Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

190 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

ветский инженер В. Шитов. Она обеспечила правительственную связь между Та’ифом и Джиддой. По завершении установки АТС и после проверки ее работы путем телефонного разговора, состоявшегося между королем и советским полпредом, Ибн Са’уд принял Н. Тюрякулова и В. Шитова в своей резиденции и отблагодарил их «часами и арабскими костюмами» (68).

В Джидде аналогичную автоматическую телефонную станцию установил, к слову, инженер Сиваченко (75).

Зная, какое важное место в протоколе арабов Аравии занимают подарки и обмен ими, зам. наркоминдела включил в распоряжение о мероприятих по случаю приема делегации во главе с эмиром Файсалом отдельный пункт (№7) о подарках. В нем содержалось указание: «Приготовить следующие подарки: автобус, телефонную станцию, мех чернобурой лисицы и кавказский костюм, а также 4 альбома фотоснимков о пребывании делегации» (76). Н. Тюрякулов в записке Л. Карахану (15.01.1932) предлагал передать в качестве подарка Ибн Са’уду хранившийся в Среднеазиатском музее в Ташкенте Коран ‘Усмана (77).

После возвращения эмира Файсала из Ленинграда заместитель наркоминдела Л. М. Карахан официально информировал его (5 июня 1932 г.) о том, что советское правительство «считает невозможным предоставить кредит до нормализации отношений» (78). Иными словами, Москва четко и ясно дала понять, что до заключения договора о дружбе и торговле правительство СССР находит обсуждение вопроса о кредитах преждевременным и не считает для себя удобным. Есть основания полагать, что в Москве решили воспользоваться пребыванием сына короля в Советском Союзе и, играя на острой нужде Хиджаза в деньгах, поставить решение вопроса о предоставлении кредита в прямую зависимость от подписания договора о дружбе и торговле. Представляется, что, принимая такое решение, в Москве учитывали также и то, что к тому времени саудовская сторона не сделала ни одного платежа по «бензиновой сделке».

Перед отъездом из Москвы саудовская делегация побывала на стадионе «Динамо» и посмотрела футбольный матч. О визите эмира Файсала в СССР был снят документальный фильм.

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 191

Виюне 1932 г. король Ибн Са’уд (с учетом, судя по всему, встреч

ибесед эмира Файсала в Москве и его впечатлений от всего увиденного им в Советском Союзе) изъявил готовность к подписанию договора о дружбе. Взамен этого расчитывал получить от СССР товарный кредит на сумму в 1 млн. ф. ст., но сроком уже на 15 лет. Что касается торгового договора, то предложение короля состояло в том, чтобы заменить его заключением кредитного соглашения (79). Москва отреагировала позитивно. 16 июня 1932 г. полпред СССР в Джидде получил указание НКИД довести до сведения короля, что «СССР принимает к сведению готовность Ибн Сауда заключить договор о дружбе и согласен на его подписание». Советское правительство, отмечалось в указании НКИД, «не настаивает на заключении торгового соглашения, если Хиджаз считает это ненужным» (80).

Вместе с тем, оставался неурегулированным вопрос о задолженности государства Ибн Са’уда перед Москвой за поставленные нефтепродукты. 16.11.1932 г. Л. М. Карахан в письме Н. Тюрякулову писал, что «вопрос о задолженности геджасского правительства за нефтепродукты принял совершенно нежелательный для нас оборот. Геджасцы, пропустив все установленные сроки, не проявляют … никакого стремления к погашению своего долга», и даже не ведут с Вами об этом никаких разговоров. «Между тем, мы не можем спокойно отнестись к потере 300 тыс. руб. золотом, тем более, что сделка эта не принесла нам никакой торгово-политической выгоды» (81).

При активном участии нашего полпредства, как явствует из архивных документов, стороны достигли соглашения о погашении задолженности за нефтепродукты «на основе 40% скидки с суммы долга». Деньги, причитавшиеся советскому правительству, обязался выплатить, «в течение 12 месяцев», Египетский банк. «При условии 10% скидки» с согласованной между сторонами суммы банк соглашался «уплатить всю сумму долга сразу» (82). На такой основе данный вопрос и был урегулирован (в конце 1934 г.).

16 февраля 1933 г. эмир Файсал уведомил Н. Тюрякулова о том, что отныне всякие ограничения, действовавшие в отношениии советской торговли на территории королевства, отменены и исклю-

192 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

чительный режим снят. Представляется, что принятие такого решения состоялось с учетом продемонстрированного Москвой понимания тяжелого финансового состояния, в котором находилось тогда королевство.

«В ответ на запрос Вашего правительства от 07.02.1933 г., – говорилось в письме эмира Файсала, – о положении Вашей торговли в стране Его Величества с удовлетворением сообщаю Вам, что ограничения, существовавшие в отношении советской торговли до сего времени, начиная с настоящего числа, отменены. Советская торговля может пользоваться этим [положением] в соответствии

сдействующим в Арабском Саудовском Государстве законодательством». Таким образом, подчеркивалось в сопроводительной записке советского полпредства в Джидде, поступившей в НКИД вместе

списьмом эмира Файсала, мы вернулись к состоянию, в котором находились до введения исключительного режима в конце 1928 г., а именно: «советская торговля – свободна, но договорная база – отсутствует» (83). По мнению полпредства, снятие всех ограничений в отношении советской торговли явилось своего рода компенсацией правительства Ибн Са’уда за задержку платежей по поставкам нефтепродуктов.

