следует соблюдать марксистский подход. «Метод Маркса состоит прежде всего в том, — писал В. И. Ленин, —■ чтобы учесть объективное содержание исторического процесса в данный конкретный момент, в данной конкретной обстановке, чтобы прежде всего понять, движение какого класса является главной пружиной возможного прогресса в этой конкретной обстановке...»⁹¹

Победа советского государства в Великой Отечественной войне изменила соотношение сил на мировой арене. В период все возрастающего влияния социалистической системы, несмотря на всевозможные происки империалистической реакции, все большее значение приобретают новые мирные и демократические принципы международного права, а также демократк-

ческие принципы уголовного права в отношениях между государствами, в том числе в отношении пространственных пределов действия национальных уголовных законов⁹². Наряду с этими, многие ранее существовавшие принципы наполняются новым содержанием, служат иным целям и потому заслуживают иной оценки. Так же по-иному следует оценивать в нынешних исторических условиях т. н. универсальный принцип.

Сторонники универсального принципа действия уголовного закона в пространстве давно уже отказались от идеи создания всемирного уголовного кодекса как невыполнимой.

Следует отметить, что многие буржуазные ученые конца XIX и начала XX вв. отвергали универсальный принцип в его «универсальном» понимании, однако из других соображений, — главным образом сугубо правовых. Против него высказалась значительная часть немецких, австрийских и французских ученых⁹³. На недостатки универсального принципа указал русский профессор С. В. Познышев⁹⁴, а Ф. Мартене — на его неосуществимость⁹⁵. Таким образом, большинство буржуазных авторов рассматривало универсальный принцип как вспомогательный, для осуществления которого должно быть достигнуто международное общение-. Чем больше будет развита общность правовых воззрений у народов, тем более обеспечено будет преследование опасных для всего международного союза преступлений.

Даже наиболее рьяные сторонники универсальной теории, такие, как Р. Моль, Ф. Каррара и др., называют ее «теорией будущего», пригодной для того времени, когда все государства достигнут полного развития, когда существенные противоречия и особенности будут сглажены и все народы будут жить приблизительно одинаковой жизнью, тогда общность и солидарность интересов получит свое осуществление.

В настоящее время уголовное законодательство западноевропейских государств, как и государств других континентов, а также большинство ученых капиталистических стран признают универсальный принцип в весьма ограниченном объеме, в пределах заключенных международных конвенций о борьбе с отдельными видами преступлений, затрагивающих общие интересы всех государств⁹⁶.

На VII конгрессе Академии сравнительного правоведения в 1966 г. в Упсале универсальный принцип выдвигался в качестве дополнительного. Отмечалось, что охрана общих для всех государств интересов требует согласованности действий в борьбе с теми преступлениями, в отношении которых заключены международные соглашения. В рамках этих соглашений и

должно применяться национальное законодательство любого государства, независимо от того, где и кем совершено преступление.

Следует отметить, что в позитивном праве зарубежных государств универсальный принцип в настоящее время используется только в отношении т. н. «врагов человечества», к которым с давних времен принято относить пиратов, лиц, торгующих рабами и женщинами, лиц, посягающих на средства международного общения, а также подделывающих денежные знаки.

В последние годы заключен целый ряд новых конвенций по борьбе с преступлениями, посягающими на международный правопорядок, однако редкие из них утвердили универсальный принцип действия уголовного закона в пространстве.

В первой половине XX в. буржуазной наукой уголовного права начал выдвигаться принцип представительной, заменяющей, или репрезентативной, компетенции (principe de la competence par representation, Grundsatz stellvertretender Strafrechtspflege, stellvertretendes Strafrecht) в качестве самостоятельного принципа действия уголовного закона в пространстве.

Под принципом представительной компетенции понимается применение национального уголовного закона к находящимся на территории этого государства иностранцам, совершившим за границей преступления, не посягающие на интересы данного государства или его граждан и не рассматриваемые международными соглашениями в качестве посягательств на международный правопорядок.

Такое расширение пространственных пределов действия национального уголовного закона не укладывалось в рамки уже известных принципов действия уголовного закона в пространстве. Оно не может быть обосновано интересами данного государства, потому что преступление не совершается в пределах его территории, не совершается его гражданами, не направлено против интересов этого государства и его граждан.

Как самостоятельный принцип представительной компетенции впервые был сформулирован И. Колером в 1917 г.⁹⁷. Этот принцип был закреплен в действующем уголовном законодательстве многих государств и был признан многими авторами (хотя и не всеми), имеющим право на самостоятельное существование. Э. Гафтер считал, что принцип представительной ком¹ петенции является результатом несостоявшейся выдачи преступника. Применяется уголовный закон страны, в которой находится преступник, однако это государство не осуществляет свою собственную карательную власгь; оно берет на себя обя-

27

занность преследовать преступника в интересах другого государства⁹⁸.

На этих же позициях стоял целый ряд ученых первых десятилетий XX в., например, Ф. Мей л и" и К. Штосе¹⁰⁰. Этот принцип поддерживается многими учеными Западной Европы и во второй половине XX в.¹⁰¹ Так, Г. Майер утверждает, что принцип представительной компетенции предполагает применение национального уголовного закона к так называемым новым гражданам, т. е. лицам, ставшим гражданами данного государства уже после совершения ими преступления за границей, а также к лицам, которые в соответствии с законами данного государства и заключенными соглашениями подлежат выдаче, но не выдаются в силу различных условий и обстоятельств. /Он считал, что в интересах цивилизации следует применять уголовные законы страны, в которой преступник задержан, и на их основании осуществлять уголовную юрисдикцию, не давая возможности преступникам оставаться безнаказанными. При этом обязательным условием осуждения в данной стране |Г. Майер признавал наказуемость такого деяния также по законам места его свершения¹⁰².

