Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

2.Бурра сахибы, важные господа

вначале этой главы, написана между 300 и 200 гг. до н.э. для династии Маурьев, один из правителей которой, буддистский царь Ашока, был, вероятно, величайшим правителем Индии. В своей краткой истории мира британский писатель г. Уэллс отметил: «Среди десятков тысяч имен монархов, заполняющих исторические хроники, имя Ашоки сияет как почти одинокая звезда»1. По оценкам ученых, численность населения столицы Ашоки Паталипутры, на развалинах которой в Cеверной Индии стоит современный город Патна, была по меньше мере такой же, как в императорском Риме. Но до появления императорского Рима оставались столетия, а население Cеверной Европы еще не достигло даже той стадии развития, на которой римляне называли его «варварами», а Ашока уже опирался на мудрость «Артхашастры», руководства по управлению

государством, которое, по мнению ученых, проницательностью и изощренностью не уступает «Государю» Макиавелли, написанному спустя семнадцать с лишним столетий.

От труда, автором которого считается Каутилья (о нем почти ничего не известно), читателя охватывает трепет узнавания реалий Индии начала XXI в.2 Книга знакомит с идеей manda la, в соответствии с которой дипломатические интересы царства представлены концентрическими кругами, а союзнические отношения строятся «через уровень»: союзником против ближайшего круга является следующий за ним. Это, пожалуй, самая ранняя из версий известной доктрины «враг моего врага — мой друг». Каутилья подробнейшим образом перечисляет обязанности каждой касты. Его описание вайшья, или касты торговцев, как «воров, которых не называют ворами», до сих пор царит в умах некоторых слоев общества. В другом месте Каутилья дает царю разумный совет: в налоговой политике

1Британские археологи, которые в XIX в. расшифровали знаменитые указы Ашоки, выбитые на колоннах по всей Индии, открыли миру практически забытую фигуру. Будучи последовательным

истрогим буддистом, Ашока в своих указах советует своим подданным проявлять доброту к животным, воздерживаться от насилия и давать прибежище странникам. Это, пожалуй, самый ранний пример социальной рекламы.

2Все нижеследующие примеры заимствованы из «Артхашатсры», хотя с большинством из них я познакомился при чтении следующих книг: Richard Lannoy, Speaking Tree, а также A. L. Basham, The Wonder That Was India, 3rd rev. ed. (London: Picador, 2004).

81

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

он должен действовать подобно пчеле, собирающей цветочный нектар, — любой налог нужно собирать только единожды, чтобы предприятие могло процветать и приносить прибыль, и тогда на следующий день с него опять можно будет собрать налог (эта идея запечатлелась в сознании современной Индии не так хорошо). Он также предлагает подробные правила организации бюрократического аппарата. Недопустимо, чтобы государственное ведомство возглавлял один человек, потому что это создает условия для перехвата управления в своекорыстных интересах. По той же причине чиновников нужно часто переводить с одного поста на другой. И еще: чиновник не должен принимать решений, не посоветовавшись предварительно с вышестоящими начальниками. Еще более знаменит составленный им перечень сорока способов, используемых бюрократами для обворовывания царской казны.

Много воды утекло с тех пор, как Каутилья изложил свое поразительно бесстрастное представление о том, что такое хорошее правление. Странно было бы пытаться спроецировать построения древнего политического наставления на современный характер нации, хотя бы в силу огромной временнóй дистанции. Однако Индии присуща не политическая, а культурная преемственность, подобную которой трудно найти где либо еще, кроме Китая. Когда знаменитый британский историк А. Л. Башем в 1954 г. писал свою до сих пор популярную книгу «Чудо, которым была Индия» («The Wonder That Was India»), он попытался убедить своих американских издателей изменить название1. Книга издавалась в рамках серии, посвященной истории ацтеков, майя, древних египтян и прочих. Профессор Башем сказал тогда, что в случае Индии «была» нужно заменить на «есть», потому что в истории индийской цивилизации не было разрывов. Мысль хорошая, но издателей переубедить не удалось.

История индийского государства после распада империи Ашоки, в противоположность предшествующему периоду, представляет собой почти непрерывный ряд дроблений, войн и распадов, длившийся до начала XVI в., когда Северную Индию захватила вторгшаяся из Центральной Азии династия Моголов. Только при падишахе Акбаре, правившем с середины

1 По свидетельству Томаса Р. Траутмена из Мичиганского университета в его предисловии к изданию 2004 г. книги Basham, The Wonder That Was India.

82

2. Бурра сахибы, важные господа

1550 х годов до своей смерти в 1605 г., — почти в точности тот же период, что королева Англии Елизавета I, — территории, входившие некогда в царство Ашоки и составляющие большую часть земель, образующих современную Индию, были вновь объединены под влатью единого правительства. Разителен контраст с историей Китая, который на протяжении последних двадцати пяти столетий, с короткими перерывами, управлялся из единого центра. Столь же разителен контраст между индийской и китайской системами бюрократии. В Китае существовала общенациональная система экзаменов, открывавших возможность самому простому крестьянину стать мандарином, если его ученость давала ему на то право. А в Индии до установления британского владычества в XVIII—XIX вв. все посты в государственном аппарате были исключительно наследственными и занимали их по большей части представители высшей касты браминов.

