Материал: 57785520

О ПРАВОВОМ СТАТУСЕ ПРАВИТЕЛЕЙ СРЕДНЕЙ АЗИИ В IX – НАЧАЛЕ XIII ВЕКАХ

Ш.С. Камолиддин

В современной науке принято говорить о так называемом «распаде» Арабского халифата в конце IX – нач. Х в. и образовании последовательно правивших в Средней Азии фактически независимых «государств» Саманидов, Караханидов, Газнавидов, Гуридов, Сельджукидов и Хорезмшахов. Однако насколько оправданными являются такие характеристики, на наш взгляд, предстоит еще выяснить. Настоящая работа посвящена именно этому вопросу.

Система управления при Саманидах была четкой и совершенной, вобравшей самые передовые достижения того времени в области государственности. Однако, поскольку термин «государственность» является понятием юридическим, то и определение его должно соответствовать правовым нормам. С точки зрения законодательства система управления Саманидов, так же как и само их правление, не может рассматриваться в качестве независимого государства. В средневековом исламском обществе на первом месте всегда стояла религия, затем государство, а потом культура [Шарль 1959: 24]. Основой государства в исламе является божественно открытый закон пророка Мухаммада, основные положения которого сформулированы в шариате. Религия и власть в исламе являются категориями не разделимыми [Rosental 1973: 1 – 2]. Поэтому строительство исламского государства происходило одновременно с формированием правовых норм мусуль - манского общества, в котором политика считалась единой и неотделимой от религии [Ugur 1988: 58 – 60].

Если смотреть на этот вопрос с юридической точки зрения, никакого независимого государства в IХ – Х вв. в Средней Азии не было. Хотя центральная власть в ‘Аббасидском халифате значительно ослабела и в областях усилилась роль местной администрации, которая фактически была независимой в делах внутреннего управления, все местные династии, в т. ч. и Саманиды, хотя бы формально, но все же подчинялись багдадским халифам и признавали их вер-

ховную власть [Oliver 1886: 98; Bosworth 1966: 87]. С точки зрения закона, а

правовые нормы в то время определялись шариатом (аш-шари‘а), они были наместниками халифов в той или иной области и лишь пользовались широкими правами и полномочиями в административном управлении и ведении хозяйственных дел, которыми их наделили халифы. Поэтому все наместники, в т. ч. Буиды, Саманиды, Газнавиды и Караханиды, называли себя скромным эпитетом Маула Амир ал-му’инин, т. е. «Клиент Повелителя правоверных» или Вали Амир ал-му’минин – «Наместник Повелителя правоверных» [Хилал ас-Саби: 76, 84 – 85, 94; ас-Сам‘ани VII: 12; Гафуров 1987: 92 – 93; Федоров 1966: 140].

121

После падения Западного Тюркского каганата Средняя Азия была включена в состав Арабского (Исламского) халифата, который был ликвидирован лишь в нач. ХIII в. монголами и завоеван Чингизханом. Династии Саманидов, Караханидов, Газнавидов, Сельджукидов, Гуридов и Хорезмшахов, последовательно правившие в Средней Азии и сопредельных странах, юридически были всего лишь представителями местного административно-хозяйственного и финансового самоуправления, наделенного определенными полномочиями и правами со стороны багдадских халифов.1 Все они официально не имели политической, а значит и правовой независимости.

Саманиды с точки зрения закона никогда не имели политической, а следовательно, и правовой независимости. С точки зрения, как шариата, олицетворявшего законность всех действий в мусульманском обществе, так и международного права, Хорасан и Мавераннахр были неотъемлимой частью ‘Аббасидского халифата, а Саманиды – наместниками халифов, назначенными для управления этими областями. В своем управлении они руководствовались, в первую очередь, указаниями халифов и до конца своей власти не отступали от этого принципа [Фарузани 1381: 6]. Согласно ат-Табари, начиная «с 261 г. х. Наср ибн Ахмад стал управлять Мавераннахром». Ибн ал-Асир пишет, что значение этих слов состоит в том, что он стал управлять им официально со стороны халифа, тогда как раньше он правил им со стороны правителей Хорасана, т. е. Тахиридов [Ибн ал-Асир VII: 111]. После победы Исма‘ил ибн Ахмада над ‘Амр ибн ал-Лайсом все последующие саманидские амиры назывались «правителями (амир) Хора-

