Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 215

Состоял на службе у короля Хусейна и русский пилот – Николай Широков. Принимал участие в боевых действиях Хашимитов с Са’удитами. Погиб 18 января 1925 г. – вследствие преждевременного взрыва самодельной бомбы, находившейся на борту его аэроплана. Воины-бедуины Ибн Са’уда отсекли ему голову, надели на пику и носились с ней, показывая ихванам-сотоварищам, что «летающий дьявол», как они прозвали изрядно досаждавшего им русского летчика, не так уж и страшен.

Джидда начала 1930-х годов (в описании С. Матюшкина, о котором упоминает в своей книге «Несостоявшееся партнерство» В. В. Наумкин) – это город с населением в 60 тыс. чел., «с улицами без названий и домами без нумерации». Тамошний дворец Ибн Са’уда располагался «примерно в одном километре от города». В этом дворце, где «помещался и гарем короля», он «останавливался, когда приезжал на побережье». Повествуя о жителях Джидды, С. Матюшкин рассказывал, что мужчины носили длиннополые белые рубахи и европейские пиджаки. Головы их прикрывали головные платки, удерживаемые специальными «обручами из шерстяных нитей», а также «чалмы и тюрбаны», по которым можно было судить

о«знатности и достатке» их владельцев. Женщины, попадавшиеся на глаза на улочках и на базаре, передвигались, как правило, с закрытыми лицами. Случаев хулиганства в городе, через который во время хаджжа, «проходили тысячи паломников, направлявшихся в Мекку», можно сказать, и вовсе не было. Подтверждением тому – отсутствие

оних людской молвы. Случись таковые, то моментально сработало бы сарафанное радио, и вскоре «весь город» судачил бы этом (125).

Штат советской дипмиссии в Джидде во времена Н. Тюрякулова был небольшим. Переводчиком служил упоминавшийся уже нами Хикмет Бекинин. Скончался он от дизентерии, в ночь с 19 на 20 июля 1929 г., в три часа утра. Подхватил желудочную инфекцию, выпив ковш сырой воды на местном рынке. В тот же день его похоронили на кладбище Умм-эль-Хавва (Кладбище Евы) – «с соблюдением всех мусульманских обрядов», как сообщал Н. Тюрякулов (22.07.1929) (126).

Должность секретаря полпредства, когда Н. Тюрякулов начинал работать в Джидде, исполнял Степан Кузьмин (1930–1932).

216 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

«Полпред Назир-бей, – вспоминал он, – как мусульманин, периодически посещал Мекку, где черпал интересовавшую нас информацию. … Единственным нашим развлечением являлись прогулки на прекрасном шестицелиндровом “Фиате”… Изредка выезжали на охоту. Бывали на загородных прогулках с представителями других миссий, с которыми складывались хорошие отношения» (127).

«В конце декабря 1930 г., – говорится в опубликованных дневниках Н. Тюрякулова, – в Джидду прибыл в качестве 2-го секретаря тов. Матюшкин. 27 февраля 1931 г. тов. Туйметов выехал в СССР и временно обязанности 1-го секретаря стал выполнять Матюшкин». Ведя речь в своей книге о Степане Васильевиче Матюшкине, который почти два года (1930–1932) проработал секретарем советского полпредства в Джидде, В. В. Наумкин, знавший его лично, сообщает о нем следующее. Родился будущий дипломат в 1903 году. Окончил церковно-приходскую школу. Учился в Московском институте востоковедения. Поступил на службу в НКИД. Был командирован на работу в советскую дипмиссию в Джидде. Его супруга, врач Татьяна Григорьевна Кузьмина, трудилась «в медицинской части при представительстве. Ей довелось лечить от ревматизма самого короля Ибн Са’уда». После возвращения из служебной командировки он два года состоял в штате НКИД. Но карьера дипломата почему-то не сложилась, и в 1934 г. он стал преподавать в Коммунистическом университете трудящихся Востока при Коминтерне (КУТВ). По доносу одного из слушателей этого университета его «обвинили в “правом уклое” из-за “неправильной позиции по отношению к египетскому крестьянству” и вычистили из партии». Затем он «трудился в Ступино, на авиационном заводе», который во время войны эвакуировали в г. Павлово. Во второй половине 1930-х годов, пишет В. Наумкин, «Степан Васильевич и его жена, опасаясь репрессий, дали своим двум дочерям – Тамаре и Эмине – фамилию матери, чтобы защитить их в случае неминуемого, как казалось, ареста». После войны С. Матюшкин работал в органах Госконтроля, а в конце трудовой деятельности – «на одном из предприятий деревообрабатывающей промышленности, откуда вышел на пенсию» (128).

