16
исполнительное производство (Gesamtvollstreckungsverfahren), отсюда момент приобретения статуса должника связывается с открытием процедуры несостоятельности.
Внемецкой доктрине должник в процедуре несостоятельности тесно связывается с категориями ответственности и ее реализации. При этом для немецких авторов принудительная реализация ответственности представляет собой судебную процедуру изъятия имущества у лица с целью обращения на него взыскания по его долгам. Поэтому «лицо, несущее ответственность» – это субъект, являющийся обладателем этого имущества, вопросы о деликтоспособности данного субъекта не имеют юридического значения.
На основе указанных положений автором выделен ряд особенностей категории должника по праву несостоятельности Германии: 1) понятие должника не связывается с исчерпывающим перечнем субъектов, способных
вэтом качестве выступать в процедуре несостоятельности. Должник – это, в первую очередь, носитель субъективного права на имущество, за счет которого должны быть осуществлены расчеты с определенными кредиторами; 2) свойством несостоятельности может характеризоваться обособленная часть имущества, обладателем которого является должник и которое отвечает перед персонально ограниченной группой кредиторов (напр., наследственное имущество), поэтому один и тот же субъект может участвовать в качестве должника одновременно в нескольких процедурах несостоятельности, ограниченных по предмету частью его имущества; 3) допускается замена одного субъекта права, выступающего на стороне должника, на другое лицо.
Втретьем параграфе «Особенности теоретических исследований категории должника с использованием понятий конкурсоспособности и несостоятельноспособности (Insolvenzfähigkeit) по праву несостоятельности (банкротства) России и Германии» диссертантом проанализированы сложившиеся в науке российского и немецкого права несостоятельности подходы к изучению категории должника при помощи наделения субъекта права особой способностью к тому, чтобы быть объявленным несостоятельным (банкротом).
Вроссийской науке для обозначения способности быть должником в правоотношениях несостоятельности (банкротства) используется несколько терминов: «конкурсоспособность», «банкротоспособность», «конкурсная правосубъектность» и др.
Вотличие от российского права, на современном этапе в праве Германии допустимость открытия производства о несостоятельности раскрывается через категорию несостоятельноспособности (Insolvenzfähigkeit), категория «конкурсоспособность» (Konkursfähigkeit) уже утратила свое значение.
Анализ немецкой литературы в сфере несостоятельности позволил диссертанту установить дискуссионный характер категории Insolvenzfähigkeit и выделить два подхода к ее содержанию.
По мнению представителей первого подхода, ответ на вопрос о содержании понятия Insolvenzfähigkeit должен быть дан с точки зрения норм процессуального права. В этой связи Insolvenzfähigkeit следует определять
17
либо как общую правовую способность быть ответчиком как участником судебного процесса (т.е. как пассивную процессуальную правоспособность), либо как ее разновидность, предоставленную должнику для участия в производстве по делу о несостоятельности. В результате Insolvenzfähigkeit обозначает правовую возможность носителя прав быть должником в производстве по делу о несостоятельности, в основе которой лежит пассивная процессуальная правоспособность (субъектно-ориентированная теория).
Одним из основных недостатков данного подхода является то обстоятельство, что его сторонники не могут объяснить необходимость выделения Insolvenzfähigkeit как самостоятельной категории при условии, что она полностью поглощается понятием (пассивной) процессуальной правоспособности.
Представители второго подхода используют для ответа на вопрос о содержании Insolvenzfähigkeit специальное понятие «отграниченной имущественной массы». По их мнению, Insolvenzfähigkeit не является свойством должника, а представляет собой формальную предпосылку допустимости открытия производства по делу о несостоятельности, суть которой заключается в наличии на момент открытия производства имущественной массы, которая в соответствии с нормами материального права об ответственности отграничена от иного имущества и предназначена для несения ответственности только перед определенными кредиторами. Носитель этой массы на момент открытия производства может не существовать (имущественно-ориентированная теория).
Врезультате анализа приведенных теорий диссертант пришел к выводу
отом, что в рамках обоих подходов к понятию Insolvenzfähigkeit открытие и проведение производства по делу о несостоятельности допускается только с обязательным участием должника, в качестве которого может выступать исключительно лицо или объединение лиц, наделенное по крайней мере частичной правосубъектностью, включающей в себя способность участвовать в материальных имущественных правоотношениях. Наделение свойствами должника отдельных лиц или их коллективов, не обладающих материальной правосубъектностью, а наделенных исключительно процессуальной правоспособностью, не допускается.