сана и Мавераннахра» [Ибн ал-Асир VII: 180; VIII: 2, 23, 29, 228, 247]. Ибн Хаукал также отмечает, что Исма‘ил ас-Самани до конца правления Тахиридов стремился быть независимым от Хорасана правителем [Ibn Haukal: 491].

В сочинении «Зайн ал-ахбар» («Украшение известий») Абу Са‘ида Гардизи (первая пол. XI в.), посвященном истории правителей Хорасана, Саманиды (всего их 10 правителей) занимают 61 – 69 места в общем списке наместников этой области, состоящем из 76 лиц [Гардизи: 22 – 23, 62 – 90]. Такими же наместниками Хорасана считались и Газнавиды, преемники Саманидов [Хилал ас-Саби: 91; Гардизи: 23, 90 – 104]. Несмотря на свое могущество и силу, Газнавиды были самыми надежными и верными подданными ‘Аббасидских халифов и в отношениях с ними неукоснительно придерживались всех установленных правил этикета [Bosworth 1962: 61; 1966: 87]. Халиф ал-Кадир биллах (381 – 422/991 – 1031 гг.) в 391/1000-01 г. уведомил Махмуда Газнави (388 – 421/998 – 1030 гг.) о провозглашении наследником престола (вали ал-‘ахд) своего старшего сына ал-Галиб би-ллаха, чтобы его имя упоминалось в хутбе на всех подвластных ему территориях. Султан Махмуд с почетом встретил посланника халифа и торжественно провозгласил известие, содержащееся в письме халифа [Ибн аз-

1 Карaхaнидский каганат до своего падения оставался неотъемлемой частью мусульманского мира [Кочнев 1993a: 11], т. е. Арабского (Исламского) халифата.

122

Зубайр: 151 – 153]. Такие пышные церемонии устраивались Газнавидами при каждом приеме халифских посланников [Bosworth 1965: 406; 1966: 88].

Правители областей носили титул амир, как члены халифского дома и военачальники, и назывались также асхаб ал-атраф (فارطلاا باحصا) владетели областей» или мулук ат-тава’иф (فئاوطلا كولم) – «владетели общин».2 Наместник Египта Кафур из скромности приказывал именовать себя устаз (ذاتسا) мастер, учитель» [Мец 1966: 25]. Испанские Умаййады именовали себя бану-л-хала’иф (فئلاخلا ونب) – «сыновья халифов». В восприятии багдадских правителей провинциальные правители, в т. ч. и Саманиды, были лишь вали (يلاو) или амир (ريما), т.е. наместниками Хорасана [al-Istakhri: 306, 311], и ‘амил (لماع), т. е. сборщиками налогов, хотя в своих владениях, так же, как и предыдущие наместники, они были вполне самостоятельными [Бартольд 1963: 285]. Владетель хитаев и владетель уйгуров, отправившие в 418/1027-28 г. своих послов к султану Махмуду, обращаясь к нему, называли его «амиром Хорасана» [Marvazi: 7 – 8; Bosworth 1966: 88].

Все провинциальные правители признавали верховную власть империи, заставляли в первую очередь упоминать имя халифа во время богослужения в мечети, покупали у него свои титулы и ежегодно отсылали ему дары [Мец 1966: 13]. Саманиды, так же, как и Буиды, на протяжении всего своего правления платили подати халифам [Мец 1966: 114]. В Х в. установленный налог Хорасана включал ежегодную поставку в Багдад 12 тыс. рабов. Саманидские власти контролировали экспорт рабов, накладывая при переправе через Амударью за каждого тюркского раба пошлину от 70 до 100 дирхамов [al-Moqaddasi: 340].

