Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv
180 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ
ветское правительство не стало настаивать на немедленной оплате произведенных поставок. Было подписано соглашение о поэтапном погашении коммерческого долга в течение года (речь идет о соглашении от 25 апреля 1932 г., заключенном между «Востокгосторгом» и Министерством финансов Саудовской Аравии).
31.11.1931 г.. как явствует из дневниковых записей Н. Тюрякулова, «через посредника» удалось реализовать еще и небольшую партию цемента. Все эти акции «коммерческой дипломатии», как их называет полпред, «несколько сдвинули с места наше положение в деле торговли» (53).
Представляется, что в немалой степени способствовало тому тяжелое финансовое положение королевства. Ибн Са’уд стал активно разыгрывать тогда «русскую карту» в контактах с англичанами, а также с американскими бизнесменами, начавшими проявлять интерес к «землям Ибн Са’уда» в плане проведения в его владениях геологоразведочных работ на предмет обнаружения нефти. Позволив ввозить русские товары на рынки Джидды, замечает саудовский историк Ат-Турки, король Ибн Са’уд продемонстрировал им, что у него есть альтернатива, и что давить на него в переговарах с ним не стоит (54).
С учетом позитивных подвижек в вопросе восстановления советской торговли в Хиджазе НКИД рекомендовал «Ближвостгосторгу» вести дела так, чтобы дать возможность «местному купечеству зарабатывать на наших товарах» (55). И таким путем продвигать наши коммерческие интересы не только в Хиджазе, но и в соседних с ним Эфиопии и Эритрее.
В рассматриваемый нами период времени Ибн Са’уд остро нуждался в деньгах. Тогдашнюю cитуацию в королевстве хронисты описывают как невероятно сложную. Известный арабский националист Хафиз Вахба (1891–1966), более полувека состоявший на службе у Са’удитов, вспоминал, что в период «великой депрессии» (1930–1933) внутриполитическая атмосфера в землях ‘Абд-ал- ‘Азиза была «раскалена до предела». Страну расшатывало выступление бедуинских племен во главе с Ибн Рафадой в Хиджазе (1932), за спиной которого стояли Хашимиты в Трансиордании и египетский хедив Аббас II Хильми. Не затухали пограничные конфликты с
ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 181
Йеменом. Все это, вместе взятое, помноженное на безденежье, делали положение Ибн Са’уда крайне тяжелым (56).
Единственным источником его доходов оставалось паломничество к Святым местам в Мекке и Медине. Но поток паломников резко сократился (со 120 тыс. в 1929 г. до 30 тыс. в 1932 г.). Существовала реальная опасность того, говорится в информаци- онно-справочных материалах советского полпредства в Джидде, что в ответ на «допуск советской торговли в Хиджаз» и имея в виду «выказать Ибн Са’уду свое неудовольствие» Англия могла вообще перекрыть паломничество, и тем самым нанести «уничтожающий удар» по финансовому состоянию Хиджаза (57). Достаточными возможностями для этого она располагала. Контролировала морские пути сообщения с Хиджазом, да и с Аравией в целом. Удерживала за собой монополию на морские перевозки, включая паломнические. Располагала богатым арсеналом средств паспортно-визового характера в Индии и в целом ряде стран Ближнего Востока. Содержала карантинные посты на паломнических маршрутах в бассейнах Красного моря и Персидского залива (58).
Отсюда, по-видимому, и имевшие тогда место пессимистичные прогнозы некоторых западных дипломатов относительно будущего «аравийской империи ‘Абд ал-‘Азиза». Так, американский ви- це-консул в Адене, внимательно наблюдавший за «политическими перипетиями в Аравии», высказывался в том плане, что «арабское государство», созданное ‘Абд ал-‘Азизом, после его ухода из жизни, скорее всего распадется. И причиной тому станут «центробежные тенденции в королевстве» и «раскольнические настроения» в некоторых областях (59). Случись Ибн Са’уд погибнет, полагал дипломат, и тогда преданная королю гвардия, оплот его власти, может оставить Хиджаз и вернуться в родной Неджд. Не исключал он и возможность «политического коллапса», и «развала государства Са’удитов» еще при жизни ‘Абд ал-‘Азиза – в условиях крайне непростой для него в то время финансово-экономической ситуации, которую вице-консул называл «безысходной бедностью». Не будет денег – не сохранится и королевство, считал он. Хаджж 1932 и 1933 гг. может надорвать «финансовое здоровье» Ибн Са’уда на-
182 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ
столько, что король вынужден будет оставить Хиджаз и укрыться в родном Неджде.
Возможность бесславного конца деяний ‘Абд ал-‘Азиза по объединению земель и племен Северной Аравии не исключал и такой крупный знаток этого края как Т. Лоуренс. Суть его рассуждений сводилась к тому, что при отсутствии у Ибн Са’уда средств, достаточных для финансирования структур власти и военизированных формирований, «его империя падет». Пресс безденежья и скудность природных ресурсов во владениях Ибн Са’уда, как предполагал Т. Лоуренс, помноженная на тяжесть довлевших над ним обязательств по обеспечению племен водой и продовольствием, определенно его раздавит, если, конечно, вовремя не подоспеет помощь извне.