Далее в диссертации произведен критический анализ позиций, высказанных российскими учеными по проблеме содержания категории конкурсоспособности и схожих с ней категорий. По мнению диссертанта, в действующем российском законодательстве обеспеченная объективным правом возможность приобретения лицом статуса должника в деле о банкротстве не связана с необходимостью заимствования немецкого понятия Insolvenzfähigkeit. Это же касается введения данного понятия для целей обоснования допустимости признания несостоятельными так называемых неправосубъектных объединений. Поэтому термин «конкурсоспособность» и иные, близкие к нему, могут выступать в качестве средства фиксирования (закрепления) круга субъектов, обладающих способностью быть носителями
18
субъективных юридических прав и обязанностей, но не для обозначения особой способности быть признанным несостоятельным (банкротом).
Глава 2 «Теоретические и практические проблемы признания должниками отдельных видов субъектов по праву несостоятельности (банкротства) России и Германии» включает в себя два параграфа,
посвященных анализу дискуссионных вопросов участия в качестве и на стороне должника в правоотношениях несостоятельности (банкротства) юридических и физических лиц.
Впервом параграфе «Теоретические и практические проблемы признания юридических лиц должниками по праву несостоятельности
(банкротства) России и Германии» анализируются отдельные спорные вопросы признания должниками в отношениях несостоятельности (банкротства) юридических лиц в российском и немецком праве.
Автор обращает внимание на тенденцию, складывающуюся в российском законодательстве и связанную с ограничением возможности участия в качестве должника в деле о банкротстве акционерных обществ, обладающих особым правовым статусом, урегулированным в специальных федеральных законах (АО «ДОМ.РФ», АО «Корпорация «МСП», АО «УК РФПИ»). Указанная тенденция не в полной мере согласуется с правилами Закона о банкротстве. В работе предложено уточнить п. 2 ст. 1 Закона о банкротстве посредством либо указания на возможность определения круга юридических лиц, признаваемых несостоятельными (банкротами), помимо ГК РФ, специальными законами, либо правилом, сходным с предл. 2 п. 3 ст. 1 Закона о банкротстве, а именно: «Нормы о допустимости признания юридических лиц несостоятельными (банкротами), которые содержатся в иных федеральных законах, могут применяться только после внесения соответствующих изменений и дополнений в ГК РФ».
К числу дискуссионных отнесен вопрос о допустимости признания должниками в производстве по делу о несостоятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления. Проблема раскрыта через представление подходов к соотношению правосубъектности публично-правовых образований и органов публичной власти, а также к определению правового статуса органов государственной власти и местного самоуправления, зарегистрированных в качестве юридических лиц. Отмечается, что безотносительно к тому, обладают ли органы публичноправовых образований самостоятельной гражданской правосубъектностью или нет, они не могут приобрести статус должника в правоотношениях несостоятельности, поскольку в первом случае к ним будут применяться нормы о казенных учреждениях, а во втором – органы предстают как часть государственного механизма и всегда выступают от имени публичноправового образования и в его интересах.
Вправе Германии сложилась иная ситуация: для него характерно разделение всех юридических лиц на юридические лица частного (корпорации, фонды) и публичного права (государство, общины, корпорации
(напр., университеты), учреждения (напр., радиовещания), фонды).
19
Юридические лица первой группы способны быть должниками в правоотношениях несостоятельности; производство же о несостоятельности над имуществом юридических лиц публичного права либо является изначально недопустимым (государство (союз), земли), либо может быть объявлено как недопустимое (коммуны, юридические лица публичного права, подведомственные федеральным землям, и пр.).