В сер. Х в. (в 334/945-46 г.), как известно, иранские шииты-Буиды захватили политическую власть в Багдаде, но, опасаясь недовольства мусульман-суннитов, сохранили при этом власть ‘Аббасидских халифов, хотя и ограничили их права, значительно сузив подвластную им территорию и оставив им, главным образом, только духовные функции. Одним из главных признаков верховной власти багдадского халифа было то, что каждая из 5 ежедневных молитв возвещалась дворцовой стражей ударами в барабаны, и халифы отчаянно защищали эту привилегию верховной власти от посягательств на нее наместников. Буидский правитель ‘Адуд ад-Даула первым посягнул на это правило, и в 368/978-79 г. приказал бить в барабан у своих ворот перед началом трех ежедневных молитв [Мец 1966: 122]. Более того, он потребовал от халифа поминать в хутбах (пятничных проповедях) свое имя перед именем халифа, и халиф был вынужден согласиться [Хилал ас-

Саби: 98].

Однако, несмотря на это, духовная власть ‘Аббасидского халифа была еще сильна, и почти весь мусульманский мир, за исключением некоторых провинциальных правителей (Фатимиды, испанские Умаййады, карматы Бахрейна), приз-

2 Так назывались, например, удельные владетели Дайлама, Табаристaна и других областей восточной части Арабского халифата [Бартольд 1966: 97].

123

навал себя вассалами ‘Аббасидов [Михайлова 1990: 30 – 31] и сохранял видимость подчинения духовно-политической власти главе мусульман – халифу [Наумкин, Пиoтровский 1981: 5]. В арабских источниках нет указаний о каком-либо распаде ‘Аббасидского халифата, а говорится лишь об утрате его былого могущества, процветания и твердого законодательства, и об упадке былого величия и изменении порядков [Хилал ас-Саби: 23 – 24, 27]. Официально буидский правитель ‘Адуд ад-Даула считался верховным главнокомандующим, назначенным халифом [Хилал ас-Саби: 84].

В сер. ХI в. после освобождения ‘Аббасидских халифов из Буидского плена пришедшие к власти Сельджукиды пытались возродить былое могущество ‘Аббасидского халифата. В первые же годы их правления законовед из ал-Басры Абу-л-Хасан ‘Али ал-Маварди (364 – 450/974 – 1058) написал для них труд «алАхкам ас-султаниййа ва-л-вилайат ад-диниййа» («Основные правила султаната и управления религиозной жизнью»), в котором были изложены правовые основы и правила управления мусульманским обществом и государством [ал-Ма- варди]. Одно из основных положений этого труда заключается в том, что главой государства является «имам» [Ugur 1988: 32, 59], которым как у суннитов, так и у шиитов считался преемник и продолжатель миссии пророка Мухаммада, т. е. халиф.3 В исламском обществе политика считалась единой и неотделимой от религии [Ugur 1988: 58, 60]. Имам, т. е. халиф, несет ответственность перед государством и подданными как в вопросах духовной и религиозной жизни общества, так и за политическое положение и экономическое благосостояние государс-

тва и подданных [Жураев 2000: 64 – 67; 2003: 61 – 63]. В 447/1055-56 г. халиф ал-Ка’им би-амри-ллах (правил в 422 – 467/1031 – 1075 гг.) признал Тогрулбека светским главой исламского мира и вручил ему инвеституру на светскую власть, а в 455/1063 г. выдал за него свою дочь [Гусейнов 1980: 122]. На памятной золотой медали, выпущенной в том же году в честь этого события в Багдаде, имеется рельефное изображение халифа ал-Ка’има на Av, и портрет Тогрулбека на Rv [Агаджанов 1964: 10 – 16]. Сельджукские султаны признавали верховную власть ‘Аббасидских халифов, и их вазир Низам ал-Мулк основал несколько мадраса, одно из которых, ан-Низамиййа, находилось в Багдаде [Rosental 1973: 9]. Однако власть халифов продолжала оставаться символической, и ‘Аббасиды, живя почти в полном заключении, были вынуждены довольствоваться содержанием, которое было определено им Сельджукидами [Ибн Джубайр: 160].

