АГИОГРАФИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В КНИГЕ ВОСПОМИНАНИЙ
МОНАХИНИ АМВРОСИИ (ОБЕРУЧЕВОЙ) «ИСТОРИЯ ОДНОЙ СТАРУШКИ»
монахиня амвросия старушка история
Н.В. Анашкина
Статья посвящена проблеме воплощения агиографической традиции в книге воспоминаний монахини Амвросии «История одной старушки». Литература такого характера входит в традиционный круг душеполезного чтения, содержащего духовно-нравственный потенциал, что чрезвычайно актуально в наши дни.
Воспоминания Александры Дмитриевны Оберучевой, впоследствии монахини Амвросии (1870-1944), имеют замечательно точное, характеризующее жизненную позицию автора название - «История одной старушки. Очерки из многолетней жизни одной старушки, которую не по заслугам Господь не оставлял своею милостью и которая считала себя счастливой всегда, даже среди самых тяжелых обстоятельств».
Характерной особенностью мемуарной литературы, которую отмечает в своей книге «О психологической прозе» Л. Гинзбург, является то, что литература воспоминаний, автобиографий, исповедей и «мыслей» ведет прямой разговор о человеке. Промежуточным жанрам, свободным от канонов и правил, издавна присущи широта и непринужденное отношение к читателю. Эти жанры подобны поэзии открытым и настойчивым присутствием автора.
Каков же образ автора, созданный на страницах произведения в мемуарной манере, для которой характерно сочетание свободы выражения с несвободой вымысла, ограниченного действительно бывшим? Образ в мемуаристике возникает в движении от данного единичного и конкретного к обобщающей мысли. В документальной литературе художественный символ имеет особую структуру.
По каким законам строится образ в мемуарах монахини Амвросии? Рассматривая характер построения художественного символа, мы приходим к выводу о том, что агиографический канон определил название, которое дает в предисловии к книге критик М. Кучерская - «житие».
Мы можем наблюдать живое воплощение святоотеческой традиции в жизни матушки Амвросии, неразрывную связь познания и уровня духовно-нравственного развития личности. Только высоконравственная личность способна познать истину. Идея самосовершенствования в этическом отношении составляет основной стержень всей православной святоотеческой традиции. Именно таким предстает жизненный путь монахини Амвросии.
Плодами деятельности по созданию и укреплению нравственности народа является существование в истории России целого сонма святых как высокоразвитых в нравственном отношении личностей.
Уклад жизни в родительской семье, детские годы в описании А.Д. Оберучевой напоминают житийные страницы. Отношение матери к детям как к вымоленному дару Божьему, стремление сохранить их детские души невредимыми от всего случайного и нечистого напоминает самой Александре Дмитриевне жизнеописание царевича Иоасафа, также ограждавшегося отцом от соприкосновения с болью и страданиями.
В доме Оберучевых благочестивым обычаем было ежегодное молебствие 23 января, в день памяти святого Геннадия Костромского. По обету матери вся семья и четырнадцатилетняя Александра ездили в Киев помолиться святым угодникам, что было связано с рождением детей. Александра Дмитриевна помнила, что мать скорбела об отсутствии детей в первые пять лет брака и молила Господа об их даровании.
«Ни на одну минуту мать не оставляла нас, - вспоминает матушка Амвросия, - она говорила тихо и мало, но каждое ее слово было для нас законом» [2, с. 15]. Свое внимание к детям, нежелание причинять огорчения мать объясняла так: «Впоследствии в жизни придется пережить много горя, а теперь мне хочется, чтобы дети ничем не огорчались, чтобы у них было весело на душе» [2, с. 15].
Чуткий педагог, мать удивительно настойчиво охраняет безмятежность детского мира, и дети платят ей любовью всю жизнь. Постоянное присутствие матери было укрепляющим и умиротворяющим началом в жизни детей. Хозяйство было в руках кухарки и няни, но дети не передоверялись в чужие руки никогда.
Почетного гостя, взявшего в руки гитару, просят не петь романса, чтобы дети не услыхали чего-либо недолжного. Монахиня Амвросия вспоминает, что сами они с братом никогда не шалили, им не рассказывали чего-либо страшного, напротив, мать стремилась перед сном рассказать всегда о чем-нибудь светлом. Мемуары монахини Амвросии хранят, как мы видим, драгоценные черты уклада русской православной семьи.
