Материал: Ibragimova_Z_Chechenskiy_narod_v_Rossiyskoy_imperii

Чечня славилась учёностью своих мулл, в числе которых были духовные лидеры, известные на всём Кавказе426. Мулла обыкновенно договаривался с обществом об исполнении богослужений и других обязанностей на один год, по прошествии которого, по обоюдному согласию, договор мог быть оставлен в силе и на следующий год. Но часто бывало, что обществу не угодил в чём-либо мулла, или мулле не понравилось жить в обществе и договор терял силу. Насчёт духовенства всё было просто: сегодня ты мулла, а завтра можешь стать простым смертным. В таком случае исполнение обязанностей муллы брал на себя кто-либо из членов сельского общества, знавший арабский язык. Нередко сельский старшина бесплатно брал на себя обязанности муллы.

Мечети являлись особым юридическим лицом. Они владели недвижимым (мечетные загоны и покосы) и движимым (мечетные овцы) имуществом. Население выражало беспокойство – как бы правительство не уничтожилоправомечетейнаэтиземли.Подорогам,вдалиотпоселений, встречались маленькие молельни, устроенные благочестивыми людьми над родником, выбивающимся из-под земли. Молельни составляли общее достояние. Здесь останавливались отдохнуть и помолиться Богу427.

До установления российской власти муллы не вели учёта рождённых детей. По распоряжению наместника на Кавказе по мечетям стали рассылаться в 2-х экземплярах метрические книги, куда муллы были обязаны вписывать всех новорожденных. Велись книги на арабском языке, с обязательным переводом на русский язык, засвидетельствованным аульным старшиной. Проверкой метрических книг занимались кадии428. Кади (араб.) – судья, решавший дела на основе Корана и шариата429. На кадиях лежало общее наблюдение за духовенством, мечетями и мечетными школами. Кроме того кадии, как непременные члены горского словесного суда решали брачные дела и принимали экзамены на утверждение духовных должностей. В случае обжалования решений кадия или горских судов по религиозным вопросам, эти жалобы сообщались начальником области на заключение Оренбургскому магометанскому Духовному собранию или же Закавказскому суннитскому Духовному правлению и после получения такого заключения начальник области выносил окончательное решение430.

Кроме кадиев на Кавказе существовали и мюриды. Мюрид (араб.)

– добровольный последователь, ученик муршида (наставника). Мюрид, мюридизм – причастия от арабских глаголов, в переводе означают «пошёл по дороге или показал дорогу» и захотел, пожелал431.

Для облегчения благонадёжности призванных в царскую армию мусульман в каждом военном округе была введена должность штатного муллы432.

Согласно ст.44 «Городового положения»: «Число гласных из не христиан не должно превышать 1/5, а в городах Кавказского края 1/2 общего числа гласных»433.

Мусульмане в конце XVIII века составляли всего 4% населения России; их доля заметно выросла только в XIX веке. Волжские татары были первой большой группой носителей нехристианской мировой религии, которые с середины XVI века оказались под российским господством. Позднее к ним добавились башкиры, сибирские и крымские татары; все эти группы принадлежали к суннитскому направлению в исламе434. По материалам переписи 1897 года мусульмане являлись второй по численности после православных вероисповеданий группой населения империи. Их насчитывалось 13889421 человек. На Кавказе мусульмане составляли 1/3 его населения435. У мусульман, в ходе присоединения, были отняты богатейшие земли в Сибири, в Поволжье, на Кавказе, в Крыму, Туркестане. Миллионы десятин награбленной земли составляли государственный земельный фонд. Мусульмане твёрдо верили, что русский народ в лице своего Учредительного Собрания возвратит им земли, где покоятся остатки их дедов; верили в совесть русского народа. Мусульмане говорили, что аграрный вопрос нельзя решать захватами и насилием, что нужно беречь страждущую Россию, и все личные вопросы, даже вопросы существования, необходимо отложить до Учредительного Собрания. Приверженцы ислама утверждали: «Сила да повинуется совести»436. 12 апреля 1894 года Оренбургский муфтий Хаджи Мухаммед Яр Султанов выступил с обращением к мусульманам России: «До моего сведения дошло, что в народе и даже между муллами ходят слухи, что, будто бы, магометан будут крестить в русскую веру. Слухи эти нелепы и вздорны, потому что правительство не имеет никакого намерения крестить нас, а напротив, разрешает нам свободно исповедывать ислам, открыто и без стеснения исполнять обряды нашей веры и строить мечети для богомоления…»437.

