Материализм утверждает, что мир познаваем. Процесс познания| идущий от ощущения, восприятия и представления к мышлению в понятиях, теоретическому мышлению, позволяет человеку ориентироваться в окружающей его действительности и соответственно этому строить свою практику. Чувственное и логическое лишь относительно самостоятельны, они взаимно дополняют друг друга. Процесс познания, как утверждает материализм, — это процесс, который в своем непрерывном развитии постоянно приближает человека к выработке объективной картины мира.
Конечно, всякий этап познания истины относителен, но движение человеческого познания по этим этапам ведет ко все более полному, глубо-кому знанию человеком закономерностей функционирования и развития окружающей действительности.
Мышления «вообще» не существует. Это лишь абстрактная категория - продукт обобщающей работы мозга. Мышление всегда конкретно. Во-первых, потому, что оно всегда осуществляется в определенной, конкретной форме. А во-вторых, потому, что мыслить «вообще» нельзя: мыслить всегда можно что-то конкретное. Этим «чем-то», как уже говорилось, может быть только природа, общество либо само мышление, то есть то, что и составляет предмет философии. Ничего другого не дано.
Текст – 3. А.С.Кармин, Г.Г.Бернацкий. Философия. 2-е изд. – СПб.,2009. С.18-21.
В ходе развития философии в ней исторически складываются различные области исследований, каждая из которых охватывает определенную совокупность взаимосвязанных проблем. Со временем эти области исследований превращаются в разделы философского знания — философские науки.
Уже в древности философы говорили, что в философском знании, как в курином яйце, можно выделить три основных слоя. Первый («желток») связан с вопросом: как следует жить? (т. е. как жить, чтобы жизнь была прекрасной?). Но для того чтобы найти ответ на этот вопрос, надо сначала ответить на другой: как устроен мир, в котором люди живут? Это составляет второй слой философского знания («белок»). А для получения знаний о мире необходимо решить третий вопрос: как познавать мир? Решение его образует еще один слой философского знания («скорлупа»). Научить людей правильно жить — это главная цель философии. Но чтобы добраться до желтка, нужно прежде всего разбить скорлупу — подобно этому в философии, по мнению древних, начинать надо с третьего вопроса, от него переходить ко второму и только затем, на основе решения их обоих, — к первому.
Поиски ответов на указанные вопросы привели к формированию трех ветвей философского знания: 1) о людях и обществе, о жизни человека и делах человеческих, 2) о природе, об окружающем людей мире, 3) о познании, мышлении. В дальнейшем за философией осталось исследование лишь исходных (или, что то же самое, конечных) оснований, на которые опираются всевозможные научные знания в каждой из этих ветвей. В результате образовались три главных раздела философского знания.
1. Исследованием общих принципов, форм и методов человеческого познания занимается гносеология (теория познания).
2. Основные принципы бытия, определяющие устройство мира, изучает онтология (теория бытия).
3. Исходные принципы, правила, нормы, которыми должны руководствоваться люди в своих делах и поступках, устанавливает этика (теория морали), аксиология (учение о ценностях, т. е. о том, что люди ценят, — например, добро, справедливость, истина, красота, польза и т. д.), социальная философия (теория общественной жизни).
Состав философского знания, однако, этим не исчерпывается. Наряду с указанными тремя основными отраслями философского знания, где сосредоточены его наиболее фундаментальные проблемы, в различных областях человеческой деятельности также возникают вопросы, касающиеся их предельных оснований и потому имеющие философский характер. Поэтому в процессе развития культуры возникают и другие философские науки.
• Логика — наука о формах и способах рационального мышления.
• Философия и методология науки — наука о методах и формах научного познания.
• Философия истории — наука, изучающая общие принципы объ¬яснения хода человеческой истории и исторического познания.
• Философская антропология — наука, ставящая своей задачей по¬нять, что есть человек, какова сущность человека и человеческого бытия.
• Эстетика — наука, изучающая эстетическое отношение человека к действительности и художественную деятельность людей.
К философским наукам обычно относят такие теоретические исследования, в которых формулируются и анализируются основные идеи, понятия и принципы каких-либо отдельных форм или сфер человеческой жизни и деятельности. Например: философия культуры, философия религии, философия права, философия искусства, философия техники, философия физики, философия биологии и т. п. Говорят также о философии творчества, философии рынка, философии денег и т. д. Подобного рода «частные философии» возникают тогда, когда ощущается потребность разобраться в предельных основаниях какой-либо формы человеческой деятельности. Процесс образования отдельных философских наук продолжается и в наши дни. Всякий раз, когда выделяется более или менее целостный «клубок» проблем, появляется почва для формирования новой философской науки (учения, теории), нацеленной на установление и исследование общих принципов построения знаний об этих проблемах’.
Различные философские дисциплины не отгорожены друг от друга непроходимыми границами. Есть немало философских проблем, которые так или иначе затрагиваются сразу несколькими дисциплинами. Например, вопрос о ценностях освещается — в разных аспектах — не только в аксиологии, но и в философии культуры (культурные ценности), в этике (добро как ценность), в эстетике (красота как ценность) .