В семье Оберучевых невозможно было стать избалованными белоручками. Когда отец, боевой офицер, оставляет службу на Кавказе, чтобы поселиться в деревне, вся семья принимает участие в трудах и заботах по устройству дома и хозяйства. Полная посильных дел простая трудовая жизнь, по воспоминаниям мемуаристки, не тяготила детей. Мать всегда была довольна и детям это внушала, что делало радостной атмосферу в доме.
Примечательно, что, научившись писать, дети любимым занятием сделали списывание молитв в свои заветные тетрадочки. С детства молитва стала доминантой духовной жизни монахини Амвросии.
Образ матери в воспоминаниях Александры Дмитриевны является воплощением материнского идеала. «В ней было какое-то особое целомудрие, которое проявлялось в её словах и во всем её поведении. Все её стеснялись, остерегались при ней говорить что-либо лишнее или о ком-нибудь судить», - пишет мемуаристка [2, с. 16].
Воспоминания о детстве помогают понять, как формируется иерархия в устроении личности, где главным является принцип «троического единства» - дух-душа-тело. Дух есть то, что должно стоять на вершине иерархии и давать человеческому «я» устремленность высшему, стремлению к соблюдению человеком законов духовного мира, раскрываемых в христианских нравственных заповедях. Подобное устроение укрепляется в детской душе только личным примером родительской любви, семейного тепла, чистой и искренней атмосферой в доме.
Замечательно, что в этом отношении воспоминания детства Александры Дмитриевны сходны с обстановкой детства в жизни другой христианской подвижницы двадцатого столетия - греческой монахини Гавриилии Папайани (1897-1992), которая выросла в Константинополе в благочестивой семье. «Я чувствую, - писала в старости геронтисса Гавриилия, - что, несмотря на все испытания, выпавшие на мою жизнь, я была, как все мы, возлюбленным чадом Божиим и моих близких. Поскольку была самой младшей дома, отец, мать и братишки оказывали мне исключительную любовь, так и я от этой любви и примера научилась любить. Подумай, что я стала послушной в то время, как таковой не была, чтобы не огорчать их, и, кроме того, я поняла, что то, что они просили, было то, что требовалось» [3, с. 17].
Подобные же воспоминания о детских годах, оказавших решающее влияние на развитие его личности, приводит и другой молитвенник - монах святой горы Афон Паисий Эзнепидис (1924-1994). Он с глубокой любовью и уважением рассказывает о семье родителей, отличавшихся редкостным благочестием и евангельским странноприимством.
Именно эта атмосфера чистоты в доме способствовала воспитанию особой твердости характера, проявившейся в дальнейших жизненных испытаниях. А испытания выпали с избытком на долю и монахини Гавриилии, которая подобно А.Д. Оберучевой, избрала служение врача, и ставшая врачом душ и телес старца Паисия Афонского, а также Александры Дмитриевны Оберучевой и ее брата Михаила.
Брат и сестра Оберучевы предстают людьми долга, для которых как будто не существует проблемы выбора. В любой жизненной ситуации они не щадят себя и выбирают самый трудный жребий. Александра Дмитриевна избирает профессию врача, чтобы служить людям в самых глухих уголках России.
В Санкт-Петербургском женском медицинском институте, где преподавали светила медицины, Александра Дмитриевна получает блестящее образование, а революционный настрой времени, закруживший её однокурсниц, словно и не затронул её души и ума. Возможность учебы в медицинском институте была для Александры Дмитриевны счастьем. «У меня было такое чувство, как будто я входила в святой храм», - вспоминает мемуаристка о годах студенчества [2, с. 30].
Подобно святой семнадцатого столетия Иулиании Лазаревской, жившей в эпоху Смуты, матушка Амвросия не отказывается слушать и принимать мнение окружающих, но с удивительной твердостью противостоит духовной смуте, идёт порой одна против всех и вызывает этим только уважение непримиримых противников веры и благочестия, которые сама Александра Дмитриевна не скрывала. Дорожа возможностью получить профессию врача, необходимую людям, Александра Дмитриевна в дни студенческих забастовок одна является на лекции, вопреки угрозам «расправиться револьверами», и вынуждает профессоров выполнять свой долг и читать лекции, чтобы сохранить институт от закрытия из-за бунтовского поведения студентов.
