" Текст ограничен во времени и пространстве" [Там же, с. 134].
Выделенные виды категории информативности были рассмотрены выше. Очевидно, что СПИ тесно связана с категорией подтекста (глубины). Подтекст определяется как дополнительная информация, " которая возникает благодаря способности читателя видеть текст как сочетание линеарной и супралинеарной информации" и рассматривает подтекст как такую организацию СФЕ, " которая возбуждает мысль, органически не связанную с пресуппозицией или импликацией" [Там же, с. 46]. " Подтекст ? это своего рода Їдиалог? между содержательно-фактуальной и содержательно-концептуальной сторонами информации; идущие параллельно два потока сообщения один, выраженный языковыми знаками, другой, создаваемый полифонией этих знаков в некоторых точках сближаются, дополняют друг друга, иногда вступают в противоречия" [Там же].
Еще одной семантической категорией у И.Р. Гальперина выступает пресуппозиция, которая близка по своим характеристикам к подтексту. Однако подтекст существует в СФЕ, в то время как пресуппозиция заключается в отдельном предложении. " Пресуппозиция это те условия, при которых достигается адекватное понимание смысла предложения" [Там же, с. 44]. Именно по средствам пресуппозиции выделяется подтекст. " Подтекст же явление чисто лингвистическое, но выводимое из способности предложений порождать дополнительные смыслы благодаря разным структурным особенностям, своеобразию сочетания предложений, символике языковых фактов" [Там же].
И.Р. Гальперин подчеркивает, что не все категории обязательно присутствуют во всех текстах. Он описывает лишь таксономию категорий текста, т.к. иерархия возможна только при анализе конкретного текста.
2. Анализируя новизну теории текста И.Р. Гальперина, важно отметить, что до сих пор эта теория рассматривается как одна из ведущих в отечественной лингвистике текста. Для этого есть ряд оснований. Вопервых, в этой концепции рассмотрены все аспекты текста (онтологический, гносеологический, лингвистический, прагматический и психологический). Во-вторых, разработанная классификация видов информации служит основанием многих последующих работ, т.к. является одной из самых непротиворечивых. Хорошо проработанной также представляется таксономия текста.
3. Спецификация данной теории собственно и отражается в изложенных выше параметрах, а именно содержании и новизне. Основным выводом из этого может послужить отнесение данной теории к грамматической парадигме теорий текста. Такая специфика работы также может прослеживаться в ее воспроизводимости. Последователями идей И.Р. Гальперина являются многие лингвисты. Непосредственное развитие его взглядов можно наблюдать в работах З.Я. Тураевой [6].
4. Несмотря на то, что концепция текста И.Р. Гальперина имеет много последователей, мы все же можем наблюдать некие затруднения в ее понимании. Рассматривая текст как явление лишь письменного языка, И.Р. Гальперин придерживается узкой трактовки данного понятия. Автор не утверждает об автономии письменной и устной форм языка, однако все положения в его концепции это доказывают, что, конечно же, несовместимо с современными лингвистическими исследованиями, в которых чаще рассматривается устная и письменная речь как взаимосвязанные явления. Для концепции И.Р. Гальперина такое рассмотрение вполне логично в связи с определением текста (приведенного выше), на которое ориентирована вся работа.
Выделяя типы информации и сопоставляя СПИ и подтекст, мы можем прийти к выводу о неоднозначности трактовки данных явлений. Рассматривая подтекст как такую организацию СФЕ, " которая возбуждает мысль, органически не связанную с пресуппозицией или импликацией" [3, с. 44] И.Р. Гальперин говорит об организации текста. Это наводит на мысль, что подтекст рассматривается как аспект формальной организации текста, однако исследователь относит данную категорию текста к семантической. Далее И.Р. Гальперин вводит понятие СПИ, которое противопоставляется понятиям СФИ и СКИ. Такой подход вызывает несколько вопросов. Вводя термин СПИ, И.Р. Гальперин отделяет подтекст как часть семантической структуры текста, способ организации плана содержания текста, и информацию, передаваемую таким способом ? собственно СПИ. Вероятно, такое разграничение оправдано, но возникает сомнение по поводу возможности рассматривать СФИ, СКИ и СПИ как понятия одного ряда, т.к. СФИ и СКИ могут быть противопоставлены по качественному основанию, а СПИ противопоставляется им по способу представления информации в тексте. Не совсем ясен также механизм возникновения подтекста. Подтекст то определяется, как взаимодействие СФИ и СПИ, то только как СПИ. Также И.Р. Гальперин непоследователен в определении того, кто создает подтекст. Иногда для этого служит организация текста, в других случаях этому служит сам читатель. Обе точки зрения имеют своих сторонников, однако их объединение не является доказательным.
Существенным положением концепции И.Р. Гальперина является выделение общих и частных категорий текста, особенность первых состоит в том, что они свойственны всем типам текстов, а специфика вторых ? в том, что они могут быть обнаружены лишь в определенных типах текста [2, с. 52]. Следует отметить, что содержательные категории текста явно или неявно сориентированы на художественный текст как текстовый прототип, что вряд ли может быть бесспорным при составлении систематизированной концепции текста, относящийся ко всем типам текста. Тем не менее, работа И.Р. Гальперина на сегодняшний день попрежнему остается одним из самых полных и глубоких исследований проблемы текста.