Материал: Ibragimova_Z_Chechenskiy_narod_v_Rossiyskoy_imperii

обще – греховное злоупотребление богоданной свободой. Убийство, без которого не обходятся войны, рассматривалось как тяжкое преступление перед Богом уже на заре истории474. Поступки тех, кто утверждает, что следует Библии, часто порочат репутацию книги, которую, по их словам, они почитают. Во имя Бога так называемые христиане проливали и проливают кровь. Однако Библия призывает последователей Христа любить друг друга475. Война является физическим проявлением скрытого духовного недуга человечества – братоубийственной ненависти. Земные войны порождены гордыней и противлением воли Божией476. Владимир Соловьёв считал, что раз Россия страна христианская, то и действовать она должна по – христиански. Его противники рассуждали так: русский народестьединственныйистинно-христианский,нотемнеменееоднако во всех делах своих он должен поступать по – язычески, руководствуясь исключительно своими собственными интересами и правом силы477.

Вскоре после Второй мировой войны Мартин Нимёллер, немецкий протестанский священник, писал: «Кто хочет обвинить Бога в том, что ведутсявойны,тотнезнает,илинехочетзнать,БожьеСлово.Христианские Церкви во все века всегда соглашались благословлять войны, войска и оружие, и весьма нехристианским образом молились об уничтожении своих врагов. Всё это – наша вина и вина наших предков, но ни в коем случае ни Бога. И мы, сегодняшние христиане, стоим посрамленные… Христианин, в случае, когда исполнение требований закона несомненно влечёт совершение греха перед Богом и людьми, должен открыто выступать законным образом против безусловного нарушения обществом или государством установлений и заповедей Божиих, а если такое законное выступление невозможно или не эффективно, занимать позицию гражданского неповиновения»478. Необходимо учитывать также тот факт, что ни в царское, ни в советское время у церкви не было ни потребности, ни возможности открыто объявлять о своём понимании принципа свободы совести: её деятельность полностью контролировалась государством, и мнение патриарха на сей счёт власть не интересовало479.

В исламе объявление войны отнюдь не допускается ранее, чем будут порваны существующие между воюющими договоры. Нападение без предварительного объявления считается неблагородным обманом, коварством и совершенно не допускается. Также строго запрещается жестокое и унизительное для человеческого достоинства обращение с пленными… Ни один христианин не обязан выступать с магометанскимивойсками;военныеделанедолжныкасатьсяданников;онипокорены,

чтобы быть данниками, а магометане должны их защищать и охранять. Если какой-нибудь христианин окажется виновным в преступлении, или сделает ошибку, магометане должны принять его сторону, охранять его и в то же время не допускать ни обиды, ни дурного с ним обращения; они должны стараться восстановить мир между ним и его противником, или положить конец ссоре удовлетворением обеих сторон480. В Коране сказано: «Когда ты мстишь за нанесённые тебе обиды, старайся, чтобы месть твоя была соразмерна с обидами; но если ты предпочитаешь перенести их с терпением, это будет полезнее для терпеливых»481. Библия также даёт совет как сдерживать гнев: «Ум человеческий укрощает гнев его; и краса для него – прощать вину»482. Свободу Христос даровал духовную, не уничтожив ни одной власти гражданской. Златоуст говорил: «Апостол, желая внушить, что заповедь его о подчинённости простирается не на одних мирских людей, но на всё, говорил так: “Всякая душа властям предержащим да повинуется”. Подчинение власти не подрывает благочестия»483. И.Златоуст прямо высказывается: «Необходимо, чтобы существовали власти, чтобы одни господствовали, а другие подчинялись, дабы народы не носились туда и сюда, как волны; в этом состоит божественное установление»484. Многие христиане считали, что безмерная свобода есть или ребяческая мечта или соблазн дьявола, а в жизни – то и другое вместе. Всякая свобода должна иметь меру и форму, и притом у каждого народа – свою особую485.