Вдиссертационной работе получил освещение вопрос о существовании
вроссийском и немецком праве самостоятельных моделей удовлетворения требований кредиторов ликвидированного (исключенного из реестра) юридического лица в случае последующего обнаружения его имущества:
– в российском праве (п. 5.2 ст. 64 ГК РФ) для признания обязательств прекратившимися необходим сложный юридический состав, включающий в себя среди прочих и факт «недостаточности имущества». Последующее обнаружение имущества свидетельствует не о том, что юридическое лицо - должник может быть восстановлено в реестре или за ним будет признана частичная правосубъектность, а о том, что его обязательства не прекратились и заинтересованное лицо имеет право на удовлетворение своих притязаний. На этой основе сделан вывод о необходимости дополнения перечня исключений, содержащегося в ст. 419 ГК РФ, ссылкой на п. 5.2 ст. 64 ГК РФ. При этом в диссертации не поддерживается идея о применении к порядку распределения вновь обнаруженного имущества правил законодательства о несостоятельности (банкротстве);
– в отличие от российского права, разработанное в немецком праве учение о двойном фактическом составе (Lehre vom Doppeltatbestand), требующее для окончательного прекращения юридического лица наличия двух обстоятельств: погашения записи о лице в реестре и полного распределения всего принадлежащего ему имущества, позволяет в ситуации обнаружения имущества юридического лица, исключенного из реестра, прийти к выводу о непрекращении его правоспособности и о допустимости применения к нему правил о несостоятельности. В данном случае речь не идет о введении процедуры несостоятельности над бессубъектной имущественной массой, напротив, производство о несостоятельности открывается над самим юридическим лицом.
Второй параграф «Теоретические и практические проблемы признания отдельных категорий физических лиц должниками и лицами, выступающими на стороне должника, по праву несостоятельности (банкротства) России и Германии» состоит из двух подпунктов,
посвященных анализу теоретико-практических вопросов, связанных с признанием должниками лиц, не обладающих полной дееспособностью, или умерших лиц, а также участием в деле о банкротстве на стороне должника физических лиц – субъектов общей собственности (супругов, наследников, членов крестьянского (фермерского) хозяйства).
Вподпункте 2.1 «Признание недееспособных, не полностью дееспособных и умерших физических лиц должниками по праву
несостоятельности (банкротства) России и Германии» автором
20
проанализирована история законодательного регулирования отношений несостоятельности (банкротства) физических лиц на современном этапе развития российского права, влияние степени дееспособности гражданина и смерти лица на допустимость возбуждения производства по делу о его банкротстве.
По вопросу о том, может ли недееспособное или не полностью дееспособное физическое лицо быть признанным несостоятельным в российской юридической литературе и в судебной практике выявлены две противоположные точки зрения: 1) возбуждение производства по делу о банкротстве возможно в отношении любых граждан, основания отсутствия у них полной дееспособности юридического значения не имеют. Воля такого субъекта в правоотношениях несостоятельности может быть выражена его законным представителем; 2) статус должника в рамках производства по делу о банкротстве могут иметь только лица, обладающие полной дееспособностью (иной взгляд – деликтоспособностью). В противном случае гражданин не обладает процессуальным правом на свое банкротство.
Вдиссертации доказана обоснованность первого из приведенных подходов. В частности, Закону о банкротстве неизвестно такое основание для отказа в принятии заявления о признании должника банкротом или прекращения производства по делу о банкротстве, как неполная дееспособность лица, в отношении которого подано указанное заявление или возбуждено названное производство (ст. 43, 57).
Также автор обратился к рассмотрению еще одного дискуссионного вопроса, касающегося банкротства гражданина, – возможности признания несостоятельным умершего лица, а также приобретения статуса должника наследниками умершего.
Врезультате проведенного анализа диссертант пришел к выводу о том, что в Законе о банкротстве в отношении производства по делу о банкротстве
вслучае смерти гражданина отражена субъектная трактовка понятия должника и его способности быть признанным несостоятельным. В этом смысле процедура несостоятельности затрагивает только строго определенного, конкретного субъекта права, вступившего ранее в правоотношения с кредиторами и не рассчитавшегося с ними, – наследодателя. Правопреемство в материальных правах и обязанностях умершего не приводит к приобретению статуса должника в деле о банкротстве. Диссертантом аргументируется необоснованность предпринятой
всудебной практике попытки признания несостоятельными (банкротами) наследников в той ситуации, когда ими были совершены действия по сокрытию наследственного имущества.
Анализ статуса наследников в производстве по делу о несостоятельности, проводимого в случае смерти гражданина - должника, привел автора к выводу о признании за наследниками особого статуса – лиц, участвующих в деле о банкротстве на стороне должника, поскольку именно наследники выступают в деле как универсальные правопреемники
наследодателя, |
обладающие |
материальной |
и |
процессуальной |