Важное место в составе философского знания занимает история философии. Можно даже сказать, что философия и история философии — это в некотором смысле одно и то же. Ибо история философии и есть философия, обрисованная в ее историческом развитии . Нельзя разобраться в философии, не изучая ее истории.
В истории философии было немало философов, прославившихся своими трудами но какой-либо отдельной философской дисциплине. Но наиболее выдающимся мыслителям удавалось создавать философские учения, в которых объединялись в целостную систему проблемы, относящиеся к разным разделам философии. Таковы, например, философские системы Декарта (1596-1650), Спинозы (1632— 1677), Канта (1724-1804), Гегеля (1770-1831), Рассела (1872-1970), Гуссерля (1859-1938), Хайдеггера (1889-1976), В.С. Соловьева (1853-1900) и др. Часто такого рода философские системы получают название по имени их творцов (спинозизм, кантианство, марксизм) или по своей главной идее (феноменологическая философия, прагматизм, экзистенциализм).
Текст - 4. Философия. Под ред. А.Ф.Зотова, В.В.Миронова, А.В.Разина. М.: Акаде-мический проспект. Культруа, 2008. С.16-20.
Все проблемы философии концентрируются вокруг основного вопроса мировоззрения и нацелены прежде всего на человека, точнее — на «проблему человека» И. Кант отмечал, что сферу философии можно подвести под следующие вопросы: 1) Что я могу знать? 2) Что я должен делать? 3) На что я смею надеяться? 4) Что такое человек? Все эти вопросы, указывал он, можно было бы свести к последнему, т. к. три первых вопроса относятся к последнему 6.
Центральный философский вопрос — вопрос человеке, о целях его бытия влияет на характер формулирования всех иных философских проблем. Они могут быть классифицированы как онтологические (представление о мире и ожидания его состояния в будущем), теоретико-познавательные (наиболее общая методология познания), аксиологические (ценностно от-ношение к миру, стремление сделать его лучше принять одни стороны реальности как цели бытия и отвергнуть другие), праксиологические, или духовно-¬практические (философские выводы нормативного характера). В личностном плане философские проблемы предстают как жизневоззренческие (экзистенциальные). Названные группы проблем нередко пересекаются и взаимно дополняют друг друга, как, например, в проблеме сознания. Все философские проблемы, сколь бы «удалены» они ни были от цен-тральной проблемы мировоззрения (к примеру, проблема «части и целого»), являются все же так или иначе связанными с ней, конкретизируя ее и содействуя осуществлению интеграции всех проблем философии в единую целостность.
Информация, получаемая при постижении проблем, концентрируется в философских понятиях (категориях), законах и принципах.
Многообразие содержания философского знания и тесная зависимость этого содержания от человеческих потребностей и интересов обусловливает и широкую полифункциональность философии. Можно выделять познавательные и идеологические ее функции, которые затем, в зависимости от уровня понятий «субъекта» и «объекта», будут подразделяться на множество подфункций. Часто за основание делений функций принимают теоретическую и методологическую стороны философии, и тогда у философии выделяют мировоззренческие и общеметодологические функции. В этом случае философии оказываются присущи следующие подфункции (или функции): в мировоззренческих — гуманистическая, социально-аксиологическая, культурно-воспитательная и объяснительная (отражательно-обобщающая). Общеметодологические функции, в свою очередь, делятся на конструктивно-эвристическую, координирующую, синтезирующую и логико-методологическую функции.
Начиная с античности, философы отводили философскому знанию центральное место среди многообразных сфер культуры. Некоторые из них даже ставили философию на самый высокий уровень обобщения знания, а отдельные направления культуры рассматривали как ее подразделения. Так, Аристотель (384-322 гг. до н.э.) разделял философию на теоретическую (умозрительную), практическую (знание о человеческой деятельности и ее результатах) и изобразительную (творческую). Первая охватывала метафизику, физику и математику, вторая – этику, экономику и политику, а третья философия – поэтику, риторику, искусство. С его точки зрения, философия есть такой род знания, который может быть определен как «главная и главенствующая наука, которой все другие науки, словно рабы-ни, не смеют прекословить». Творец «Великого Восстановления Наук» Ф. Бэкон (1561 — 1626) писал, что различные отрасли науки нельзя уподобить нескольким линиям, расходящимся из одной точки, а скорее их можно сравнить с ветвями дерева, вырастающими из одного ствола, который до того, как разделиться на ветви, остается на некотором участке цельным и единым; необходимо признать одну всеобщую науку, которая была бы как бы матерью остальных наук и в развитии их занимала такое же место, как тот общий участок пути, за которым дороги начинают расходиться в разные стороны. Эту науку мы назовем «первая философия», или же «мудрость». «Тот, кто в философии и в изучении общих законов видит пустое и бессмысленное занятие, не замечает, что именно от них поступают жизненные соки и силы во все отдельные профессии и искусства» .
