Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

нием) на откуп прессе или же заинтересованным правительствам. Но пока что следовало бы закрепить столь важный этап в разработке политики кризисного реагирования со стороны международного сообщества за определенными нейтральными и компетентными организациями.

Следующим этапом в политике миротворчества видится принятие политических решений и рекомендаций. По существующему Уставу ООН эта функция входит в сферу компетенции Совета Безопасности ООН. И, видимо, должна там и оставаться, потому что более представительного и наделенного соответствующими полномочиями органа в рамках ООН не существует. И в принципе в течение долгих лет холодной войны Совет Безопасности с этой задачей справлялся. Тот факт, что в последние годы он перестал оправдывать возлагавшиеся на него надежды и все чаще подвергался критике, не должен в данном случае служить основанием, чтобы перечеркивать и хороший послужной список СБ и его все еще существующие возможности в целом. Многие из недостатков в его работе в последние годы следует отнести как раз на счет США и других неплательщиков взносов в бюджет ООН, что сделало организацию весьма уязвимой для политического давления, а самое главное — используется как аргумент в пользу введения в состав Совета Безопасности в качестве его постоянных членов богатых Германии и Японии.

Конечно же, весьма серьезного пересмотра и переосмысления требует механизм реализации решений Совета Безопасности и контроль за исполнением. Видимо, отказаться полностью от услуг или помощи региональных организаций по поддержанию мира и безопасности в осуществлении миротворческих операций было бы неправильно. Многие из этих организаций — ОБСЕ (если она все же вырастет в полнокровную организацию), Организация американских государств, Организация африканского единства, Ассоциация стран Юго-Восточной Азии — могли бы взять на себя в случае необходимости и по решению СБ ООН функции контроля за существующими конфликтами и быстрого реагирования.

Но вот что касается НАТО, то вопрос об использовании в дальнейшем НАТО для этих целей должен быть изучен дополнительно. Дело в том, что НАТО — закрытая система, она не предусматривает свободного доступа в свои ряды всех желающих, а принимает решения о новых членах лишь на основе длительных и сложных процедур. И, как закрытый военно-политический блок, включающий только определенный и довольно узкий круг стран, он не может использоваться ООН для осуществления миротворческих операций. Тот факт, что ООН пошла на это в случае с Боснией, можно объяснить только так: страны НАТО пошли на все, чтобы не дать ОБСЕ сыграть хоть бывшей Югославии. Они развернули шумную кампанию о ее неэффективности (поскольку все же видят в ОБСЕ не просто соперника, а именно ту систему, которая рано или поздно вытеснит НАТО из ее нынешней ниши), а уже после этого предложили услуги вооруженных сил блока, в очередной раз доказав тем, кто воспринимает всерьез разговоры о «новой НАТО», что этот блок преследует только свои интересы.

В принципе в вопросе об осуществлении военно-политических функций ООН, если таковые потребуются, все равно придется возвращаться к проблеме Военно-штабного комитета ООН, который замышлялся создателями как единственный орган, достойный брать на себя функции по поддержанию мира и даже по принуждению к миру, когда и если Совет Безопасности решится на это. Оппозиция этой идее велика, особенно со стороны стран Запада. В США, например,

деятели разного ранга постоянно подчеркивают, что они никогда не согласятся на то, чтобы американские войска подчинялись кому-либо, кроме американских же начальников. Но, если подумать, другого выхода все же нет. Хороший пример в этом отношении подала Россия. В России (точнее, в Советском Союзе) также никогда не соглашались, чтобы российскими войсками командовали иностранцы. Однако в миротворческих операциях в Боснии российский и украинский батальоны прекрасно ладили с командующими международными войсками по поддержанию мира, а в составе международных сил по претворению в жизнь Дейтонских соглашений (АЙФОР) российская бригада эффективно действует как часть американского контингента.