Многие видят причину развития конфликта между чеченцами

иРоссийским государством в том, что у чеченцев якобы особенная психология, «свобода, растворенная в крови». Такое мнение довольно лестно для чеченцев, тем более, что если уже не во всём мире, то уже по крайней мере на всём Кавказе, действительно нет больших индивидуалистов и анархистов, чем чеченцы486. Чеченцы уничтожили класс князей

ифеодалов и установили у себя демократические порядки. О возможности возникновения данной ситуации говорил ещё Исус Христос: «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою, и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом. Ибо человек и здесь не для того, чтобы ему служили, но чтобы служить»487.

Первенствующая христианская церковь не возбраняла христианам иметь рабов. Рабы христиан были по преимуществу домочадцами – они не были в полном смысле рабами. Тот христианин, который позволял себе жестокость относительно рабов, был обличаем и научаем церко-

вью488. И.А.Ильин считал, что русскому человеку свобода присуща как бы от природы. Он считал не случайным тот факт, что за войну 19141917 года из 1400000 русских пленных в Германии 260000 человек (18,5%) пытались бежать из плена. Такого процента попыток побега не дала ни одна другая нация489.

Личная духовность в России всегда имела свободное дыхание в области веры, ибо православие (в отличии от протестантизма, утратившего веру в личное бессмертие человека) всегда утверждало лично бессмертную и лично ответственную душу, и (в отличии от католицизма, строящего свою веру на воле, дисциплине) всегда культивировала тайну личного восприятия Бога. В России культивировалась любовь к своему родному языку, отцовской вере и духовной культуре. Западной Европе была чужда русская (православная) религиозность. Европейская властная и жестокая воля всегда отталкивала русскую совесть и русское сердце. Исторически так сложилось, что Россия первая вступила в полосу огня, первая противостояла соблазну, первая утратила своё былое обличие, чтобы выстрадать себе новое. У неё всегда был свой путь развития, отличный от Запада490. Европеец презирал, другие народы и желал властвовать над ними. Русский человек всегда «удивлялся» другим народам, добродушно с ними уживался и ненавидел только вторгающихся поработителей. Жизнь в Европе была подчинена накоплению материальных средств. Православие считало, что материальное развитие охлаждает человека к христианской вере, допуская наиболее поверхностное занятие ею491.

Средний европеец стыдился искренности, совести и доброты как «глупости»; русский человек, наоборот, ждал от человека прежде всего доброты, совести и искренности. Западноевропейский человек двигался волей и рассудком. Русский жил прежде всего сердцем и воображением. Европа горделиво смотрела на Россию сверху вниз и считала её культуру или ничтожною, или каким-то «большим и загадочным недоразумением»492. Действительно существовавшая «не органичность» российской цивилизации во многом была обусловлена её многообразием и синкретизмом, множеством различных источников, питавшим её развитие на всём протяжении истории. Её слабая сторона – мозаичность и многопластовость, уязвимость с точки зрения потенциальной дезинтеграции. Её сильная сторона – гораздо большая открытость к внешним влияниям и заимствованиям, чем у более «органичных» и замкнутых цивилизаций. В этой открытости – залог её гибкости и жизнестойкости493.

Историк-археолог М.Худяков отмечал, что распространившийся тип шатровой колокольни имеет своим аналогом минареты татарских мечетей: «Достаточно взглянуть на минареты деревянных мечетей Казанского края и сравнить их с изображениями среднерусских шатровых колоколен, чтобы убедиться в единстве их происхождения»494. Интересно отметить, что в исламе, также как и в православии, отношение к богатству было как к чему-то мимолётному и уходящему, намного больше внимания уделялось духовности и аскетизму. Приведём для примера статьи из Корана: «Те, которые раздают свои богатства на пути Божием, подобятся зерну, которое производит семь колосьев и из которых каждый даёт сто зёрен. О, верующие.Творитемилостынюизлучшихвещей,которыевыприобрели, изплодов,которыммывелелипроизрастидлявасназемле.Нераздавайте милостей из самой худшей части ваших благ. Давайте милостыню, жертвуйте бедным. Жертва есть освобождение от огня. Нравственная и общественная благотворительность есть прямая обязанность каждого исповедника Ислама. Она доставляет нуждающимся утешение, а добротворцам отраду при той пользе, которую они приносят ближним»495.

