Материал: Sovetskie_spetssluzhby_vostoch_vopros

ственной активности и размышлений о будущем региона. Недостаток кадров национальных работников давал надежду той части интеллигенции, которая в свое время была отстранена от руководства, вернуться к власти. Вопрос об объединении Чечни с Ингушетией встречал среди национальной интеллигенции все меньше сторонников, вместо этого усиливались разговоры о своевременности постановки вопроса о присоединении к Чечне Хасавюртовского округа Дагестана, смежного с Чечней, населенного чеченцами. Русские рабочие, проживавшие в Грозном, первоначально протестовавшие против объединения из-за боязни массового проникновения на производство местных жителей, после проведении разъяснительной кампании относились к решению края положительно. Однако в целом разговоры о возможном ущемлении взаимных интересов русского и чеченского населения и об обострении межнациональных отношений не утихали184.

Итак, за завоеванием северокавказских территорий последовал этап советского мира, затем политика советской социальной инженерии и модернизации. Трудно не согласиться с мнением специалистов о том, что «советское упорядочение Кавказа не может быть названо «гармоничным и непротиворечивым»: слишком много соперничающих интересов и локальных проблем необходимо было переплавить внутри этого исторического проекта, который сам соткан из различных политических идеологем и управленческих принципов…»185.

Развитие и усугубление национальных антагонизмов в смешанных по национальному составу населения районах (особенно между русскими и горцами в районах Ингушетии, Чечни, Северной Осетии, Адыгейско-Черкесской и Карачае- во-Черкесской областях) вследствие административнотерриториальных преобразований на всем протяжении изучаемого периода было одной из ключевых проблем модерни-

184 «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране. Т. 6 (1928). М.: ИРИ РАН, 2002. С. 538.

185 Цуциев А. А. Атлас этнополитической истории Кавказа. М.: Евро-

па, 2007. URL: http://www.iriston.com/books/cuciev_-_etno_atlas/ cuciev_etno-polit_map.htm#16 (дата обращения: 19.08.2017).

130

зации на Северном Кавказе в 1920-е годы. Вкупе с иными социально-идеологическими и экономическими факторами и усиленным антисоветским воздействием извне все это становилось питательной средой для массового и точечного сопротивления советским нововведениям, сопротивления, приобретавшего самые разнообразные формы – от т. н. политического бандитизма до «восточной контрреволюции».

Идеологическое противостояние-разграничение проходило по линии светского и исламского начал. Очевидно, что в тех исторических условиях основания для союза Москвы и Грозного могли быть только светскими с учетом исламской специфики, как ее понимало тогдашнее советское руководство. Как мы видим из рассмотренных документов, наблюдатели из ОГПУ сосредотачивались прежде всего на выявлении внешнего влияния на «мусульманский» мир Кавказа в виде весьма размытой «панисламистской» составляющей. Вероятно, они не считали региональных лидеров вполне способными самостоятельно решать вопросы государствообразующего характера. Азербайджанская «Иттихад-Ислам», турецкая элита, не оставлявшая надежд на продвижение своих интересов в указанном регионе, находились в центре постоянного внимания советских спецслужб, и именно им приписывалась ведущая роль в активизации деятельности ключевых общественно значимых фигур Северного Кавказа. Мы видим, что в аналитических обобщениях внешний фактор превалировал над осмыслением сугубо внутренних проблем. С одной стороны, это существенно облегчало их объяснение, с другой – затягивало узел кавказских проблем еще туже.

Вместе с тем очевидно, что в тот исторический период исламская конфессиональная доминанта сама по себе не была способна обеспечить объединение и модернизацию северокавказского общества из-за полиэтничности и поликонфессиональности региона, отсутствия исторической традиции общей государственности, а также ввиду советской догматической установки на вытеснение религии из всех сфер общественной деятельности, активным проводником которой являлся Восточный отдел ГПУ-ОГПУ.

131

Можно также с уверенностью утверждать, что опыт, обретенный большевистским руководством на этой «восточной окраине» самым серьезным образом повлиял на восприятие всех российских мусульман и их идейных лидеров, усиливая негативный эффект и подозрительность в отношении нацио- нально-религиозных элит в пределах всего Советского Союза.

Этноконфессиональная ситуация в Чечне 1920-х годов: аналитический опыт спецслужб Советской России186

К ситуации в сфере этноконфессиональных взаимодействий в регионах Северного Кавказа давно приковано внимание специалистов российской и зарубежной исторической школы. Многоликость национально-религиозного ландшафта и нелинейность процессов вхождения региона в «тело» российской государственности ставят перед исследователями массу трудноразрешимых вопросов. Одним из таких вопросов является сюжет укрепления новой, большевистской, власти в Северо-Кавказском регионе, и, в частности, в Чечне: какие внутренние и внешние факторы и структуры наиболее активно влияли на конфигурацию обстановки в национальнорелигиозной среде в 1920-е годы? Какие понятийные и аналитические категории использовались управленцами для описания ситуации на Северном Кавказе?

