Материал: Ibragimova_Z_Chechenskiy_narod_v_Rossiyskoy_imperii

Установлением числа и размера стипендий в пределах назначаемой суммы, а также распределением этих стипендий по учебным заведениям занимался Главноначальствующий гражданской частью на Кавказе, по соглашениюссоответствующимиМинистерствами269.Всвязисбольшими материальными расходами на обучение кавказских воспитанников в 1867 году были утверждены изменения существовавших постановлений о кавказских воспитанниках. В частности, было сокращено количество вакантныхмествуниверситетахиинститутах,атакжеуменьшеночисло выделяемых государством средств для обучения уроженцев Кавказа270.

Многие «кавказские стипендии» в высших учебных заведениях империи долгое время оказывались невостребованными. В 1870 году оставались незамещёнными в Санкт-Петербургском университете 2 вакансии; в Московском университете на историко-филологическом факультете – 2, на медицинском – 4, на физико-математическом и юридическом факультетах – 7; в Новороссийском университете – 3; в Ис- торико-филологическом институте – 2; в училище правоведения – 6; в Институте инженеров путей сообщения – 4 и т. д.

Это объяснялось тем, что учебные планы для кавказских гимназий,

втом числе Ставропольской, включали в себя региональный компонент, содержание которого было определено спецификой края. В следствие этого выпускники Ставропольской гимназии, как правило, оказывались не готовы к университетским занятиям. Для решения данной проблемы кавказским уроженцам предоставлялся один льготный год, в течение которого студенты изучали латынь, греческий язык и другие предметы, по которым требовался более высокий уровень подготовки. Теоретически кавказские воспитанники имели возможность продолжить учёбу и

ввысших военных учебных заведениях, но на практике это случалось довольно редко271.

17 октября 1867 года Александр II утвердил количество вакантных казённых мест для кавказских воспитанников, в столичном Петербургском университете. Их было выделено всего 5 – на факультете восточных языков. Указом императора в этом университете горцы освобождались от изучения славянских языков и экзаменов по данному предмету. В списке стипендиатов Кавказского комитета, состоявшим в числе студентов Петербургского университета числился Ахундов Исмаил, учившийся на юридическом факультете272.

В1902 году было организовано Кавказское общество вспомоществования студентов университетов и других вузов, Устав которого был ут-

верждён распоряжением Министерства внутренних дел 26 февраля 1902 года. Общество оказывало помощь студентам в виде внесения в высшие учебные заведения платы за слушание лекций, в выдаче пособий студентам, единовременных и постоянных273.

В начале XX века А.Крымский охарактеризовал кавказцев, как самых образованных среди мусульман России. «Кавказ, – писал он, – это страна, про которую смело можно сказать, что там мусульмане наиболее из всех российских мусульман имеют европейское образование. Всех мусульман – студентов, которые находятся в русских университетах и высших специальных заведениях, ежегодно бывает не менее 50-60 человек, чуть ли не все они – из Южной России»274.

Вплоть до самых последних своих дней царизм противился стремлениям поднять роль «инородческой» (в том числе мусульманской) интеллигенции – даже в органах местного самоуправления – и ввести на национальных же окраинах обучение на родных языках. Напротив, либералы активно ратовали за эту меру – не без основания полагая, что лишь таким путём удастся предотвратить переход нерусских народов в лагерь леворадикальной оппозиции.

Заметный уже в 60-80-е годы конфликт между консервативными и либеральными платформами в так называемом «инородческом вопросе» постоянно расширялся и углублялся275. Для политики правительства на национальных окраинах принципиальное значение приобрёл вопрос о школьном образовании нерусского населения. В Петербурге школа рассматривалась как мощный инструмент «русификации» окраин Российской империи. Царское правительство проводило систему мер в области образования, целью которой являлась подготовка из детей влиятельных горцев надёжных проводников своей политики в крае. Конечным же итогом образования царизм считал обрусение и слияние инородцев с русским народом276.

Единой программы использования школьного образования для ассимиляции инородцев не существовало, но постепенно сформировались два альтернативных подхода к делу просвещения инородцев. В 1860-х гг. известным педагогом Н.И.Ильинским разрабатывается специальная система «инородческих» училищ, получившая поддержку в лице Министерства народного просвещения. Одним из главных принципов системы Н.И.Ильинского было использование при начальном обучении нерусского населения местных языков, для облегчения усвоения русского языка и других учебных предметов. В 1870 году система Н.И.Ильин-

ского получила законодательное оформление в утверждённых правилах для инородческих училищ.

В то же время в 1880-е гг. в западном крае и на Кавказе получает преобладание другой тип школы для нерусского населения, главным принципом которой было ведение всего преподавания только на русском языке. Идея чисто русской школы для ассимиляции населения Кавказа активно поддерживалась Министерством народного просвещения277.

Для укрепления своего геополитического положения России было необходимо вовлечь население Кавказа, сравнительно недавно вошедшего в состав империи, в сферу внутригосударственных отношений. Неизбежным было развитие просвещения через школы, максимально приближенные к «русским», использующими единую программу и дающими систему знаний, необходимую для внушения полиэтническому населению региона идей единства в рамках российской цивилизации278.

Система народного образования рассматривается любым государством не только с точки зрения обучения подрастающего поколения, но и как инструмент проведения государственной внутренней политики. Подход к национальной школе как к инструменту воздействия на подрастающее поколение и формирования особой социокультурной среды

врегионах, сравнительно недавно вошедших в состав Российской империи, ярко осуществлялся правительством в конце XIX – начале XX вв. Наиболее жёсткий контроль был установлен государством за национальными школами коренного населения Кавказа – горских и кочевых народов, что объяснимо геополитическими интересами Российской империи.

