Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

160 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

отправила в Ферганскую долину 11 эшелонов с войсками и артиллерией. Во время наступления красных отрядов на Коканд местное отделение большевиков организовало там восстание. Участвовал в нем и Назир Тюрякулов. Кокандская автономия пала.

После установления советской власти в Коканде он занимал пост секретаря уездного исполкома, состоял там комиссаром просвещения и заведующим отделом народного образования. Тогда же близко познакомился с Ефимом Андреевичем Бабушкиным (будущим консулом СССР в Персии), возглавлявшим Кокандский Совдеп. В октябре 1918 г. вступил в партию болшевиков. Принимал участие в организации издательства «Новая газета» («Халк газетаси»). Проявил себя талантливым журналистом и публицистом. В дальнейшем, находясь уже в Ташкенте, занимался выпуском первого номера журнала «Инкилоб» («Революция»), органа ЦК Компартии Туркестана.

С началом Гражданской войны и зарождением повстанческого движения в Туркестане служил в Красной армии – начальником политуправления Конной армии Туркестана. Здесь, еще один раз, как до этого в Оренбурге, судьба свела его с К. Хакимовым. Будучи избранным в состав Облревкома, вплотную занимался вопросами борьбы с басмачеством в Ферганской долине – объезжал кишлаки и вел разъяснительную работу среди местного населения; пытался вступить в переговоры с лидерами повстанцев. Валериан Куйбышев отзывался о нем, как о человеке хорошо образованном и смышленом, умевшим находить пути к сердцам местных жителей, этаким «выдающимся самородком».

Работая в Ташкенте, являлся наркомом просвещения (1920– 1921) и ответственным секретарем (с июня 1921 г.) ЦК КП (б) Туркестана, а год спустя, после очередного съезда Советов, в возрасте 28 лет, стал руководителем Туркестанской Советской Республики – был избран председателем Центрального Исполнительного Комитета Туркестана. Занимал этот пост до октября 1922 г.; проявил себя деятельным руководителем и умелым администратором. Принимал активное участие в восстановлении сельского хозяйства в крае, в создании текстильной и маслобойной промышленности. Уделял большое внимание просветительской деятельности. Доста-

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 161

точно сказать, что при его непосредственном участии начали издаваться новые газеты: «Хакикат» («Правда»), «Вестник просвещения

икоммунистической культуры», «Билим очагы» («Очаг знания»), «Туркмен ели» («Туркменский народ») и другие. Проявил себя и как филолог (в 1922 г. в Ташкенте под его редакцией вышел в свет «Социально-политический словарь русско-узбекского языка»), и как публицист, и как поэт, и как художник.

Воктябре 1922 г. его перевели на работу в Москву – на должность председателя правления Центрального издательства народов Востока (Центроиздат) при ЦИК СССР. Параллельно с этим утвердили заместителем ректора Института народов Востока и включили в резерв Наркомата по иностанным делам (2). В НКИД не могли не обратить внимания на аналитические статьи Н. Тюрякулова, публиковавшиеся во многих научно-популярных и общественно-поли- тических изданиях.

Будучи назначенным главой советского диппредставительства в Джидде постановлением Президиума ЦИК СССР от 15 декабря 1927 г., Н. Тюрякулов отбыл с супругой к новому месту работы 26 июля 1928 г., теплоходом «Ленин» из Одессы в Стамбул

иоттуда в Неаполь. Пересел там на пароход «Франческо Криспи»

и29 сентября прибыл в Джидду. И уже 3 октября в Мекке вручил верительные грамоты принцу Файсалу, сыну короля Ибн Са’уда, его наместнику в Хиджазе, который, к слову, лично встречал его по прибытии в Джидду (3).

Вречи при вручении верительных грамот, Н. Тюрякулов заявил: «Идя по стопам своего предшественника, я буду всемерно стремиться к развитию тех дружественных отношений, которые так счастливо установились между нашими странами. … Я надеюсь пользоваться тем же доверием, каким пользовался мой предшественник» (4).

Широко образованный и прекрасно говоривший на арабском языке, новый советский дипломатический представитель, к тому же мусульманин, сразу же сделался объектом живого интереса к нему

исо стороны королевского двора, и дипломатического корпуса, и лиц из ближайшего окружения Ибн Са’уда, особенно его советника Гарри Сент-Джона Бриджера Филби (1885–1960).

162 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

Королевство Ибн Са’уда, докладывал в Москву Н. Тюрякулов (в аналитической записке от февраля 1929 г.), каким он его увидел, являло собой «государство-конгломерат», объединявшее «две разнородные, с различными центрами экономического тяготения, слабо скрепленные между собой области – Геджас (Красное море) и Неджд (Персидский залив)» (5). Государство это, он характеризовал «политическим блоком племен с ваххабитским оседлым ядром», представлявшим собой «основную опору» Ибн Са’уда (6).

В инструкциях Л.Карахана (май 1929 г.) насчет неотложных задач деятельности советской дипмиссии в Хиджазе указывалось на необходимость сосредоточить все внимание на заключении договора с правительством Ибн Са’уда. «Нам не следует занимать позицию оттягивания переговоров о заключении политического и торгового договора, – писал Л. Карахан. – …Нашей задачей является завоевать то право торговли, которого мы лишены в данный момент» (7). «В переговорах необходимо исходить из того положения, – отмечал

Л.Карахан, – что между нами и Ибн Саудом уже имеются официальные дипломатические отношени, и что в Геджасе [Хиджазе] есть наше официальное представительство». Основной вопрос, который необходимо урегулировать, – это вопрос об отсутствии нашей торговли в Хиджазе. Не менее важным для Москвы, как подчеркивал

Л.Карахан, являлся также вопрос о получении согласия саудовской стороны на открытие в Хиджазе советского торгпредства (8).

