Группа может усиливать или ослаблять религиозный характер применяемых мер в связи с изменением обстановки или своей численности. Например, в отношении исламского движения Узбекистана, получающего финансовую поддержку из Ирана, Пакистана, Саудовской Аравии и Турции, утверждается, что оно изменило направленность деятельности, перешло от борьбы с несправедливостью внутри страны к подстрекательству исламских экстремистов к глобальному джихаду [7, с. 267]. Подобные смены ориентиров, кстати, не всегда приветствуются членами религиозных организаций: в частности, имеются свидетельства появления разочарования у кашмирских боевиков в связи с тем, что религиозная борьба, в которой они участвуют, стала вестись в интересах Пакистана. [7, с. 134-137].
Трансформация - одна из наиболее важных особенностей религиозных террористических групп. Поэтому надо пристально следить за изменениями форм проявления и направленности их активности.
В числе подлежащих решению проблем в данном аспекте следует выделить фиксацию процесса пересечения группами границы между секулярной и религиозной деятельностью, который многие аналитики считают также важнейшим шагом при определении размеров отдельной группы и масштабов ее деятельности.
С помощью непосредственного наблюдения необходимо выявлять тенденции к превращению религиозных групп в опасные, применяющие насилие террористические ячейки. Своевременно обнаруживать перегруппировку задач или средств их деятельности, влияющих на наступление опасных последствий.
В природе религиозного терроризма имеются различия, зависящие от районов, в которых он осуществляет свою деятельность. Некоторые аналитики проявляют большой интерес к изучению этого феномена, применяя различные методы с учетом географической местности, где действуют религиозные группы.
Можно также произвести разграничение, отделив «религиозные» особенности террористических групп от их «секулярных» особенностей.
Религиозный терроризм и секулярный терроризм имеют различные системы ценностей, механизмы оправдания своих действий и концепции морали. Для религиозных террористов насилие является божественным долгом. Такое насилие, по их убеждению, является оправданным и необходимым с моральной точки зрения. Это дает основания для проведения широкой дискуссии относительно того, правомерно ли характеризовать акции некоторых групп как террористические или нет. Например, Эспозито полагает, что можно провести различие между исламским терроризмом и исламской деятельностью, когда мы говорим, например, о «ХАМАС» или «Хезболле» [4].
Характерными особенностями религиозного терроризма являются:
- повышенная религиозная мотивация;
- искренняя преданность своей религии;
- идентификация себя с исполнителем религиозной миссии, а не теракта;
- отнесение себя к избранным, ожидающим награду непосредственно от своего бога;
- четкое определение врага;
- использование простого, метафорического языка, с использованием библейских образов;
- преемственность традиций и соответствующих связей.
Важную теоретическое и практическое значение имеет проблема превращения молодых людей в религиозных террористов. Почему юноши и девушки становятся на путь террора, будучи просто приверженцами своей религии? Фукуяма считает, что возрождение религии связано с безличностью и духовным вакуумом либеральных потребительских обществ [5, с. 14]. В значительной мере практика подтверждает подверженность таким реакциям отдельной части молодежи с несформированными убеждениями, ограниченным жизненным опытом, неокрепшей психикой.
Целенаправленная психологическая обработка молодых людей, как правило, сопряжена с применением простого, метафорического, образного языка, успокаивающего с помощью формирования доступных и находящих отклик представлений об обществе, о судьбе, о мире, друзьях и врагах. Язык террористов полон повторяющихся формул и самогипнотических медитаций, которые направлены на понижение способности к самостоятельному индивидуальному суждению.
Такие характерные черты, как личный выбор и искренняя преданность, трансформируются в фанатизм, экзальтацию, стремление стать центром внимания, усиливаемые ощущением таинственности, конспирации, своей значительности, укрепляющими их экзотерическое измерение.
Главное состоит в том, что терроризм становится смыслом существования человека как долга перед богом и получения от бога награды. Психологический механизм становления потенциального террориста - это путь от заниженной самооценки, неуверенности к эмоционально окрашенной религиозной вере, необходимости исполнения воли бога на основе имевшейся и гипертрофически усиленной склонности к риску.
Террористов набирают среди тех, кто ощущает себя отчужденным в культурном, социальном или политическом отношении, бессильным повлиять на дела общества в конкретных жизненных ситуациях.
Религиозные террористы не считают себя террористами: с их точки зрения, они применяют насилие, чтобы выполнить то, что рассматривается ими как «обязанность, которой пренебрегли» в рамках традиционной религии.
Представляется, что в основе стратегии религиозного терроризма лежит внешне рациональная логика, которая с количественной и качественной точки зрения вызывает ассоциацию с целью демонстрации уязвимости и слабых позиций врага.
Качественная направленность религиозного терроризма состоит в нападении на символы культуры, представляющие ценности врага, чтобы вызвать кризис на уровне системы ценностей.
Количественная направленность религиозного терроризма состоит в активной демонстрации своей силы нападениями, чтобы психологически вызвать массовый ужас и дисбаланс на всех уровнях отношений и деятельности.
Склонность к более высокому уровню насилия и тщательный выбор целей, которые оказывают значительное влияние на население, становятся причинами роста религиозного терроризма. Однако в связи с ограниченностью доступа к оружию массового поражения гипотетический риск апокалипсических разрушений пока не предполагается.
Внутренний баланс в мусульманском мире на политическом и социальном уровнях, свидетельствует о том, что большинство мусульманских стран не будут оказывать полной поддержки террористам.
