Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv
210 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ
1931–1932 г.). По результатам проделанной там работы К. Твитчел рекомендовал начать нефтепоискове работы в районе Дамама, где впоследствии и обнаружили нефть.
Заметное место в истории нефти в Саудовской Аравии принадлежит и Джону Филби, принявшему ислам, взявшему имя ‘Абд Аллах и ставшему советником Ибн Са’уда. Весной 1932 г. Джон Филби познакомился в Лондоне с Ф. Лумисом, сотрудником нефтяной компании «Стандарт Ойл оф Калифорния» (СОКАЛ), и имел с ним обстоятельную беседу по вопросу о нефтяных концессиях в землях Ибн Са’уда. Об этой встрече узнали, и, как выяснилось позже, не без участия самого Джона Филби, воротилы финансовонефтяного бизнеса Англии. Результатом игры, затеянной Филби, стал нашумевший в свое время англо-американский нефтяной аукцион на получение концессии в Саудовской Аравии. Со стороны СОКАЛ в нем принимали участие уже известные читателю Ллойд Гамильтон в компании с К. Твитчелом, а со стороны «Иракской нефтяной компании» – Стивен Лонгригг.
Надо сказать, что прогнозы британских специалистов относительно наличия нефти во владениях Ибн Са’уда были довольно пессиместичными. Поэтому их участие в нефтяном аукционе, устроенном Филби, носило, скорее, характер политико-дипломатический, нежели экономический. Задача англичан состояла в том, чтобы «оградить Аравию от американцев», не допустить их проникновения на полуостров.
Нефтяной аукцион, мастерски проведенный Джоном Филби, показал, что, в отличие от англичан, американцы готовы были рискнуть, и даже заплатить за собственный риск. Ибн Са’уд на сделку с ними пошел (май 1933 г.). Обладателем первой нефтяной концессии в его землях стала, как уже упоминалось в этой книге, компания СОКАЛ. К концу 1938 г. ее поисковая группа пробурила шесть скважин. И только седьмая (цифра семь, к слову, у арабов Аравии – «счастливая») показала наличие промышленных запасов нефти. Так, работа, начатая в Северной Аравии первопроходца- ми-энтузиастами, увенчалась в 1930-х годах открытием нефтяного Клондайка, аравийского нефтяного Эльдорадо.
ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 211
В 1939 г. король и его двор посетили район нефтедобычи в Дахране, где был разбит лагерь на 350 шатров и прошли празднества по случаю начала добычи нефти в королевстве.
Созданию хорошего имиджа советского дипломатического представительства среди населения Джидды способствовала открытая при нем (декабрь 1927 г.), при участии Нины Александровны, жены Н. Тюрякулова, амбулатория. Должного медицинского обеспечения в Джидде в то время не имелось. Женщины, докладывал Н. Тюрякулов, вообще были «лишены медицинской помощи». В силу бытовавших среди жителей Джидды древних обычаев и традиций «показывать своих больных жен и дочерей мужчинам-вра- чам» в тех же голландской и английской дипломатических миссиях, обслуживавших и местное население, они избегали (116). «Пребывание здесь врачей Лидии Петровны Тивель и Нины Александровны Тюрякуловой, – говорится в одном из донесений нашего полпреда, – выявило в Джидде острую необходимость в женщи- не-враче» (117). «С 1 августа 1933 г. по 1 апреля 1935 г., – сообщал он, – в амбулатории было принято свыше 20 тысяч больных». Среди лечившихся в ней фигурировала и жена Ибн Са’уда (118).
Действовал при амбулатории и стоматологический кабинет. Трудился в нем прибывший в Джидду в 1932 г. дантист Мерзон, переведенный впоследствии из Джидды в Йемен.
Особенно запомнилась и жителям Джидды, и администрации города работа советского врача-эпидемиолога Шабсайа Давидовича Мошковского (1895–1982), направленного в Джидду в 1929 г., по просьбе Н. Тюрякулова, для оказания медицинской помощи лицам с инфекционными заболеваниями (холерой, малярией и дезинтерией), заносимых паломниками. Именно врач Мошковский вылечил эмира Файсала, наместника короля в Хиджазе, от малярии. Более того, «когда в 1930 г. египетские власти, – как информировал НКИД Н. Тюрякулов, – желая сорвать паломничество в Мекку, объявили Хиджаз “опасным по холере”, то советский профессор Мошковский, работавший в то время при полпредстве в Джидде, помог геджасскому правительству опровергнуть это ложное заявление», и не допустил срыва хаджжа (119).
212И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ
Вконце декабря 1930 г., как уведомлял НКИД Назир Тюрякулов, в СССР возвратился доктор Нахашвили, и в Джидде «остался один только профессор Мошковский. Как врач, д-р Мошковский пользовался «большим авторитетом». Он «лечил от малярии не только наместника Файсала, но и других видных деятелей королевства». Его жена, терапевт по специальности, оказывала медицинские услуги женщинам Джидды. В 1931 г., как следует из переписки Н. Тюрякулова с НКИД, у Ш. Д. Мошковского имелись жилищные проблемы в Москве. «Мошковский много нервничает из-за квартирных неурядиц в Москве, – писал (04.03.1931) Н. Тюрякулов. – Необходимо оказать семье (сестре) самое активное содействие. Было бы желательно получить от Вас [Полякова, НКИД] успокоительные строчки на этот счет» (120).
26 января 1932 г. в Джидду (на смену Мошковскому, возвратившемуся в Советский Союз) прибыли врачи Виленский и Кудлаев (121).
