Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 155

товки приезда в Йемен первого советского представителя в апреле 1929 г. в г. Сана’а, столицу Йемена, по указанию НКИД выехал советский дипломат Александр Игнатьевич Ступак.

К. Хакимов прибыл в Йемен в июле 1929 г. , с женой и двухлетней дочерью Флорой. К тому времени, рассказывает О. Б. Озеров, там уже собралась и его «команда»: «дипломат Алексей Тимофеевич Спирин и выдающийся арабист Абдрахман Фаслахович Султанов» (235).

По пути в Йемен, во время стоянки судна в Джидде, К. Хакимов встречался и беседовал с Фуадом Хамзой, советником короля Ибн Са’уда по внешнеполитическим вопросам, и обсуждал с ним острую для Советского Союза проблему урегулирования торговых отношений. В ходе состоявшегося разговора, Фуад Хамза недвусмысленно давал понять, что решению этой проблемы способствовала бы должная реакция Москвы на «нужды Хиджаза в деньгах, оружии и паломниках». Эта информация оказалась очень полезной. Когда в сентябре 1929 г. начались переговоры по вопросу о заключении политического и торгового договоров между СССР и государством Ибн Са’уда (вели их Назир Тюрякулов и Фуад Хамза), то советская сторона была уже готова к тому, как реагировать на те или просьбы «по удовлетворению нужд Хиджаза». Так, когда Фуад Хамза заговорил о желательности «оказания советским правительством содействия транзиту паломников через территорию СССР», то этот пункт сразу же включили в проект договора (236).

В письме короля Хиджаза, Неджда и присоединенных областей ‘Абд ал-‘Азиза ибн ‘Абд ар-Рахмана ал-Файсала Аль Са’уда от 26.06.1347/1929 г. на имя Председателя ЦИК тов. Калинина говорилось: «Нами получено Ваше письмо,.. в котором сообщается о переводе из нашей страны его превосходительства Карима Хакимова, дипломатического агента и генконсула Вашего правительства при нас.

Мы ползуемся этим случаем, чтобы выразить нашу признательность в связи с теми стараниями, которые прилагались его превосходительством к укреплению добрых отношений и дружбы между двумя странами» (237).

Ибн Са’уд питал к К. Хакимову чувства глубокого уважения. Искренне ему симпатизировал и слову его верил. Об особом отно-

156 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

шении короля Ибн Са’уда к «красному паше» говорит тот факт, что после смерти Шамиля, сына Хакимова (умер от дизентерии, 14 ноября 1925 г., в возрасте четырех лет), он повелел назначить специального человека, который ухаживал за могилой Шамиля даже после того, как Карим Хакимов с семьей покинул Джидду.

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 157

Г Л А В А 2

ВТОРОЙ РУКОВОДИТЕЛЬ СОВЕТСКОЙ ДИПМИССИИ В ДЖИДДЕ НАЗИР ТЮРЯКУЛОВИЧ ТЮРЯКУЛОВ

Нити судьбы

Вупоминавшейся уже нами записке заместителя наркоминдела

Л.Карахана на имя И. В. Сталина от 16 ноября 1927 г. о решении коллегии НКИД рекомендовать на пост руководителя советской дипмиссии в Хиджазе «кандидатуру тов. Тюрякулова» отмечалось, что он лучше всех других кандидатов подходит для работы в Аравии. Учраспред ЦК, писал Л. Карахан, «соообщил нам, что не представляется возможным освободить тов. Тюрякулова от той работы, которую он ведет в Москве. … Предложенный Учраспредом тов. Умар Алиеев, работающий на Северном Кавказе, несмотря на техническую [языковую] подготовленность (он хорошо знает арабский язык) едва ли сможет справиться с той работой, которая требует… более глубокого знакомства с вопросами междумусульманских отношений и английской политики на Востоке». К тому же обстановка в Аравии такова, что «возможны всякого рода неожиданности и провокации, которые могут поставить в тупик и более подготовленных работников, чем тов. Алиев».

«Поскольку всякого рода неудачи и ляпсусы в Геджасе [Хиджазе], – подчеркивал Л. Карахан, – неизбежно самым отрицательным образом будут отражаться на нашей восточной политике, … Наркоминдел просит Вас уделить этому вопросу внимание. Наиболее целесообразным выходом из создавшегося положения было бы срочное оформление кандидатуры тов. Тюрякулова с тем, чтобы он без замедления мог выехать в Геджас».