Вфеврале 1933 г. штат советского полпредства в Джидде был сокращен («в целях экономии валютных средств», как указывалось в решении коллегии НКИД) – до трех человек: полпреда, 1-го секретаря и врача (84).

Вначале июня 1933 г. король Ибн Са’уд пригласил к себе полпреда СССР и во время состоявшейся беседы поинтересовался насчет «намерений советского правительства» в Северной и Центральной Аравии. Спросил: «Желает ли советское правительство ограничиться здесь торговой деятельностью или имеет более широкие планы?». Если советское правительство «выбрало себе первый путь, – говорил ‘Абд ал-‘Азиз, – то тогда устанавливается одно положение. Двери открыты, препятствий не имеется, советские торговые общества могут заниматься коммерцией». Если же советское правительство «выбрало второй путь, то пусть оно скажет это мне прямо и откровенно», ибо тогда складывается другая ситуация, сообразно которой мы и будем действовать, в том числе и в наших

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 193

отношениях с Англией. Сославшись на свое «стесненное политическое положение», Ибн Са’уд заявил, что «все свои надежды» в плане решения стоящих перед ним проблем он «возлагает сначала на Аллаха, а затем на СССР, Турцию и Персию». Отметил при этом, что «основой основ его надежд» в лице названных им стран он считает

СССР.

Далее, как следует из донесения советского полпреда, Ибн Са’уд сказал буквально следующее: «Я нуждаюсь в советской помощи. Я хочу иметь поддержку СССР в военно-политических вопросах. Пусть Советы руководят мной. Я, а за мной и моя сила, будем идти за Советами. Советы могут распоряжаться мной, как угодно, в интересах СССР и арабов» (85).

Такое заявление короля, как считал Н. Тюрякулов, объяснялось тем, что финансово-экономическая ситуация в королевстве оставалась крайне тяжелой, если не критической. Единственным источником доходов Ибн Са’уда по-прежнему являлись паломники. Число же их в те непростые для него годы резко сократилось – со 120 тыс. чел. в 1929 г. до 20–25 тысяч в 1933 году. В складывавшихся в стране экстремальных условиях король, раньше отказывавшийся выдавать концессии «христианам и иноверцам», которые, согласно уложениям ислама, не могли владеть даже клочком «Священной земли», вступил в переговоры о нефтяных концессиях с США и Англией (февраль 1933 г.). Вели их представитель американской компании «Стандарт Ойл оф Калифорния» (СОКАЛ) Ллойд Гамильтон

иуполномоченный английской «Иракской нефтяной компании» Стивен Хемсли Лонгригг (1893–1979). В мае 1933 г. право на поиск

идобычу нефти в районе Эль-Хаса получила компания СОКАЛ. За концессию американцы заплатили королю наличными 50 тыс. фунтов золотом (86).

«Оценивая отдельные этапы советской политики Сауда, – писал в донесении (от 01.07.1933) в Москву Н. Тюрякулов, – приходится констатировать, что он идет на те или иные уступки нам и проявляет готовность к сближению с нами по мере того, как ухудшается его положение» (87).

Вопрос о «советской торговле» в королевства все еще оставался, по выражению Н. Тюрякулова, «весьма и весьма деликатным».

194 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

У местного купечества, сообщал он, состоявшего в тесных отношениях с англичанами и «обрабатывавшегося ими», сохранялись опасения насчет возможности повторения пресловутого «советского демпинга». Англичане в контактах с ними, не переставая, твердили о «советской торговой экспансии». В нашу миссию в Джидде, докладывал Н. Тюрякулов, зачастили местные торговцы. Одни из них приходят с предложениями о сотрудничестве, другие – с тем, чтобы выяснить наши планы и намерения, узнать, не будут ли они чреваты для них какими-либо неожиданностями и опасностями. Но вот что интересно, замечает полпред, при этом все они стараются опередить друг друга в том, чтобы «заполучить нашу торговлю в свои руки», обрести монопольное право на коммерцию с советскими товарами. И нам поэтому, дабы не упустить момент, следовало бы поторопиться (88).

На основании информации, полученной от Н. Тюрякулова, НКИД обратился с запросом в НКВТ насчет планов по возобновлению советской торговли в Хиджазе. «Вопрос о …проведении торговых операций в Хиджазе, – говорилось в ответе зам. начальника Восточного сектора НКВТ тов. Кельманзона (17.06.1933), – упирается в отсутствие там нашего торгового работника. К подбору кандидата для ведения торговых операций в Хиджазе мы уже приступили» (89).

Имея в виду активизировать нашу торговлю в Аравии, Н. Тюрякулов предлагал возобновить проведение торговых выставок в Хиджазе и в Йемене. НКИД предложение полпреда поддержал. Советские же внешнеторговые организации, судя по тем документам, что сохранились в архивах, реагировали на него вяло и вели себя нерасторопно. По сведениям, поступающим из Всесоюзной Торговой Палаты, информировал НКИД руководство НКВТ, «отгрузка экспонатов, предназначенных для выставки-продажи в Хиджазе и Йемене, проходит крайне неудовлетворительно». Более того, по сообщению нашего полпреда в Джидде, «в целом ряде случаев плохая упаковка привела к значительному проценту боя и поломки некоторых уже прибывших в Аравию экспонатов» (90).

В августе 1933 г., в донесении в НКИД (от 27.08.1933), Н. Тюрякулов вновь указал на необходимость скорейшего, как можно, на-