Однако, в начале XX в. высказывались и серьезные возражения против утверждения принципа представительной компетенции, точнее, не столько против положений этого принципа и вытекающих из него практических выводов, сколько против его теоретического обоснования.

Указывалось, что положения гражданского права о представительстве вряд ли можно применить к международному праву, субъектами которого являются государства. Представительство предполагает наличие поручения или полномочия со стороны представительного лица, а такое поручение может быть выражено в договоре. Кроме того, представитель может иметь лишь столько прав, сколько их имеет представляемое лицо, т. е. государство-представитель должно будет применять законы представляемого, что, по мнению Д. Никольского, недопустимо. Поэтому он приходит к выводу о несостоятельности теории представительной компетенции¹⁰³.

Н. С. Таганцев также считал невозможным найти такое юридическое положение, которое обосновало бы право верховной власти одного государства быть представителем другого государства в отправлении правосудия. Еще менее обоснованным в этом случае, по мнению Н. С. Таганцева, является отказ от применения иностранных уголовных законов, материальных и процессуальных¹⁰⁴.

В настоящее время многие буржуазные ученые признают

28

принцип представительной компетенции пригодным для современных условий, но только в качестве дополнительного принципа¹⁰⁵.

Более всего принцип представительной компетенции приближается к универсальному, так как наказание применяется к преступнику на основании национальных уголовных законов государства только потому, что преступник оказался на территории данного государства. Принцип представительной компетенции возник только в силу того, что на данном этапе развития государств невозможно признать универсальный принцип в полном объеме, т. е. нельзя применять свои уголовные законы ко всем преступлениям, совершенным за границей, если это не обусловлено международными соглашениями, хотя бы двухсторонними. Принцип представительной компетении закреплен в уголовном законодательстве многих современных буржуазных государств и предполагает применение национального уголовного закона в тех случаях, когда совершенное иностранцем за границей преступление по своему характеру должно повлечь его выдачу, но последняя не может быть осуществлена по той причине, что совершившее преступление лицо приобрело гражданство этого государства и в связи с этим не может быть выдано, или по той причине, что имелись инные фактические или правовые основания для невыдачи этого лица. В этих случаях государство, не выдавшее преступника распространяет компетенцию своего уголовного закона и на совершенные иностранцами за границей преступления, направленные против интересов иностранных государств или их граждан. Применяя свой уголовный закон по праву представительной компетенции, государство в этих случаях ставит применение наказания в зависимость от того, наказуемо ли деяние на месте его совершения, и в большинстве случаев требует при назначении наказания учитывать более благоприятный иностранный закон¹⁰⁶.

В XIX и в начале XX вв. был известен также покровительственный принцип, называемый режимом капитуляции. Он возник в период колониальных войн и создания полуколониального режима в ряде стран. Колонизаторы вводили в порабощенных странах свое законодательство, создавали специальное законодательство — только для местного населения, навязывали полуколониальным странам режим капитуляций.

Согласно покровительственному принципу действия уголовного закона в пространстве граждане империалистических государств за совершенные ими преступления в колониях или в странах с полуколониальным режимом отвечали не по законам

29

места совершения преступления, а по законам своего государства. Действие территориальных законов на них не распространялось. В зависимых странах колониальными державами создавались консульские суды. Так, французская система консульских судов была установлена на основании Закона от 28 мая 1836 г. Консульским судам были подсудны дела о преступлениях, совершенных французами на территории полуколониальных стран. Аналогичной была система консульских судов в Англии и других государствах¹⁰⁷.

Режим капитуляции начал отменяться с конца XIX в. В первой четверти XX в. он был отменен в большинстве зависимых стран.

В России действие уголовных законов на основании покровительственного принципа было отменено Великой Октябрьской Социалистической революцией. Советская власть с первых же дней своего существования провозгласила суверенность и равноправие всех государств в своих взаимоотношениях со всеми государствами •— большими и малыми, находящимися на более высокой или более низкой ступенях развития, исходя из принципов ленинской национальной политики.

С распадом колониальной системы и завоеванием свободы и независимости государствами Азии и Африки отпадает и действие уголовных законов империалистических государств в соответствии с покровительственным принципом.

Подводя итог историческому обзору учений о действии уголовных законов в прастранстве, следует отметить, что проблемами пространственного предела действия национального уголовного закона занимались ученые разных стран в течение столетий. Ими разрабатывались, утверждались, низвергались н вновь утверждались определенные положения, которые рекомендовались национальному и иностранному законодателю для использования при законодательном определении права применения уголовного закона в пространстве. В определенные исторические периоды отстаивался какой-то один из принципов, прочие отвергались как несостоятельные. Затем было признано невозможным решить всю проблему действия уголовного закона в пространстве с позиций только одного принципа, поэтому встал вопрос о том, какие принципы в их совокупности должны быть восприняты каждым из национальных законодательств, чтобы, обеспечить охрану интересов господствующего

30

класса и установленного им правопорядка от посягательств внутри страны и извне. Однако эволюция принципов действия уголовных законов в пространстве не имеет независимого, самодовлеющего характера. Она отражает соответствующие условия социально-экономического и политического развития государств, их задачи на определенном этапе развития. В настоящее время нет ни одной страны, в законодательстве которой был бы утвержден только один из рассмотренных принципов. В большей или меньшей мере в законодательстве всех государств нашли отражение несколько принципов, причем соотношение этих принципов и удельный вес каждого их них в уголовном законодательстве современных капиталистических государств различны. Поэтому анализ в этом плане национального уголовного законодательства современных государств представляет большой интерес.