Только в период с 1853 по 1859 год в начавших тогда функционировать частных татарских типографиях было издано 82300 экземпляров Корана, 169900 экземпляров его частей (хавтиак). Каждый успех, достигнутый Россией на пути развития науки, техники, культуры и просвещения сказывался в какой – то мере на её мусульманском населе-

нии: среди него появились обученные солдаты и офицеры, технически грамотные рабочие и специалисты, нарождалась гуманитарная интеллигенция, в основном образовавшаяся из среды мусульманского духовенства, развивалось школьное дело, книгопечатание, журналистика, подчас опережавшие аналогичные явления в остальном мусульманском мире438. На Северном Кавказе во второй половине XIX века приходилось быть по отношению к исламу особенно осмотрительными. К «нецивилизованным» средствам «отрицания» ислама власть старалась прибегать в редких случаях и только тогда, когда она вполне была уверена в своих силах и возможностях. Наместник на Кавказе (1862-1881 гг. ) Михаил Николаевич Романов во всеподданнейшем отчёте главнокомандующего за 1863-1869 гг. сожалел о том, что «как ни желательно, в интересах православия и русской власти, уменьшить, по возможности, преобладание в горском населении мусульманского элемента, но, с одной стороны свойственная той же власти веротерпимость, а с другой – опасение неблагоприятных для спокойствия края последствий побуждают ограничиваться одними паллиативными средствами». Эти паллиативные средства, по мнению наместника, должны заключаться в поддержании христианства в крае и противодействие мусульманству в тех случаях, когда оно ведёт свою пропаганду насильственно, с явно политическими целями439. Начальник Терской области, в своём всеподданнейшем отчёте за 1892 год показал некоторые моменты положительного влияния ислама на население вверенной ему территории. «Учение кунтистов,

– писал он, как в нравственных своих основаниях, так отчасти и в сфере мистической не только не вредно для туземного населения, но в значительной мере оказывает на него безусловно полезное влияние, налагая на своих последователей обязательство делать добрые дела и постоянно стремиться к общению с Богом…»440. Чеченская устная традиция сохранила слова Кунта-Хаджи, ещё в эпоху имамата Шамиля требовавшего прекратить войну, чтобы спасти народ от истребления. Так же устная традиция приписывает шейху Дени Арсанову следующие слова: «Как раньше для войны требовалась шашка, так сегодня нам нужны наука и знания»441. В 1904 году Терский областной комитет выступил с инициативой установить образовательный ценз для мусульманского духовенства442. В 1894 году МВД запретило преподавать в мусульманских школах иностранным подданным, а также пользоваться религиозными книгами заграничного издания443. Министерство просвещения упорно пыталось распространить свой контроль на мусульманские конфессиональные

школы, но в этом вопросе не встречало поддержки МВД, боявшегося усиления недовольства мусульман444. С конца 30-х гг.XIX века, времени начала своей службы на Кавказе, и вплоть до последних месяцев своей жизни Д.А.Милютину приходилось неоднократно обращаться к оценке тех или иных сторон «мусульманства». Милютин, как рационально мыслящий прагматик, понимал, что лишь силой «подавлять религиозность» мусульман-горцев Кавказа нельзя, это занятие не даст никаких положительных для интересов империи результатов, и поэтому надо изыскивать болеегибкиеспособыиобходныепутивоздействиянаместное«мусульманство». Первостепенное значение в «успокоении» кавказских мусульман, по словам Д.А.Милютина, могла сыграть организация Россией системы образования горцев «у себя самих» при участии лояльных по отношению к монархии Романовых исламских духовных лиц445. Мусульмане

