Материал: Sovetskie_spetssluzhby_vostoch_vopros

верного Кавказа» и пр. Материалы данной группы документов вводятся в научный оборот впервые.

Вобоих случаях форма подачи документов, их содержание свидетельствуют о высоком уровне их подготовки, так как их адресатами выступали партийные и советские лидеры самого высокого уровня.

«Восточная националистическая контрреволюция»: этапы

иих характеристика.

Вглазах сотрудников ОГПУ нараставший в регионе в первой половине 1920-х годов клубок социальных, этнокон-

фессиональных противоречий классифицировался как «восточная националистическая контрреволюция», целью которой являлось вооруженное сопротивление новой власти. Для анализа ситуации на Северном Кавказе ими была предложена трактовка, отражавшая динамику контрреволюционных усилий местных общественных лидеров, прежде всего наиболее авторитетного руководителя «антисоветского движения на Северном Кавказе» Наджмутдина Гоцинского, последователей других крупных шейхов – Али Митаева, Кунта-хаджи Кишиева и других.

Контрразведчики выделяли четыре последовательных этапа, которые были нацелены на «полное отделение от

СССР Горского района Северного Кавказа и установление здесь шариатской монархии». Стоит отметить, что Восточный отдел подчеркивал двойственный характер «восточной контрреволюции» – панисламистский и националистический.

Этапы формирования «восточной националистической контрреволюции» в Чечне выглядели следующим образом192:

1. Оформление «ядра, вокруг которого должны были группироваться новые силы». Развертывание организацион-

192 Более подробнее см.: Христофоров В. С. Москва – Грозный: проблема советской модернизации Северного Кавказа в материалах советских спецслужб 1920-х годов // Роль северокавказских городов в социально-экономическом и историко-культурном развитии Кавказа: сборник материалов Всероссийского историко-этнографического форума, посвященного 200-летию основания г. Грозного (г. Грозный, 3 октября 2017 г.). Грозный, 2017. С. 278–280.

135

ной работы (съезды, совещания и пр.) со стороны мулл и шейхов по подготовке к вооруженному выступлению против советской власти. Агитация религиозных лидеров, призвавших к консолидации сторонников Н. Гоцинского и Кунтахаджи, проживавших в Чечне, Ингушетии и Дагестане.

2.Налаживание контактов с Турцией, готовой поддержать антибольшевистское восстание народов Северного Кавказа и Закавказья.

3.Поддержка системы мусульманского образования как инструмент влияния, формирования кадровой базы воору-

женного выступления.

Рассмотрим, что являлось наполнением каждого этапа.

Организационная работа

Боязнь открытого вооруженного выступления против советской власти толкала работников ОГПУ к плотному изучению ситуации в регионе, отслеживанию деятельности наиболее крупных, общественно значимых фигур и их связей с зарубежьем. В Чечне именно лидеры общественного мнения (прежде всего религиозные авторитеты), а не партийные организации и движения становились центром формирования антибольшевистских настроений.

Подобные идеи распространялись и подогревались шейхом Али-Митаевым, шейхом Гоцинским, шейхом Мухаммад Амином Ансалтинским и известным чеченским муллой БелоХаджи. Религиозные деятели стремились объединить мусульманское духовенство и примирить враждующих шейхов с целью совместного противодействия большевизации Северного Кавказа. Известно, что контрразведка рассматривала Гоцинского как наиболее крупного военного руководителя повстанческого движения на Кавказе, могущего стать независимым от Москвы политическим руководителем. Центром контрреволюционного движения Чечни и Дагестана ВО ОГПУ считал 2-й участок Веденского округа, где проживал Гоцинский 193.

193 ЦА ФСБ России. Ф. 7. Оп. 1. Д. 20. ВО ОГПУ Обзор № 5 «Положение на восточных окраинах СССР и в сопредельных странах по 1 июня 1923 года». Л. 253.

136

Мусульманское духовенство и влиятельные лица беспрерывно проводили съезды и совещания в мечетях, стимулируя рост религиозности населения, объединительные тенденции. Работниками ОГПУ тщательно выяснялись обстоятельства проведения съездов, совещаний, встреч с местным населением и приезжими, в особенности из Турции. Заглянем в обзоры: «В Чечню приехал внук Шамиля – Саид Бей и член турецкого Меджлиса Назарбек Ибрагимов с тремя соратниками»194; «17–18 марта 1923 года в селении Киндергай Веденского округа состоялся съезд влиятельных лиц Горной Чечни. На съезде под руководством Гоцинского обсуждался вопрос по подготовке восстания»195. В Дагестане в начале июня 1923 года состоялся съезд, на котором присутствовало 12 тысяч последователей шейха Кунта-хаджи из Чечни, Дагестана и Ингушетии. На съезде муллы, мюриды и шейхи призывались к укреплению религии и сплочению вокруг себя населения для предстоящей борьбы под руководством вождя Гоцинского «за освобождение русских мусульман»196.