Отрезвляющий эффект произвели авиационные удары Воздушнокосмических сил России по объектам террористов в Сирии. Вместе с тем деятельность Исламского государства (ИГИЛ), массовое перемещение мусульман в Европу остаются факторами, дестабилизирующими международную безопасность и обусловливающими противодействие беженцам, нарушающим правила поведения европейского общества.
Религиозный терроризм демонстрирует активное стремление к быстрому обновлению и способность адаптироваться к новым сценариям деятельности, которую обеспечивает его значительная гибкость и выживаемость. В настоящее время он характеризуется глобальной активностью, основывающейся на сетевых организациях, не обязательно организуемых в иерархическую структуру, однако способных осуществлять много контактов и широко распространять свое влияние, возможностях доступа к большим ресурсам, технологиям, коммуникациям, финансам, что может способствовать и доступу к оружию, от химического до массового поражения.
Рассмотрение проблем идентификации религиозных террористов на основе обзора суждений экспертов по терроризму дает возможность выделить ряд характерных признаков опасной религиозной группы:
- апокалипсическое мышление и представление о том, что мир приближается к своему концу и что истинно верующие смогут насладиться желаемыми наградами в момент конца;
- харизматическое руководство, где лидер осуществляет власть над последователями религиозного экстремизма в духовной, эмоциональной и сексуальной сферах;
- демонизация и остракизм аутсайдеров, сопровождающиеся намеренной изоляцией в рамках замкнутого сообщества;
- организация вооружения, о чем обычно свидетельствует складирование оружия, ядов или оружия массового поражения.
При этом, по мнению большинства экспертов, доминирующим признаком опасности является апокалипсическое мышление [6; 8].
Обзор практики позволяет констатировать, что противодействие религиозному терроризму имеет свои особенности, как правило, в ситуациях, исключающих действенность силовых или дипломатических усилий.
Единая теория противодействия террористам, как и единый подход к налаживанию взаимодействия между силовыми структурами, обществом, церковью в борьбе с религиозным терроризмом, до настоящего времени отсутствуют. Так, контртеррористическая стратегия США опирается на устрашение и истощение, исходя из концепции, согласно которой для успешной борьбы с религиозным терроризмом необходимо принять тот же язык, что и террористы. Постоянные ссылки на такие фундаментальные ценности, как свобода и справедливость, завели столь далеко, что борьбу с терроризмом американцы стали называть новым крестовым походом. В отличие от США, контртеррористическая стратегия стран Европейского союза основывается на переговорах, финансовых и судебные мерах. Но и эти меры оказываются недостаточными, поскольку в них не учитывается этический компонент религиозного терроризма.
Основная проблема состоит в уточнении и конкретизации потребностей и поиске адекватных возможностей противодействия религиозному терроризму, обоснования действенного механизма контртеррористической деятельности.
Изменения в антитеррористических подходах уже происходят в некоторых странах. Так, в Италии обновленное судебное определение терроризма позволяет расширить рамки этого понятия до включения в него такого аспекта, как привитие моральных ценностей и принципов. Если насаждаемые террористами учения подпадают под категорию «теория террора», то в этом случае могут быть приняты адекватные правовые меры.
Разумеется, на практике это весьма деликатная ситуация, поскольку арестовывать религиозного проповедника за тезисы, которые он внушает людям, в современных демократических обществах недопустимо без убедительных доказательств, что проповедуемое учение имеет структурированное подрывное содержание.
Часть гражданского общества европейских стран осуждает такой подход как вторжение в частную жизнь, способ слежки за гражданами. Подобная «толерантность» приводит к плачевным результатам. Отсутствие консолидированной антитеррористической позиции гражданских обществ в ЕС создало предпосылки для громких террористических актов с религиозной мотивацией во Франции, Швеции, других странах.
Вывод напрашивается сам собой: правительства, силы полиции и служб безопасности должны ускорить процесс криминологического обоснования эффективных правовых мер противодействия религиозному терроризму, обмена опытом сотрудничества и взаимодействия. Значительная роль в этом процессе принадлежит традиционным религиозным организациям, их международным связям, наработанным в ходе противодействия ИГИЛ и другим экстремистским и террористическим организациям.
Представляется необходимой и неотложной организация системы целенаправленного комплексного позитивного воздействия на умы молодежи, формирование ее конструктивной социальной ориентации, способной противостоять стратегии вербовки потенциальных смертников в ряды религиозных экстремистов и террористов.
Следует интенсифицировать научную разработку криминологических причин предрасположенности к терроризму со стороны части молодежи в психологической, социальной, экономической сферах.
Необходимо признать как гипотезу, что эта предрасположенность является результатом ощущения отчуждения, бесперспективности, чувства одиночества, социальной изоляции, незнания путей выхода из критической ситуации и может быть преодолена путем позитивного сотрудничества, социальной адаптации.
Нужно найти новые возможности для социальной интеграции, преодоления отчужденности, адекватные потребностям и ожиданиям нашего времени. Это позволит применить наиболее эффективную стратегию противодействия вербовке потенциальных террористов.
Если мы действительно желаем сохранить нашу молодежь и улучшить ее жизнь, следует заострить внимание на необходимости масштабных правительственных решений, отвечающих жизненно важным интересам нашего общества и национальной безопасности России. Эта совокупность основных интересов личности, общества и государства определяет национальные интересы России в области экономики, во внутриполитической, международной, оборонной и информационной сферах, в социальной области, духовной жизни и культуре. Содержание этого процесса нуждается в адекватной юридической форме, а также в специальных правовых средствах защиты, обеспечиваемых государством в интересах личности и общества.