Всоответствии с инструкцией Л. Карахана в письме на имя эмира Файсала, наместника короля в Хиджазе, Н. Тюрякулов обстоятельно информировал его о деятельности «Ближвостгосторга» («Государственного торгового общества для торговли со страми Ближнего Востока»). Сообщал, что ведет оно торговые операции и в Хиджазе – на основе комиссионных соглашений с некоторыми из местных купцов. Обращался к наместнику с настоятельной просьбой предоставить этому обществу право и на свободную деятельность в Хиджазе, а также на присутствие там, на постоянной основе, официального представителя общества. Необходимые для регистрации бумаги обещал подготовить в двухмесячный срок (9). Обсуждал вопрос о возобновлении торговли и с Ибн Сау’дом. Но сдвинуть это дело с мертвой точки, как ни старался, долго не мог.

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 163

В отчете в НКИД Н. Тюрякулов акцентировал внимание на том, что из бесед с королем он вынес впечатление , что боязнь вызвать недовольство англичан все еще имела место быть, и весьма сказывалась на принятии им решений, касавшихся тех или иных сфер взаимоотношений с Москвой, в том числе в области торговли (10). Одним из условий рассмотрения вопроса о подписании договора о дружбе и торговле с Москвой лица из ближаешего окружения Ибн Са’уда называли, по словам Н. Тюрякулова, разрешение советскими властями совершать паломничество в Мекку мусульманам из СССР.

Благополучие Хиджаза, говорится в экономическом обозрении Аравии за 1929 г., подготовленном сотрудниками «Востгосторга», напрямую зависело от успеха хаджжа. В 1929 г. число паломников, прибывших морем, сократилось, по сравнению с 1928 г., примерно на 35% (до 75 тыс. чел.). Упали и поступления в казну от паломничества, сотавлявшие прежде 4,5-5 млн. фунтов стерлингов (11).

Заслуживающие внимания сведения о причинах приостановки советско-хиджазских торговых отношений содержатся в служебной записке К. Хакимова (от 27.02.1930), в то время уже представителя «Ближвостгосторга» в Йемене, направленной им на имя председателя правления «Ближвостгосторга». Для большинства сран Аравии они актуальны и по сей день. Причины бойкота наших товаров

вХиджазе в 1927 г., докладывал он, и введение запрета на торговлю

в1928 г. следующие. Во-первых, «нам не удалось заинтересовать в развитии нашей торговли отдельных представителей хиджазского правительства … путем их привлечения к участию в прибылях, чтобы развитие нашей торговли увеличивало бы и их доход». Таких людей в Хиджазе немного. Среди них ‘Абдалла ибн Сулайман, Фуад Хамза и ‘Абдалла Фадл.

«Торгующие в Хиджазе европейские фирмы, – отмечал он, – широко пользуются этим способом для развития своей торговли». Общество «Шарк», к примеру, возглавляемое Филби, и «Торговый дом Лазарини». «Филби получает правительственные заказы» благодаря именно участию в них названных лиц. «Торговый дом Лазарини» работает с Фуадом Хамзой, «при помощи которого улаживает конфликты», возникающие, в частности, на почве «несоответствия

164 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

поставляемого им товара условиям заказа», как это произошло с пожарными машинами.

Или другой пример. «Предложения немецкого капитана Стейфана на поставку вооружения провалились, несмотря на то, что его цены были ниже швейцарских. И все потому, что комиссия правительственному заказчику, Абдалле Дамлюджи, предлагавшаяся Стейфаном, во многом уступала швейцарской».

Во-вторых, «нам не удалось завязать торговые сношения» с такими влиятельными купцами, как ‘Абдалла ‘Алиреза, ‘Абдалла Ибрагим Фадл, Банаджа и др. Первые наши «товарные экспедиции», будучи ограничены временными рамками и потому заинтересованными в «скорейшей реализации товаров, прибегали к розничной продаже непосредственно потребителям. Это раздрожало и злило оптовиков, и пробуждало в них враждебное к нашей торговле отношение».

В-третьих, «наш экспедиционный способ торговли ни в ком из солидных купцов не создавал уверенность в серьезности наших намерений насчет долгосрочной торговли в Хиджазе. … Все это умело использовалось кругами, связанными с англоиндийским рынком». Представители правительственных кругов, лично заинтересованные в развитии торговли с другими странами и фирмами, их представляющими, «действовали двояко». Либо открыто «возглавляли …антисоветскую клику», ратовавшую за прекращение торговли с Россией (примером тому – поведение Фуада Хамзы в деле о запрете нашей торговли), либо «молча поощряли бойкотирование наших товаров» (иллюстрацией тому – поведение Дамлюджи во время бойкота 1927 г.).

Переписка Н. Тюрякулова по вопросу о «заказе у нас сахара губернатором Джидды», ‘Абдаллой ‘Алиризой, писал К. Хакимов, показывает, что «размещение заказа стопорится не без нажима Фуада Хамзы». Он оттягивает оформление «почти состоявшегося заказа в ожидании своей доли», не видя «личной заинтересованности в этой сделке».

Главными товарами нашего ввоза в Аравию, заключает К. Хакимов, «должны стать сахар, керосин, бензин, мука, спички, мыло и мануфактура. Торговля должна быть оптовой» (12).