У Аристотеля и Ф. Бэкона, которых разделяют более полутора тысяч лет, нет принципиального расхождения в понимании сути философии как учения о всеобщем, хотя, как мы видим, имеется и своеобразие в ее трактовке. Да и отношение философии к культуре (или отдельным обширным ее сферам) тоже неодинаково: у Аристотеля оно скорее экзогенного плана, а у Ф. Бэкона — эндогенного. Но в обоих случаях оказывается, что философия проникает во все области культуры, являясь ее общим основанием (или «корнем»).
Как ни странно может это показаться, возникновение философии до сих пор представляет проблему, по поводу которой спорят многочисленные исследователи, принадлежащие к различным течениям и школам. По меньшей мере три обстоятельства обусловливают эту проблематичность. Во-первых, невозможность однозначно определить «момент» возникновения философии. Хотя в общем-то ясно, что ее возникновение означало радикальное изменение в истории мысли, настоящую духовную революцию, первые философские учения не так-то легко отличить от нефилософских мировоззренческих образований — мифологических, религиозных, а также от художественных и первоначально-научных. Собственно мировоззренческий элемент содержится во всех них, и философия при своем возникновении и в процессе становления и самоотождествления широко пользуется их материалом. Несомненная преемственность философии и этих образований зачастую побуждает исследователей стирать грани между ними и философией. Во-вторых, сказывается почти полная утрата текстов первых философов, а сохранившиеся фрагменты известны нам, как правило, вне их внутренней логической связи, вкрапленными в тексты позднейших авторов, а потому неоднократно интерпретированными. Отсюда бесконечные споры исследователей, даже относительно прочтения, не говоря уже о понимании текстов, ведущие к неоднозначности в оценке самих текстов как философских или нефилософских. Ну и, конечно, в-третьих, сказывается сама неоднозначность понимания философии различными ее направлениями, проявляющаяся в позиции историков философии.
Известны три основных центра, где, практически одновременно, возникает духовное образование, которое может быть квалифицировано как философия. Это Древняя Греция конца VII — начала VI вв. до н. э., Индия VI в. и Китай VI—V вв. до н. э.1. Как ни показательно это хронологическое совпадение, важнее, однако, «социальная одновременность» возникновения философии в период перехода от раннего рабовладения к развитому. Это был переход от патриархальной системы рабства, имевшей целью производство непосредственных средств существования к производству прибавочного продукта и прибавочной стоимости. Время это характеризовалось бурными изменениями во всем общественном устройстве. Быстрый рост городов, становящихся центрами экономической и политической жизни, развитие торговли, вызвавшее появление металлических денег и мощно стимулируемое ими, возникновение денежного капитала, процента и ростовщичества, частная собственность на землю и ипотека — все это способствует росту рабовладения и развертыванию классовой борьбы между землевладельческой и военной аристократией, с одной стороны, и свободным населением городов — с другой. Именно в таких условиях складывается философия, — естественно, не одноактно, а в ходе длительного и сложного процесса, в Греции занявшего VI—V вв. до н. э., в Индии и Китае — VI—III вв. до н. э., а в Мексике — век, предшествовавший испанскому завоеванию2.
Приведенные данные свидетельствуют о неправомерности постановки вопроса о «влиянии» Древней Греции на Индию и тем более Китай или влияния обратного — вопроса, нередко поднимаемого в историко-философской науке на основе очевидных сходств между «западными» и «восточными» учениями, расцениваемых именно как результат воздействия одной культуры на другую («заимствования»). Сходства эти всячески обыгрываются как «европоцентристами», так и «азиацентристами». Но в этих сходствах скорее можно видеть родственные идейные образования, возникающие в сходных социальных условиях, о чем говорит и пример «философии нагуа». Реальные контакты между Грецией и Индией начинаются лишь в эпоху эллинизма, и памятником контактов в философии является «Милинда-паньха» («Вопросы Милинды») — буддийский текст, в котором излагается беседа между проповедником Нагасеной и греческим царем Менандром, правившим в одной из областей северо-западной Индии около 125—95 гг. до н. э.
Больше смысла имел бы в других условиях вопрос о влиянии на становящуюся философию в Греции ближневосточных учений. В эпоху эллинизма под влиянием деятельности александрийских ученых по сравнительному изучению египетской и греческой культур, а также символического толкования древнеегипетских мифов и Ветхого завета иудеев возникает представление о том, что философия греков заимствована из Египта, или же от иудеев, или от персидских магов и т. д. В новое время аналогичная, хотя, конечно, смягченная и уточненная позиция довольно широко распространена. Особенно подчеркивается в последнее время влияние персидской мифологии («дар магов»), которому посвятил свою работу известный английский филолог М. Уэст3. Увы, фактический материал и тут довольно беден: несомненны заимствование Анаксимандром традиционного для персов порядка небесных тел (ближе всего к Земле неподвижные звезды, затем идут Луна и Солнце), да отождествление Демокритом мудрости с умением хорошо мыслить, хорошо говорить и хорошо поступать, явно отвечающее «Доброй Мысли, Доброму Слову и Доброму Делу» Авесты. Все остальное — более или менее (причем чаще менее, чем более) вероятные, хотя и красивые умозаключения, не имеющие достаточной опоры в фактах и требующие дополнительных вспомогательных построений4.