Источники.

При ответе на эти вопросы авторы будут опираться на оригинальные материалы ОГПУ, результирующие деятельности Информационного187 и Восточного отделов188. Прежде

186Опубликовано совместно с Ю.Н. Гусевой: Сборник научных трудов АН ЧР и КНИИ РАН / под ред. Ш.А. Гапурова, Д. К.-С. Батаева; Академия наук Чеченской Республики, Комплексный научно-исследовательский институт им. Х. И. Ибрагимова Российской академии наук. Грозный: Изд-во АН ЧР, 2018. № 7. С. 724–732.

187Информационный отдел Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД РСФСР создан в 1921 г. «в целях

132

всего это опубликованные ежемесячные обзоры политикоэкономического состояния РСФСР (СССР) за 1922–1928 годы, подготовленные Информационным отделом (ИНФО) ГПУ-ОГПУ на основе данных, поступавших из территориальных органов безопасности, дополненных материалами Секретного, Контрразведывательного, Восточного, Особого и Транспортного отделов ГПУ-ОГПУ. Они были предназначены для руководителей партии, исполнительной власти и органов безопасности в центре и на местах.

В рамках избранной темы особый интерес представляет раздел данных документов, именовавшийся «Национальные восточные республики и автономные области» или «Восток», внутри которого, в том числе, освещалась ситуация в «национальных районах Северокавказского края»189, «Дагестане», «Закавказье» и пр. Информация о событиях в Чечне содержа-

подготовки политико-экономической информации в высшие инстанции». После учреждения в 1922 г. СССР проведена реформа отечественных спецслужб и 15 ноября 1923 г. ГПУ было преобразовано в Объединённое государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР – ИНФО ОГПУ.

188 Восточный отдел (ВО) ГПУ-ОГПУ (1922–1930) – контрразведывательный и разведывательный орган, единственное в российской истории специально созданное подразделение в структуре отечественных органов безопасности, специализировавшееся на сборе данных, их анализе и воздействии на нехристианское (мусульманское, буддийское, носителей традиционных воззрений) нерусское (преимущественно тюркоязычное) население РСФСР-СССР и сопредельных стран Востока (Турции, Персии, Афганистана и др.). Курировал деятельность полномочных представительств ГПУ-ОГПУ в регионах с преимущественно нерусским населением (Средняя Азия, Крым, Северный Кавказ, Закавказье, Волга-Урал, Сибирь, Дальний Восток). Руководитель – Я. Х. Петерс.

189 Так, в обзорах 1922 г. выделялись следующие административнотерриториальные единицы Кавказа: Донская, Терская, КубаноЧерноморская, Ставропольская, Горская, Дагестанская, КабардиноБалкарская, Карачаево-Черкесская автономные области, Грузия, Армения, Азербайджан. См.: «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934). М., 2001. Т. 1. 1922– 1923. Ч. 1. С. 178–180.

133

лась в разделе «Горская область», с 1923 г. фигурирует подраздел «Чечня»190.

Наиболее универсальными по содержанию и объемным информационным продуктом работы Восточного отдела ОГПУ были ежемесячные (иногда готовившиеся два раза в месяц) «информационные сводки по восточным окраинам

СССР и сопредельным с ними странам». Практика составления обзоров фиксируется с начала 1923 г. В них представлялась информация, структурированная в небольшие подразделы в соответствии с проблемно-географическим принципом. Изложение начиналось с анализа общей геополитической ситуации в пограничных восточных странах (раздел именовался «Общее положение на Востоке»), затем обобщались материалы по «восточным» республикам и автономиям СССР, отдельно могли раскрываться сюжеты, связанные с социально-политической активностью мусульманского духовенства как застрельщика антисоветской работы191. Северокавказская ситуация нередко освещалась в нескольких подразделах обзоров Восточного отдела, часто фигурировали темы «О влиянии Турции на ситуацию на Кавказе», «Национальные республики и автономные области Се-

190 Об объекте наблюдения и воздействия в одном из обзоров ВО ОГПУ 1923 года говорилось так: «Туземное население Северного Кавказа административно разделено на две республики, Горскую и Дагестанскую, и четыре области: Кабардинскую, Карачаевскую, Адыгейскую и Чеченскую (недавно выделившуюся из состава Горской республики и состоящую из восьми главных горских племен численность около трех миллионов человек). Они представляют благоприятную почву для контрреволюции, носящей национальную и религиозную форму, особенно в пределах трех племен: аварцев, чеченцев и ингушей». См.: ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 1. Д. 657. 191 Подробнее об источниковой характеристике обзоров ВО ОГПУ см: Гусева Ю. Н. Восточное измерение деятельности ОГПУ: «Восток» между географией, знанием и политикой // Уроки Октября и практики советской системы. 1920–1950-е годы: материалы X Международной научной конференции. Москва, 5–7 декаб-

ря 2017 г. М., 2018. С. 434–446.

134