вРоссийской империи XIX века представляли собой значительную силу. Это учитывали российские власти, старавшиеся привлечь их на свою сторону, и не без успеха. В частности, известно, что османский консул

вТифлисе Хасан Хасиб жаловался в Стамбул на кавказского муфтия Хусейна Гаябова как главного проводника политики России среди мусульман, награждённого за это царским орденом Св.Владимира. К концу XIX века мусульман в России было столько же, сколько и в Османской империи, – 18 млн. Вместе с тем верхушка мусульманских общин в России XIX века при всей своей внешней зависимости от царских властей на деле обладала весьма реальной, как бы неформальной самостоятельностью и умело ею пользовалась. «Дореволюционное мусульманское духовенство Русской империи, – писал известный на Западе чеченский историк Абдурахман Авторханов, – выступало не только как высшее моральное руководство живущих в ней мусульманских народов, но представляло собой одновременно и организованную национально-по- литическую силу, с которой считалось правительство. Оно было также и экономической силой – мусульманские учреждения владели вакфами – движимым и недвижимым имуществом, завещанным в пользу мечетей. Вакфы располагали благотворительными учреждениями ( госпиталями, приютами для стариков, вдов, сирот). В их распоряжении имелись также земли, которые безвозмездно обрабатывались верующими»446.

Русское государство, расположенное в евразийском пространстве,

втечении многих веков является общим домом для представителей различных верований: христиан, мусульман, буддистов, язычников447. Сотни лет, проведённых в мирной работе бок – о – бок с татарами,

научили русских верить и уважать братьев-мусульман448. По мнению Н.Данилевского: «Ненависть, которую Магометане питают здесь к Христианам, обнаруживается менее, чем в прочих местах Азии …»449. Многочисленное мусульманское население России представляло для русского государства крайне неудобный социокультурный феномен, не поддавшийся ассимиляции и интеграции в общество по той модели, которая представлялась власти оптимальной450. На протяжении пореформенного периода можно наблюдать, как общество шаг за шагом приближается к признанию равных прав православного и мусульманского населения, отказываясь от мелочной регламентации всех сторон повседневной жизни мусульман. За свободой отправления религиозных обрядов, внутреннего устройства жизни общины следует право выбора фасадов при строительстве мечетей, самостоятельное распоряжение вакуфным имуществом. Мусульмане наравне с православными служат в регулярной армии, получают правительственные награды, государственные пенсии451.

Культуре ислама есть что дать другим народам, но и есть что получить. Минимальное решение этой задачи заключается в рассмотрении культуры ислама в глобальном контексте при непременном отказе от претензий на исключительность или превосходство над другими культурами, как бы они ни были развиты в социально-политическом и экономическом отношении452.

Начало познания и сближения двух мировых культур началось для России очень давно. Россия, быть может, является единственной страной, перед которой история поставила вопрос сознательного выбора религий. Князь Владимир отправлял послов в Хорезм для непосредственного ознакомления с исламом. Интересно, что эти послы стали мусульманами, что дало повод средневековым мусульманским авторам думать, что ислам стал официальной религией русских453. Даже такой сторонник «западной» ориентации России, как известный писатель и историк Н.М.Карамзин, признавал, что в IV – VI вв. одним из названий древнерусской земли было Хунигард, т.е.«Страна гуннов». С учётом сказанного можно понять следующий тезис Н.С.Трубецкого: «Связь русских с туранцами закреплена не только этнографически, но и антропологически, ибо в русских жилах несомненно течёт, кроме славянской и угро-финской, и тюркская кровь. То братание и взаимное понимание, которое так легко устанавливается между нами и этими “азиатами”, основано на этих невидимых нитях расовой симпатии»454. Русские со-