Наиболее сильное и устойчивое влияние на индийское государство оказала британская традиция — при сохранении некоторых следов традиций империи Моголов. Изолированные от народа на своем идеальном Олимпе, чиновники британской колониальной администрации стремились быть «безупречно честными и справедливыми в каждой мелочи»1. После получения Индией независимости среди западных и индийских историков стало модно третировать индийскую гражданскую администрацию викторианской эпохи за расовое высокомерие и откровенный империализм. Но такой подход игнорирует прогрессивное и во многих отношениях радикальное влияние, оказанное на менталитет индийцев этим административным аппаратом, преданным идеалам беспристрастного правосудия и равенства всех перед законом. Хотя судьям индийцам почти никогда не позволяли вести дела, ответчиком в которых был британец, британское владычество ознаменовало первый в истории Индии период, когда все индийцы были признаны равными перед законом. Об этом свидетельствует и то, что в начале XXI в. в Индии все еще действует дискуссионное общество индусов из низших каст, носящее имя лорда Маколея, империалиста, составившего действующий по сей день индийский уголовный кодекс. Неудивительно и то, что принадлежавший к низшей касте составитель конституции Индии

1Philip Mason, introduction, The Men Who Ruled India (New Delhi: Rupa & Co., 1985).

83

Э.Льюс.  Без оглядки на богов

Б.Р. Амбедкар порой намекал, что больше опасается независимой Индии, руководимой выходцами из высших каст, чем продолжения британского владычества.

Напротяжениидвухслишнимстолетийбританскиеокружные сборщики налогов считали себя «платоновскими стражами»1, элитой, которая сознательно поддерживает дистанцию между собой и массами, но правит в интересах последних. Такой подход в высшей степени соответствовал задачам империи, т.к. способствовал эффективному сбору налогов и поддержанию закона и порядка. Но наследием этого подхода является сохранившаяся и поныне традиция отстраненности и патернализма.

Большинству деревенских жителей нижеследующее описание Индии конца XIX в., какой ее с детства запомнил знаменитый индийский писатель, и сегодня покажется абсолютно точным.

«Казалось, что над головой, сливаясь с небесами, нависает непоколебимая сфера правосудия и порядка, бессонно заботящаяся о том, что происходит внизу»2. Другие наблюдают склонность современных индийцев считать государство чем то «подобным муссону, частью природы»3. А с природой воевать нет смысла.

Ябывал во многих побеленных колониальных бунгало,

вкоторых в Индии живут окружные коллекторы, и заглядывал в их окружные штаб квартиры, где царит это должностное лицо, объединяющее в себе функции местной судебной и исполнительной власти. Хотя в кабинете окружного коллектора теперь висит портрет Махатмы Ганди, а не короля Георга IV, британский колониальный чиновник почувствовал бы себя здесь как дома. Коллектор окружен роем посыльных и по территории своего округа никогда не передвигается без толпы сопровождающих. В каждой деревне его (а теперь все чаще ее) встречают как кинозвезду и украшают цветочными гирляндами, сплетенными из жасмина, бархатцев и гвоздик. Население среднего индийского округа составляет почти 2 млн человек — больше, чем во многих государствах — членах ООН, и потому редкая деревня может похвастать тем, что в ней побывал окружной коллектор. Поэтому деревенские старосты готовы буквально вывернуться наизнанку, чтобы за краткое время визита

1Ibid.

2Nirad C. Chaudhuri, Autobiography of an Unknown Indian, introduction (London: Macmillan, 1951).

3 Rudolph and Rudolph, In Pursuit of Lakshmi, p. 61.

84

2. Бурра сахибы, важные господа

произвести впечатление на бурра сахиба. Даже транспортное средство сборщика, белый «амбассадор» с требовательно сверкающей на крыше красной мигалкой, почти не изменился со времен моторизованного завершающего периода колониального прошлого.

Среди сегодняшних должностных лиц Индийской административной службы много чрезвычайно достойных граждан, исполненных желания улучшить жизнь простых людей. Но мало кому удается сохранить тот идеализм, который воодушевлял их в начале карьеры. Я потерял счет окружным коллекторам, которые жаловались мне на то, что не выдерживают нарастающего напора со стороны всевозможных ходатаев, просителей, жалобщиков, истцов и лизоблюдов. Они, как король Кнут, не в силах остановить прилив. Подобно своим британским предшественникам, они, как правило, приезжают на место службы издалека, не имеют личных связей там, где служат,

ине могут опереться на поддержку друзей и коллег. Они работают дни напролет, а иногда и по ночам, потому что в индийском захолустье просто нечем себя занять.

Но многие высокопоставленные служащие ИАС, особенно начиная с 1970 х годов, когда на коррупцию в Индии стали смотреть как на самое обычное явление1, сами погрязли в коррупции. Многие из них даже считают жульничество нормальной составляющей своей профессии. А раз чиновники ИАС несменяемы, местные жители в практически ничего не могут сделать

скоррумпированным начальником (и это при условии, что они усматривают в его действиях что то предосудительное). В предыдущей главе мы встретились с Аруной Рой и Никхилом Дей из группы MKSS («Организация [борьбы] за расширение возможностей рабочих и крестьян»), которая ведет войну с коррупцией в беднейших районах Индии. Их кампания за прозрачность

иподотчетность административного аппарата — один из самых впечатляющих вызовов системе, созданной еще в имперский период, канувший в лету более двух поколений назад.

1Индира Ганди, которая была премьер министром на протяжении большей части 1970 х годов, высказалась так: «Ну что с этим поделать? Это общемировое явление». В мировом индексе коррупции, ежегодно составляемом неправительственной организацией Transparency International, штаб квартира которой расположена в Германии, Индия неизменно занимает одно из худших мест.

85