«Существует мнение, что естественники - материалисты. Но из того, что я видела и пережила сама, могу утверждать обратное. Помню чувства, которые я испытывала, когда мы рассматривали под микроскопом строение живой клетки и ткани организма. Передо мной открывался особый мир, я удивлялась этому чудесному строению и невольно благоговела перед Создателем всего этого» [2, с. 32], - писала Александра Дмитриевна. Александра Дмитриевна не пропускает ни одной лекции по богословию, на которые мало кто из студентов ходил. «Не наука отвлекала от Бога, - делает свой вывод автор воспоминаний, - а пришли эти гимназистки и институтки настолько «умными», что не считали нужным проверить и дополнить свои знания» [2, с. 33].
Исключительная внутренняя цельность отличает А.Д. Оберучеву в каждом её поступке. Она едет служить врачом туда, где бедственное положение крестьян требует всех её душевных и физических сил. С раннего утра до позднего вечера она принимает больных из дальних деревень, а ночью едет по вызовам. Самоотверженное служение молодого доктора, завоевавшего любовь и полное послушание пациентов-крестьян, напоминает земскому чиновнику «Богомолье». Замечательно, что в тех же краях за несколько лет до Александры Дмитриевны служил земским врачом «мужицкий доктор» Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, будущий святитель Лука. Пути их пересеклись ещё раз в ссылке, когда архиепископ Лука благословил матушку Амвросию продолжать заниматься врачебной практикой, несмотря на иноческий чин.
Единственным врачом-женщиной оказалась Александра Дмитриевна на фронте Первой мировой войны, куда отправилась с целью помочь брату Михаилу, служившему на передовой. Среди чужих людей, в самых тяжелых фронтовых обстоятельствах доктор Оберучева остается верной себе, принимает на своё попечение самых тяжёлых раненых и заразных больных и, самоотверженно трудясь, поддерживает их духовно и спасает жизнь большинству подопечных в немыслимых условиях фронта, там, где отступают врачи-мужчины.
Бесстрашие и готовность забыть о себе идут в характере Александры Дмитриевны от горячей веры и постоянного укрепления молитвой. Именно доктор Оберучева видит, как нужна на фронте, у смерти на краю, духовная поддержка, церковная молитва, и первой помогает устроить алтарь для служения литургии полковыми священниками в день прославления святого Иоанна Тобольского. С радостью свидетельствует мемуаристка о патриотическом подъеме и мужестве как простых солдат, так и офицеров из самых аристократических семейств, которые, едва подлечившись, вновь рвутся на фронт.
Ради исполнения врачебного долга Александра Дмитриевна отказывает жениху, «хорошему врачу и замечательному человеку», объясняя, что профессиональное служение врача несовместимо с семейными обязанностями жены и матери. Личное благополучие всегда настораживало А.Д. Оберучеву, воспринималось ею как духовно расслабляющее, неполезное для души. Только в условиях предельного напряжения всех своих сил Александра Дмитриевна чувствует себя по-настоящему счастливой. В работе земского врача ей приходилось выезжать на эпидемии и самой быть готовой к заражению и возможной смерти. «В душе надо мне быть готовой к смерти. Мысли такие, а как вспомню эту ночь, у меня на сердце, как на Пасху, светло, радостно», - вспоминает доктор Оберучева один из первых таких выездов [2, с. 65].
Нежную любовь и привязанность к родителям Александра Дмитриевна сохраняет всю жизнь. Ничто не может удержать любящую дочь, когда в её помощи нуждаются престарелые родители. Она возвращается в Ельню, и маленький домик Оберучевых становится ковчегом спасения для страждущих, нуждающихся в сострадательной любви и врачебном уходе.
Благоговение перед личностью матери укрепляет матушку Амвросию и в выборе монашеского пути. В 1917 году она по благословлению духовника, оптинского старца Анатолия (Потапова), поступает в Шамординскую обитель. И здесь её, как всегда на жизненном пути, поддерживает молитва - основа монашеского делания.