В сознании европейца сложился стереотип приниженного положения мусульманки в исламском обществе и семье. Однако это мнение опровергало мусульманское законодательство, в котором говорилось: «Муж должен хорошо обращаться со своей женой, быть с ней приветливым, без причины не ссориться и не гневаться; этого требует снисходительность, потому что жена всё равно что пленник, а к пленным следует относиться милостиво. Провинности жены следует переносить терпеливо и, если даже жена дозволяет себе что-либо дурное на словах, или действиях, то муж всё-таки должен с ней обращаться хорошо. Если же она сильно разгневается, то мужу следует похлопать её по спине рукой и сказать: “О злодей, наставляющий людей на всё дурное, выйдя сейчас же из этого прекрасного тела,” – для того, чтобы дьявол, который забрался между кожей и мясом и производит гнев, удалился»496. Если христианка становилась женой мусульманина, то муж должен был уважать веру жены, он не должен был запрещать исполнять ей обряды её веры; он не должен был принуждать её отречься от своей религии или грозить ей за её веру разводом. Если же он запрещал жене исповедывать её веру, то он тем самым нарушал заповеди Корана и поступал против воли Всевышнего497.

Священный Синод говорил об уважении православной церкви к браку, в котором лишь одна из сторон принадлежала к православию, в

соответствии со словами святого апостола Павла: «Неверующий муж освящается женою верующей, и жена неверующая освящается мужем верующим». Церковь не освящала венчанием браки, заключённые между православными и иноверцами, одновременно признавая таковые в качестве законных и не считая пребывающих в них находящимися в блудном сожительстве»498.

Ссылаясь на каноны исламской веры государство отбирало у горцев земельные владения. После завершения Кавказской войны, в ходе пореформенных преобразований, чеченцы были лишены своего права на частные земельные участки, которыми они владели в течении многих веков. Конфискацию земель в казённую собственность правительство оправдывало «учением Магомета, в силу которого земля составляет дар Аллаха и неможетсоставлятьчастнойсобственности»499.Однако,какизвестно,Коран объявляет частную собственность священной и неприкосновенной500. Посланник Аллаха сказал: «Поистине ваш кров и имущество ваше неприкосновенно». Более того, имущество человека – это материальная основа его свободы и его жизни по заповедям Всевышнего Аллаха, и человек обязан защищать его501. Мусульманское правоведение исключает такую реализацию права собственности одного лица, при котором нарушается право другого собственника. Если же столкновение интересов происходит, то надлежит «остановиться перед препятствием – правом другого и предпочесть его»502. Российское государство, по мнению правоведов, являлось таким же собственником, как и частные лица, поэтому и права их определялись одинаковыми началами. Как юридическое лицо, составляющее субъект частного права собственности, государство есть казна503. Мало того, что Российское государство, являясь собственником, лишало прав других собственников, оно нарушало не только мусульманские принципы веры, но и христианские, хотя и являлось православной страной. Дело в том, что Библия признаёт право человека на собственность и категорически осуждает посягательство на неё504.

Русский человек, православный не по форме, а по сути, оказался слабым в добре и подчинился нерусским людям, стоявшим у власти, составлявшим в стране ничтожное меньшинство, но зато оказавшимися сильными во зле, сильными бессовестностью и волею к власти и дискредитировавшими дух православия в глазах иноверцев505.

Преклонение перед красотой и совершенством жизни, природы является скорее основной, центральной линией развития православия. Христиане считали, что учёный, готовый исследовать тему по предло-