Перед Ибн Са’удом стояли тогда две острых проблемы. Заключались они в обеспечении финансовых поступлений и в удержании
сих помощью «собранных им земель и племен». При нехватке денег,
содной стороны, и наличия оружия у племен – с другой, сохранить их лояльность Эр-Рияду было делом достаточно сложным. Однако ‘Абд ал-‘Азиз показал себя прозорливым правителем, искусным переговорщиком, гроссмейстером интриг и виртуозным мастером политических комбинаций. Недаром о нем в Аравии шла молва как о человеке, «способном заглянуть за горизонт». Используя широкий набор средств и методов по удержанию племен – от «задабривания их привилегиями и деньгами» до заключения с ними «политических браков, а если потребуется, то и воздействия на них силой», – он сумел удержать племена в своих руках и сохранить контроль над ходом событий. Хорошо знавший его английский дипломат-развед- чик сэр Перси Захария Кокс (1864–1937) отзывался о нем так: за 30 лет деятельности по созданию королевства (1902–1932) Ибн Са’уд не сделал ни одной серьезной ошибки.
Пессимистичные прогнозы насчет будущего государства, созданного Ибн Са’удом, оказались несостоятельными. Вместе с тем, диагноз «основной болезни» королевства на том этапе его становления был абсолютно точным – острая нехватка денег.
Согласно информации, полученной от сотрудника Министерства финансов, сообщал Н. Тюрякулов (17.04.1931), «положение
ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 183
геджаспра [правительства Хиджаза] – тяжелое». Сократив вначале оклады чиновникам на 10%, правительство затем «вообще прекратило выплату им жалований». Мой источник, «занимавший до недавнего времени пост особого чиновника, инспектора при Минфине [речь, к слову, идет о нашем соотечественнике, черкесе Салихе], не получал свое жалованье за 9 месяцев и вынужден был отказаться от службы. Растраты и казнокрадства, – рассказывал он, – не наказываются. Так, выписано было медикаментов на 15 000 фунтов, а прибыло в Хиджаз только на 5 000 фунтов. Остальная часть, – по его выражению, – сгорела». Иными словами, часть денег, отпущенных на медикаменты, попросту украли (60).
Приоткрыв двери для возобновления советской торговли в Хиджазе, Ибн Са’уд, вместе с тем, от подписания договора с Советским Союзом по-прежнему уклонялся. Пытался использовать этот важный, как понимал, для Москвы вопрос в качестве инструмента в переговорах с русскими о получении кредита.
«Если раньше, – говорится в одном из донесений советской дипмиссии в Джидде, – отклоняя заключение политического соглашения с СССР, Геджас мог ссылаться на то, что у него не урегулированы отношения с целым рядом стран», то сейчас – это уже не аргумент. «После заключения соглашений с Францией, Сирией, Италией и Йеменом, СССР остается единственной страной, у которой нет юридической базы в Хиджазе» (61).
Возможность получения от советского правительства займа или товарного кредита на сумму в 1 млн. ф. стер., сроком на 10 лет, активно зондировалась Хиджазом в ходе подготовки официального визита в СССР эмира Файсала (проходил с 27 мая по 7 июня 1932 г.).
Так, пишет в своем фундаментальном исследовании российскосаудовских отношений В. В. Наумкин, 11 марта 1932 г. секретаря советского полпредства в Джидде, Степана Васильевича Матюшкина, посетили начальник тайной полиции Мухсин-бей и финансовый контролер Са’ид Хашим. Когда, в состоявшейся беседе, «Матюшкин сослался на сообщение английской прессы о якобы обещанном королевству займе в 500 тысяч фунтов стерлингов», то гости стали это «горячо опровергать». Утверждали, что король и правительство не готовы к тому, чтобы связывать себя займом, у которого – ярко
184 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ
выраженные «политические цели и характер». Ведь в ответ на предоставление займа англичане, по их словам, требовали вполне определенных уступок, идти на которые король не хотел.
Интересовались они во время встречи с С. Матюшкиным и возможностью получения военной помощи от Советского Союза. Мух- син-бей, рассказывает В. Наумкин, настойчиво пытался добиться от нашего диплома ответа на вопрос, как СССР, если потребуется, мог бы «помочь защитить Саудовское королевство».
Во время нахождения Н. Тюрякулова в отпуске (по болезни, прибыл в Москву 3 сентября 1931 г., вернулся в Джидду 5 мая 1932 г.), поверенным в делах оставался Залкинд Гораций Абрамович (1898– 1938). В ноте, направленной им эмиру Файсалу, наместнику короля
вХиджазе, говорилось: «Народный комиссариат по иностранным делам, желая быть должным образом представленным при обсуждении и разрешении вопросов, являющихся предметом ныне ведущихся переговоров назначил на время отпуска г-на Тюрякулова его заместителем г-на Горация Залкинда в качестве поверенного
вделах» (62). Прибыл Г. Залкинд в Джидду 1 сентября 1931 года. Проработал недолго, и 29 марта 1932 г. был отозван из временной командировки в Москву – для участия в заседании коллегии НКИД (вместе с находившимся еще тогда в столице Назиром Тюрякуловым). На этом заседании обсуждался вопрос о предстоящем визите
вСССР эмира Файсала (63).
Во время встречи с министром финансов (19.10.1931) Г. Залкинд высказывался в том плане, что для разворачивания и поддержания «длительных отношений» между хиджазским правительством и советскими «хозяйственными организациями» требуется соответствующая договорно-правовая база, на которой такие отношения и могли бы быть построены. Иными словами, недвусмысленно давал понять, что активизация торгово-коммерческих отношений между обеими странами зависит от того решения, которое примет по данному вопросу саудовская сторона. Что же касается Советского Союза, то всеми своми действиями, в том числе и «выгодной для гепра [геджасского правительства] сделкой» с поставкой нефтепродуктов, советское правительство наглядно продемонстрировало, что «намерено вести дружественную политику по отношению к