Учитывая состояние здоровья тов. Хакимова, продолжал Л. Карахан, «нам пришлось согласиться на предоставление ему отпуска для лечения, и с июля этого года [1927] мы фактически лишены руководящего работника в нашем представительстве в Геджасе. Временно заменяющий полпреда секретарь представительства тов. Туйметов не в состоянии справиться с той сложнейшей работой»,

158 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

которая выпала «на долю нашего единственного представительства на Арабском Востоке».

«Последние сообщения из Геджаса говорят о том, что отсутствие руководящего работника в нашем полпредстве отрицательно сказывается на нашем положении в Геджасе». Мы отмечаем «усиление английского нажима» на Ибн Са’уда в целях заставить его свернуть отношения с Москвой, что «может привести к нежелательным неожиданностям». Все это, резюмировал Л. Карахан, указывает на необходимость скорейшего решения вопроса «о новом полпреде для Геджаса» (1).

И. В. Сталин, ознакомившись с запиской Л. М. Карахана, согласился с предложением заместителя наркоминдела, и 15 декабря 1927 г. Постановлением Президиума ЦИК СССР Назир Тюрякулович Тюрякулов был назначен главой советского дипломатического представительста в Джидде.

Назир Тюрякулович Тюрякулов, один из «первопроходцев» советской дипломатии в Аравии, – личность многогранная: талантливый дипломат и публицист, знаток арабского языка и ислама, традиций и обычаев арабов. Казах по национальности, он родился

в1892 г. в Коканде (Ферганская область), в семье состоятельного хлопкового комиссионера. В собственности семьи Тюрякуловых находилось восемь гектаров земли и несколько домов, сдаваемых

варенду.

Отец его был человеком для своего времени достаточно образованным. Выписывал русские газеты, знакомился с новинками русской художественной литературы. Занимаясь предпринимательской детельностью, оказывал услуги местному населению: составлял иски в суды, прошения и обращения в государственные органы Российской империи.

Мать Назира, уроженка Сырдарьинско области, отличалась глубокой набожностью. Именно она, как рассказывал Тюрякулов, дала ему азы религиозного воспитания. Когда Назиру исполнилось восемь лет, его определили в кокандскую джадидскую, или новометодную, школу (мектеб), где преподавали как религиозные, так и общеобразовательные дисциплины, в том числе арабский язык и географию.

ЧАСТЬ II. ДИППРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ДЖИДДЕ 159

В12-летнем возрасте, в Старой Бухаре, «на могиле известного

вмусульманском мире святого Бехоуддина», вспоминал впоследствии Тюрякулов, шейхи проивели над ним «обряд зачисления в духовный патронат этого святого».

Вкокандском мектебе Назир проучился два года. Отец, хотевший чтобы сын получил более широкое образование и продолжил семейное дело, отдал его на обучение в Кокандское русско-туземное училище. В 1905 г. , закончив его, он поступил в восьмиклассное Кокандское коммерческое училище, основанное русскими купцами, которое тоже успешно окончил. Среди его преподавателей, как говорил Н. Тюрякулов, были и люди революционных взглядов.

По окончании коммерческого училища Н. Тюрякулов решил продолжить образование, и в 1913 г. отправился в Москву, где поступил на экономический факультет Коммерческого института, переименованного впоследствии в институт им. Плеханова. Там он не только постигал, по его выражению, «науку коммерции», но и занимался изучением иностранных языков. Известно, что Н. Тюряулов

всовершенстве владел узбекским, турецким и арабским языками; знал также немецкий и французский языки.

Доучиться в институте до конца из-за начавшейся Первой мировой войны не представилось возможным. В 1916 г., после выхода указа о привлечении «инородцев к тыловым работам в прифронтовых районах», Назир Тюрякулов служил в комитете Земсоюза на Западном фронте (на территории нынешней Белорусии) в качестве инстуктора. Пропитанный к тому времени «народническим», как он его характеризует, мировоззрением, создал в Минске тайную организацию – общество «Еркин дала» («Вольная степь»), объединившее выходцев из Туркестана.

После февральской революции он какое-то время работал в Оренбурге, в издательстве областной газеты. Активно участвовал

вреволюционных событиях. Когда произошел октябрьский переворот, возвратился в Коканд, где в то время образовалась недолго просуществовавшая Кокандская республика (Кокандская автономия), которую возглавлял Мустафа Чокай, идеолог борьбы за суверенный Туркестан. Большевистская власть в Ташкенте, дабы пресечь деятельность «независимого образования» в Туркестане,