Должность первого секретаря в нашем полпредстве в Джидде занимал откомандированный туда в 1930 г. Шакир Сафиуллович

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 217

Измайлов (07.12.1897–15.12.1937). Родился он в семье железнодорожника. В годы 1-ой мировой войны участвовал в революционной деятельности большевиков. После демобилизации из армии (1918) был секретарем мусульманской секции Самарского губкома РКП

(б). В 1920-е годы трудился в Татарии и Москве: в 1922–1924 гг. являлся секретарем татарско-башкирского бюро при ЦК РКП (б), а в 1925–1929 гг. занимал должность наркома труда ТАССР. Находясь на службе в полпредстве СССР в Джидде, совершил хаджж (1934). Будучи отозванным в Москву (1936), занимал должность референта 1-го Восточного отдела Народного комиссариата внешнех дел. Владел арабским, турецким и персидским языками. В сентябре 1937 г., после проведенного в его квартире обыска (21.09.1937), был арестован (22.09.1937) и 15 декабря 1937 г. по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к смертной казни, и в тот же день расстрелян. Его жену Уранию также арестовали и отправили в АЛЖИР (Акмолинский лагерь жен изменников родины), где она провела восемь лет. В 1956 г. Шакир Сафиуллович Измайлов был реабилитирован (129).

В начале 1936 г. Н. Тюрякулова, работавшего в Джидде с 1928 г., отозвали в Москву (на основании решения ЦИК СССР от 03.01.1936 г.), а на место полпреда СССР в Саудовской Аравии назначили (07.12.1935) К. Хакимова. Девятого марта 1936 г. король Ибн Са’уд направил председателю ЦИК СССР М. И. Калинину письмо, в котором уведомил его о полученном им сообщении о «переводе Назира Тюрякулова на другую работу». Высказал «удовлетворение теми усилиями, которые были приложены… Полномочным Министром [Тюрякуловым] для развития дружественных связей и добрых отношений» между обеими странами. Подчеркнул, что «его [Тюрякулова] деятельность оставила хорошие результаты» (130).

По возвращении в Москву (после месячного заграничного отпуска) Н. Тюрякулова зачислили в резерв НКИД. Затем он недолгое время проработал в Московском институте языка и письменности народов Востока при Совете национальностей ЦИК СССР. В июне 1936 г. Н. Тюрякулова включили в резерв ЦК ВКП (б), а в июле 1937 г. арестовали (17.07.1937), в его квартире в печально известном

218 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

«доме на Набережной», по обвинению в участии в «антисоветской пантюркистской диверсионно-террористической организации, ставившей целью свержение Советской власти». Инкриминоровали ему и шпионаж в пользу Турции, и ведение пантюркистской агитации, и призывы к «террористическим методам борьбыс руководителями Советской власти». 3 ноября 1937 г. по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР его расстреляли. Похоронили на подмосковном специальном полигоне НКВД «Коммунарка». Супруга Назира Тюрякулова, Нина Александровна, также арестованная и осужденная, отбывала наказание в Казахстане, в печально известном Акмолинском лагере для жен изменников родины (АЛЖИР), где и погибла. Реабилитировали Н. Тюрякулова 28 января 1958 г. (131).

Анель Назировна Тюрякулова-Кокошвили, дочь Назира Тюрякулова, получив высшее образование, сорок лет проработала в НИИ авиационных материалов. Прошла путь от лаборанта до главного инженера. Скончалась в 2003 г. (132).

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 219

Г Л А В А 3

ВТОРАЯ КОМАНДИРОВКА КАРИМА ХАКИМОВА

ВДЖИДДУ ПОСЛЕДОВАВШИЙ ВСКОРЕ ОТЗЫВ

ВМОСКВУ, УПРАЗДНЕНИЕ СОВЕТСКОГО ПОЛПРЕДСТВА В САУДОВСКОЙ АРАВИИ

ИПОПЫТКИ ЕГО ОТКРЫТИЯ В 1940 е ГОДЫ

Запечатленное время

Поскольку оживления в советско-саудовских отношениях не наблюдалось, говорится в архивных документах внешнеполитического ведомства СССР, а объем оперативной информации советской дипмиссии в Джидде резко сократился (даже справочных материалов о положении дел в стране и на Аравийском полуострове в целом и тех практически в НКИД не поступало), встал вопрос о замене полпреда. И хотя Н. Тюрякулов и не сидел, сложа рук, и сделал, действительно, немало для укрепления престижа СССР в Аравии, его решили из Королевства Саудовская Аравия отозвать (государство, образованное Ибн Са’удом, стало называться Королевством Саудовская Аравия 23 сентября 1932 г.).

Полпредство вновь возглавил К. Хакимов (назначение на пост полпреда в Джидде состоялось 7 декабря 1935 г., а 25 марта 1936 г. он вручил верительные грамоты королю Ибн Са’уду). Его доверительные отношения с королем, авторитет при дворе Ибн Са’уда и умение находить общий язык с арабами сделали свое дело – политический диалог возобновился, оживились коммерческие связи. «Создается впечатление, – сообщал К. Хакимов, – что мое появление было воспринято ими как знак оживления нашей работы после продолжительного затишья, вызванного объективными и субъективными факторами. Купцы обращаются с торговыми предложениями. Наше дальнейшее пассивное пребывание, несомненно, вызовет разочарование и приведет к дальнейшему понижению интереса к нам …, и само наше пребывание здесь потеряет смысл» (1).

На деле все так и произошло. Перспективы активизации отношений между Москвой и Эр-Риядом, открывшиеся, было, с