В.Н. Ламздорф, сменивший Муравьева, сначала показался дипломату недружелюбно настроенным по отношению к Англии. По мнению Гардинга, это объяснялось страхом министра перед так называемой военной партией в российских придворных кругах. В своих мемуарах Гардинг описывает министра как довольно странного человека, очень маленького роста, в туфлях на высоких каблуках, очень бледного и практически лысого. "Как и все русские, - замечает дипломат, - он был увертливым, скользким в делах, но всегда учтивым, и он знал свое дело". Гардинг отмечает, что Ламздорф не предпринимал недружественных действий по отношению к Англии, а позже "стал другом, на которого можно было положиться в мирном решении всех вопросов" [Ibid., p. 73-74, 76].
Гардинг полагал, что выдающейся фигурой в российском правительстве в то время был министр финансов С.Ю. Витте: "Он был сильным, умным и беспринципным человеком с большими амбициями. Его манеры оставляли желать лучшего, но его взгляды были ясными и четкими, … Витте был озабочен российскими финансами и решительно выступал за мирную политику" [Ibid., p. 76]. Такая позиция открывала путь для поисков взаимопонимания.
В процессе сближения Гардинг возлагал основные надежды на императора Николая II, которого воспринимал как истинного англичанина по духу и горячего сторонника мира и дружбы между российской и британской державами. Он писал: "Император, если бы он был англичанином, был бы прекрасным примером английского джентльмена, а императрица, слегка застенчивая и скованная, любила Англию и была типичной англичанкой по своим вкусам. Языком, используемым в императорском семейном кругу, всегда был английский" [Ibid., p. 83]. По мнению дипломата именно под влиянием императора и его искреннего желания мира Ламздорф стал сторонником российско-британской дружбы. Император и его супруга, по словам дипломата, были единственными, кто не участвовал в выражении ненависти к Англии в годы невиданного всплеска англофобии [Ibid., p. 74].
Гардинг с восторгом вспоминал аудиенции в императорском дворце, теплый прием и дружеские беседы с царем. Во время одной из них после гулльского инцидента глаза Николая II "наполнились слезами, и он сказал, что никогда не допустил бы войны между Англией и Россией" [Ibid., p. 109-110]. Неизвестно, насколько искренней была вера Гардинга в дружеские чувства царя, но даже после попыток заключения российско-германского союза он попытался оправдать российского монарха: "…я действительно верил, что император никогда не понимал истинного значения предлагаемого ему договора" [Ibid., p. 118].
В материалах Гардинга нет абстрактных рассуждений о характере русского народа, общих оценок России как соперника и партнера. Описывая людей, с которыми ему приходилось взаимодействовать, он часто использует формулировки "как все они", "как и все русские". На этой основе можно воссоздать облик партнера по дипломатическому взаимодействию, существовавший в восприятии дипломата и определявший его действия. Противная сторона виделась ему сложной и неоднозначной, часто непредсказуемой, не всегда искренней. Но среди ее представителей были люди, с которыми можно было иметь дело.
Гардинг не без оснований полагал, что его работа в Санкт-Петербурге во многом способствовала сближению двух стран. "В момент, когда я покидал Россию, - писал он, - острая враждебность к Англии в прессе исчезла, …у меня было чувство удовлетворения оттого, что все признали значительное улучшение отношений по сравнению с тем временем, когда я приехал в страну" [Ibid., p. 119].
Итак, Гардинг был одним из тех, кто в начале XX в. сформулировал идею о необходимости англо-российского соглашения по средневосточным вопросам.
Обдумывая положение Англии на международной арене, Гардинг пришел к выводу о значимости германской угрозы и потребности в создании противовеса в виде сближения с Россией. Работа в Персии и России дала ему необходимый опыт для разработки плана такого сближения. Он воочию видел масштабы российской экспансии в Персии, отрицал продуктивность британской наступательной политики и признавал возможным определение сфер влияния в этой стране. С точки зрения Гардинга, разрешение англо-российского конфликта в Персии путем соглашения создавало атмосферу определенности в среднеазиатском регионе, обеспечивало безопасность Индии и давало Англии свободу действий. Оно полностью меняло характер отношений между двумя великими державами и вело к формированию нового соотношения сил на международной арене.
Список использованной литературы и источников
1. Ввведение в теорию международных отношений: учебное пособие / отв. ред. А.С. Маныкин. М.: Изд-во МГУ, 2001. Сергеев Е.Ю. Иная земля, иное небо…: Запад и военная элита России (1900- 914 гг.). М.: Ин-т всеобщей истории РАН, 2001. 282 с.
2. Хвостов В.М. История дипломатии. М.: Госполитиздат, 1963. Т. 2. 820 с.
3. British documents on foreign affairs: rep. and papers from the Foreign office confidential print / gen. ed. Kenneth Bourne and D. Cameron Watt. Univ. publ. of America, Cop. 1983. Vol. 1-6. Vol. 2. XIX. Pt. 1. From the mid-nineteenth century to the First World War. Ser. A. Russia, 1859-1914 / ed. Dominic Lieven. 425 p.