Любые формы консолидации находились под неусыпным контролем. В обзоре 1923 г. говорилось, что «появилось религиозное течение мюридизма, стремившееся примирить суннитов и шиитов». В Ингушетии развивался женский мюридизм, созданный по образцу мужского: в некоторых селениях ячейки насчитывали до 220 женщин-мюридок197. Была выявлена тенденция к сплочению среди враждебных советской власти нацгруппировок198.

6 марта 1924 г. состоялся съезд мюридов Каим-хаджи в с. Шара-Аргун. Председательствовавший на съезде Каимхаджи указывал на приезд представителей из Англии, с кото-

194ЦА ФСБ России. Ф. 7. Оп. 1. Д. 20. ВО ОГПУ Обзор № 5 «Положение на восточных окраинах СССР и в сопредельных странах по 1 июня 1923 года». Л. 251.

195Там же. Л. 250.

196«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934). М., 2001. Т. 1. 1922–1923. Ч. 2. С. 904.

197Там же. М., 2001. Т. 2. 1924. С. 108.

198Там же. Т. 1. 1922–1923. Ч. 2. С. 946.

137

рыми предложил подписать соглашение. Присутствовавшие на съезде кунтахаджиевцы, призвавшие присутствовавших ориентироваться на советскую власть, были обвинены в большевизме. В ответ последователи Кунта-хаджи Кишиева демонстративно покинули съезд199.

По мнению наблюдателей, весной 1924 г. «центр контрреволюции» был сосредоточен в Горной Чечне, а движение, носившее ранее «панисламистский характер, весной 1924 г. было направлено в сторону создания самостоятельных национальных единиц (эмирств)»200.

Подытоживались результаты аналитической работы в одном из докладов Восточного отдела: «Картина развертывающихся событий в Чечне и Дагестане поучительна в том отношении, что она показывает нам те условия, при которых руководители контрреволюционных движений имеют возможность постепенно создать обстановку в крае, близкую к вооруженному выступлению. В первом периоде деятельности Гоцинского как главного руководителя антисоветского движения на Северном Кавказе, отмечается его объезд своих старых сподвижников-мюридов и вербовка новых, чем было создано первое ядро, вокруг которого должны были группироваться основные силы»201.

Турецкое влияние

Возрастающее контрреволюционное движение в Чечне, а также в других регионах Северного Кавказа, по мнению ОГПУ, имело поддержку извне. В докладах отмечалось, что Турция в лице своих агентов непосредственно участвовала в движении на Кавказе, направленном на ликвидацию Советской власти и укрепления здесь своего экономического и политического влияния. Так, в августе 1922 г. на границе Чечни и Дагестана состоялся съезд «контрреволюционных деятелей», на котором присутствовали и турецкие офицеры. По данным ВО ГПУ, в Чечне при поддержке турок велась подготовка к

199 «Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934). М., 2001. Т. 1. 1922–1923. Ч. 2. С. 946–947.

200Там же. Т. 2. 1924. С. 85.

201ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 1. Д. 657. Л. 72.

138

восстанию, вся ее территория была разбита на наибства (наместничества), для управления которым были намечены определенные лица202.

ВО ОГПУ отмечал массовое паломничество горцев, в особенности мусульманского духовенства, к Али Гаджи Акушинскому, имевшему связь с ангорским (турецким) правительством. Именно он в 1920–1921 гг. обращался к Ангоре (Анкаре) от имени «глав» правительства Северного Кавказа с просьбой о присоединении Дагестана к Турции. Восточный отдел считал Акушинского лидером «панисламистского» движения в Дагестане и подчеркивал, что «установлено существование и работа ряда ячеек панисламистской организации, в которые входило преимущественно мусульманское духовенство, настроенное резко против советской власти. Резиденция панисламистской организации находилась в Темирханшуре, таковые имелись и в Самурском, Андийском и других округах Дагестана»203.

По данным ОГПУ, Гоцинский и Каим-хаджи вели переговоры с турецкими агентами и русским генералом Рогожиным о сформировании частей и о прибытии некоторых из них204.

Как говорилось в обзоре 1923 г., «Турция оказывает широкую помощь военными инструкторами и агитаторами. Рельеф местности дает возможность проводить любую организационную работу, не опасаясь не только активного вмешательства советской власти, но даже глубокого наблюдения с ее стороны»205.

Вывод наблюдателей был неутешительным: «…мы стоим перед фактом наличия огромной организации буржуазии, дворянства и духовенства всего Северного Кавказа и обладающую многими тысячами уже сорганизованных, хорошо законспирированных и прекрасно вооруженных (не только

202ЦА ФСБ России. Ф. 7. Оп. 1. Д. 20. ВО ОГПУ Обзор № 5 «Положение на восточных окраинах СССР и в сопредельных странах по 1 июня 1923 года». Л. 250.

203Там же. Л. 252.

204Там же. Л. 252–253.

205Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 657. Л. 8.

139