Большой популярностью среди джиддийцев пользовался, как явствует из донесений Н. Тюрякулова, и прибывший 15 июля 1933 г. на работу в амбулатории при советском полпредстве врач Г. Д. Жу- ков-Хованский (сменил доктора Виленского). «Один день он принимал мужчин, другой – женщин; ежедневно до 30–40 человек. За истекшее время [эта депеша Н.Тюрякулова датирована 27.08.1933] осмотрел 710 человек». Наша амбулатория, отмечал Н. Тюрякулов, «обслуживает почти весь местный гарнизон. Недждцы-солдаты о нашем докторое говорят: “Дохтур балшивик зайн” [ Доктор-боль- шевик хорош!]. Состав больных – городская беднота, купечество, солдаты, полицейские, чиновники и иностранцы». Поначалу медицинские услуги оказывались им бесплатно. Но по мере увеличения числа лиц, обращавшихся к нему за медицинской помощью, «постепенно стала вводиться платность» (122).
В1935 г. по просьбе Ибн Са’уда для работы по контракту при дворе короля в Джидду прибыла (15 мая) врач-гинеколог Амина Валиулловна Алимбек (1894–1938). 31 мая она выехала из Джидды в Эр-Рияд. По пути туда побывала по распоряжению короля в Та’ифе, где осмотрела жену одного из сыновей монарха, и 14 июня 1935 г. была в Эр-Рияде. Проработала в Саудовской Аравии два года.
ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 213
Открыла аптеку и две амбулатории. Одну из них – во дворце короля (для обслуживания его гарема), а другую – по охране материнства
имладенчества – в городе (в Эр-Рияде). Ибн Са’уд уважал и ценил ее. Отзывался о ней в письме советскому полпреду так: «Она – хороший доктор; знает наш быт, и с уважением относится к нашим обычаям, традициям и законам». После ее отъезда из страны, вызванного болезнью, Ибн Са’уд обращался в советское полпредство с просьбой «направить ему из СССР другого врача-женщину». Однако эта его просьба, в том числе и в связи с закрытием полпредства
СССР в Джидде (11 сентября 1938 г.), удовлетворена не была (123). Известно, что Амина Алимбек так и не выздоровила; и в 1938 г., находясь на лечении в Крыму, в Евпатории, скончалась.
В1937 г. в амбулатории при советском полпредстве в Джидде работал врач Степуков. Согласно донесениям английских дипломатов, он принимал в день не менее 80 человек. После закрытия советской дипмиссии в СССР не вернулся, остался в Джидде. Получил саудовское подданство. Проживал, к слову, в одном доме с русским белоэмигрантом Максимовым, о котором мы еще расскажем читателю. Обратился к запросом к местным властям насчет разрешения на ведение врачебной практики в Джидде. Департамент здравоохранения таковое ему выдал. Врачем, как вспоминали работавшие в Джидде англичане, зарекомендовал себя хорошим; пользовался уважением среди горожан.
Весомый вклад, помимо здравоохранения, внесли россияне и в создание воздушного флота Саудовской Аравии. Первые двое русских авиаторов-белоэмигрантов, летчик Николай Филиппович Найденов
иавиатихник Максимов, прибыли в Джидду 3 июня 1934 г. (по приглашению правительства Саудовской Аравии) для проверки технического состояния оказавшихся в распоряжении молодого государства трофейных летательных аппаратов и приведения их в порядок.
18 ноября 1934 г. в Та’иф, где шло строительство первой в королевстве базы ВВС, приехали еще двое руссских специалистов из числа белоэмигрантов, пилот Кучлавский (по другим источникам – Кушлянский) и механик Маковецкий. Вместе с Найденовым и Максимовым они занялись обучением национальных кадров летному мастерству и навыкам обслуживания и ремонта самолетов.
214 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ
Один из них русские специалисты привели в порядок через месяц, и 2 июля 1934 г. состоялся первый полет самолета королевского авиаотряда – из Джидды в Та’иф. За штурвалом находился Николай Найденов.
С базы ВВС в Та’ифе саудовские авиаторы – при участии в их подготовке русских специалистов – совершили свои первые полеты. По поручению саудовской стороны группа русских специалистов во главе с Найденовым провела в 1936 г. и осмотр технического состояния трех закупленных еще в 1929 г. самолетов Wapiti. После чего их разместили на базе в Та’ифе, и стали использовать для обучения саудовских летчиков.
В 1937 г. в Джидде, в присутствии короля Ибн Са’уда, состоялся первый воздушный парад (с участием шести самолетов; четыре из них пилотировали саудовские летчики).
Под руководством Найденова, саудовские пилоты освоили моноплан, подаренный королю Ибн Са’уду французским правительством (был переоборудован под воздушную карету скорой помощи для нужд правящего семейства Аль Са’уд).
Как сложились судьбы авиаторов-россиян, стоявших у истоков саудовской авиации, неизвестно. Знамо только, что в ходе проведенного исследования сотрудники журнала «Русские Эмираты» обнаружили имя капитана Николая Найденова в списке 753 рос- сиян-эмигрантов, погребенных на кладбище греческого монастыря Святого Георгия в Старом Каире (скончался 28 марта 1947 г., в возрасте 56 лет). Там же похоронена (годом позже) и его жена – Найденова Лидия Анисимовна (124).
Сохранились во времени и сведения о том, что русские летчики и авиатехники служили также и у шарифа Хусейна, главы Дома Хашимитв, потесненного из Хиджаза Ибн Са’удом. Так, еще до заключения правительством Ибн Са’уда контракта с Максимовым, на него, работавшего тогда таксистом в Каире, выходил сам Лоуренс Аравийский. Предлагал заняться поддержанием технического состояния аэропланов короля Хусейна. Обещал хорошую зарплату и дом в Хиджазе. Максимов приглашение принял. Но после отречения короля Хусейна от власти Хиджаз покинул и возвратился в Каир.