Линия разлома и борьбы Российской цивилизации и цивилизационного компонента исламского мира на Северном Кавказе ярко проявилась

всоциокультурном плане. В неё была втянута национальная школа как один из ведущих институтов формирования мировоззрения подрастающего поколения. Для большего вовлечения детей в государственные школы правительство стремилось обеспечить в них высокий уровень преподавания предметов, необходимых коренным народам Кавказа для практической деятельности. Низкий уровень светской грамотности населения «инородческих территорий» явился следствием прежде всего просчётов государственной просветительской политики279.

3. Этнокультурная консолидация народов

Чеченцы и ингуши жили на занимаемой ими ныне территории ещё в очень отдалённом прошлом. По свидетельству армянского историка и географа Моисея Хоренского, жившего в V веке н.Э.на Кавказе проживало 53 народности. В числе перечисленных им народов упоминаются

и«нахчмадьяне». Скорее всего это и были предки современных чеченцев280. Изначально чеченцы жили родами – микрокосмосом не только национального, но и социально – политического организма281.

Многочисленные путешественники, исследователи, побывавшие на Кавказе, в основном доброжелательно отзывались о внешности и характере жителей Чечни: «Чеченцы, как мужчины, так и женщины, наружностью чрезвычайно красивый народ, – отмечал один из авторов. Они высоки ростом, очень стройны, физиономия их, в особенности глаза, выразительны»282.

Н.Семёнов, долго живший и работавший в Чечне обратил внимание на прекрасно развитое чувство юмора у чеченцев, что не вязалось с созданным в прессе образом «злого и коварного чечена». Н.Семёнов писал: «Чеченцы смеются вообще хорошо и много. Малейший намёк на остроту, чуть оригинальнее выходка, иногда одно намерение кого

– нибудь посмешить уже достаточно, чтобы заставить этих полудиких сынов природы хохотать до упаду. От меткой остроты не унимаются в течении нескольких часов, и старики обычно заливаются даже более молодёжи. В этом они удивительно похожи на детей. Ум у чеченца бойкий, но лёгкий. Чеченец любит пошутить, посмеяться, поострить, поиграть словами»283.

Н.Я.Динник, неоднократно посещавший Кавказ и Чечню, отмечал: «Мне не раз приходилось слышать о них, как о народе коварном, злом

икрайне враждебно относящемся к русским. Не раз говорили мне, что чеченцы гораздо хуже, чем все прочие племена, живущие на Кавказе. По моим личным наблюдениям и рассказам лиц, хорошо их знающих, чеченцы – горцы очень вежливы, любезны, предупредительны и гостеприимны. Я неоднократно ездил ночью, как зимою, так и летом, по горам Чечни и никогда не случалось со мною ничего неприятного. Наоборот, вежливое и предупредительное отношение к себе я имел случай наблюдать на каждом шагу»284.

М.П.Ерохин также своими наблюдениями подтверждает мнение Динника: «Чеченцы чрезвычайно вежливы, гостеприимны и приветли-

вы; все мирно занимаются своим трудом и отношение к приезжим самое доброжелательное»285.

Гр.Москвич отмечал, что: «…чеченцы трудолюбивый и способный народ, проявляющий склонность к образованию В Чечне можно встретить благоустроенные аулы с опрятными улицами, нередко с каменными зданиями. Земледелие у них находится в прекрасном состоянии и ведётся при посредстве оросительных каналов»286.

У чеченцев женский пол пользовался несравненно большей свободой, чем у соседей. Не только девушки, но и замужние женщины не прятались, не закрывались покрывалами и не стыдились присутствия мужчин. М.Я Ольшевский замечал: «Несмотря на свою леность и праздность, мужчины старались по возможности делить с ними свой труд и ни в каком случае не считали их своими рабынями, как это делалось у их соседей»287. Н.Семёнов считал, что чеченской женщине нельзя отказать в известной степени силы воли и энергии288. Н.С.Иваненков, в своей работе «Горные чеченцы» заключал: «Чеченцы свободолюбивый, в высшей степени чувствительный к оскорблениям народ»289.

Прекрасно охарактеризовал горцев и Е.Марков в своей работе «Очерки Кавказа»: «Наши русские понятия о дворянском и княжеском сословии, о крепостных отношениях, сильно отражающие на себе византийские или немецкие взгляды разнились от представлений кавказского горца. Их невозможно было применить целиком к быту этих народов, вообще гораздо более вольнолюбивых и обеспеченных, гораздо менее утративших в большинстве случаев своё личное достоинство и имущественные права»290.

М.Я.Ольшевский присоединился к мнению Е Маркова в своих взглядах: «Чеченцев, как своих врагов, мы старались всеми мерами унижать и даже их достоинства обращать в недостатки. Мы их считали народом до крайности непостоянным, легковерным, коварным и вероломным потому, что они не хотели исполнять наших требований, не сообразных с их понятиями, нравами, обычаями и образом жизни. Мы их так порочили потому только, что они не хотели плясать по нашей дудке, звуки которой были для них слишком жёстки и оглушительны. Чеченцы укорялись нами в коварстве и вероломстве, доходивших до измены. Но имели ли мы право укорять целый народ за такие действия, о которых мы трактовали не со всем чеченским населением, а с десятком чеченцев, не бывших ни представителями, ни депутатами. Почему знать, может быть, эти избранные действовали так из своих личных выгод и поступа-