В сельджукский период халифат и султанат были признаны как два разных института: халифы управляли религиозной деятельностью, а султаны – делами правительства. Освобождение халифа от шиитского контроля было предметом сотрудничества между лидерами суннитов и тюрками. Халифы имели свою военную гвардию и право назначать вазира, который был таким же официальным

3 Впервые это звание употреблялось в отношении преемника пророка Мухаммада Абу Бакра

[Петрушевский 1966: 94; Хилал ас-Саби: 75; Ugur 1988: 32].

124

лицом, как и вазир султана. Баланс между султаном и халифом успешно соблюдался, т. к. султан никогда не находился в Багдаде. При Сельджукидах халифы были более самостоятельными, чем при Буидах. Имя халифа всегда упоминалось в хутбе и на монетах. Когда Маликшах впервые прибыл в Багдад в 479/1086-87 г., халиф подарил ему почетную одежду. Он попросил разрешения поцеловать руку халифа, но ему отказали. Тогда Маликшах удовлетворился поцелуем кольца своего религиозного кумира [Klausner 1973: 27 – 34].

Сельджукские султаны именовали себя «тенью Аллаха на земле» и пытались убедить своих подданных, что власть им принадлежит «по воле Аллаха» [Курпалидис 1992: 48]. Однако эти претензии не получили поддержки у мусульманских законоведов, которые в целом выступали за сильную султанскую власть, но отказались признать за султаном звания, которого заслуживали только халифы.4 Поэтому каждому сельджукскому султану приходилось обращаться за инвеститурой к халифу. Тюркская традиция власти допускала своего рода двоевластие, при котором великий каган являлся номинальным правителем, а реальная власть принадлежала его наместнику, который заменял его в делах и оказывал ему всякого рода формальные почести [Курпалидис 1992: 50]. Данные более поздних источников позволяют определить, что титул султан в административной системе исламского государства отнюдь не означал первое лицо, а занимал более низкую ступень и, так же, как титулы вали, бегларбеги и хан, относился к категории амиров [Ансари: 21 – 22].

С приходом к власти Сельджукидов в халифате резко усилилась роль тюркского фактора. Очевидно, в первые годы правления Сельджукидов отношения между халифом и султаном строились с учетом тюркских и не без влияния иранских традиций.5 Новые нормы тюркской государственности были изложены в сочинении «Кутадгу билиг» Йусуф Хас Хаджиба, концепция которого во многих чертах основана на индо-иранских государственных традициях, легших в основу исламской государственности [Ugur 1988: 124 – 131].

Такое же правовое положение имели и преемники Сельджукидов – Хорезмшахи. Когда хорезмшах Мухаммад, захвативший в нач. ХIII в. фактическую власть в восточной части халифата, отправил в рамадане 602/апреле 1206 г. послом к ‘Аббасидскому халифу ан-Насиру в Багдад своего советника Мухаммад ибн ‘Абд ал-Карима ас-Сам‘ани, он был встречен там с почетным эскортом. Когда они приблизились к дворцу халифа, то, согласно церемониалу, он должен был облобызать высочайший порог. Однако, ас-Сам‘ани, будучи ближайшим советником хорезмшаха, высокомерно отказался выполнить эту обязательную для всех мусульман процедуру. Но его, все же, заставили это сделать, а затем разре-

4Так, ал-Газзaли в своем труде «Насихат ал-мулук» («Увещевание владык») попытался подробно очертить круг вопросов, касающихся власти султана и его отношений с халифом.

5По иранской традиции, государь был представителем Всевышнего на земле, а по тюркской традиции, допускались случаи двойной власти с номинальным подчинением верховному

правителю [Курпалидис 1992: 50].

125