Таким образом, уже сейчас можно определить ряд узловых моментов, с

помощью которых можно было бы попробовать исправить положение с миротворческими операциями ООН. Они не выглядят фантастически и могли бы довольно безболезненно быть принятыми ООН в качестве руководства к действию в будущем. Но этим вряд ли список претензий к миротворчеству будет исчерпан. Остается еще очень важный комплекс проблем, без которого говорить об эффективном поддержании мира было бы преждевременно. Речь идет об активизации всех мероприятий, связанных с концепцией урегулирования конфликтов, где основной упор делается не на военно-полицейской стороне дела, а на политикоюридической, на разработке системы акций мирного политического характера для контролирования существующих конфликтов, предотвращения их обострения, содействия поиску развязок их основных узлов. Но это уже следующий этап работы для ООН, который пока выглядит несколько нереальным.

вующими сторонами. Во-вторых, масштабы операций могут быть весьма значительными по сравнению с традиционными миротворческими усилиями ООН. Соответственно, материальные и финансовые издержки, равно как и человеческие потери в ходе таких операций могут оказаться намного выше обычного4.

Хотя потребность в реформе миротворческой деятельности ООН уже в 1991–1992 г. была достаточно очевидной для большинства аналитиков и военных экспертов, планы республиканцев в этом отношении оставались достаточно скромными, не предусматривающими принципиальное расширение полномочий Генерального секретаря, резкое увеличение финансирования или придание новых функций Совету Безопасности. Так, в своем выступлении на Генеральной Ассамблее ООН 21 сентября 1992 г., Дж. Буш, говоря о новых функциях ООН в операциях по поддержанию мира, свел американские предложения к пяти пунктам: укрепить материальную базу сил по поддержанию мира за счет усилий странчленов ООН; проводить совместные учения национальных контингентов; обеспечить необходимый потенциал тыловой поддержки; совершенствовать планирование операций и разведку; обеспечивать надлежащее финансирование операций5.

Администрация Клинтона, столкнувшись с многочисленными проблемами, возникающими при попытках индивидуального проведения миротворческих операций (Сомали, Гаити), пришла к выводу о необходимости сделать упор именно на многосторонние механизмы и институты интеграции. Опора на механизмы ООН близка демократам еще и потому, что Клинтон по существу отвергает тезис о том, что США превратились в «единственную сверхдержаву», способную единолично диктовать свою волю миру, или что США были главным победителем в «холодной войне»6. Не следует забывать, что он принадлежит к поколению, взгляды которого сформировались в период войны во Вьетнаме (сам он выступал против войны и отказался от службы в армии). Для администрации Клинтона вообще характерен значительно меньший упор на односторонние политические и военно-силовые акции, чем для республиканцев. И уж конечно, новая администрация ясно дала понять, что постарается избежать какого бы то ни было прямого военного вовлечения США в конфликты на территории бывшего Советского Союза.

Стремление опереться на многосторонние институты, создать надежные региональные и глобальную системы безопасности определяется еще и осознанием администрацией Клинтона ограниченности ресурсов, которые правительство США могло бы мобилизовать на внешнеполитические и военно-политические цели в период после «холодной войны». Активная американская политика в Евразии немыслима без активного участия партнеров США по «семерке», без подключения к ней других стран иукрепления международных организаций.

Не случайно, уже в первые месяцы пребывания у власти демократов новый импульс получили планы реформы ООН (в частности, еще в январе 1993 г. Клинтон выступил с предложением о расширении состава постоянных членов Совета Безопасности за счет Германии и Японии) и идеи укрепления структур СБСЕ. Вообще в международных организациях Клинтон старается проводить более гибкую политику, предпочитая давлению поиски компромиссов. Слишком уж явно обнаружилась близорукость стратегии республиканцев, оказавшихся в изоляции на крупнейших мировых форумах последнего времени — от «экологического саммита» в Рио-де-Жанейро до встречи «семерки» ведущих стран Запада в Мюнхене летом 1992 г.

190Возможности ООН в поддержании мира на территории бывшего СССР

Сприходом к власти администрации Клинтона в США в целом повысился интерес к обсуждению вариантов интеграции новых государств Европы в международные системы безопасности, используя механизм ООН — особенно в том, что касается посредничества и поддержания мира. «Объединенные Нации, — говорится в авторитетном исследовании группы экспертов Джорджтаунского университета, — это организация с наибольшим авторитетом и возможностями для посредничества и поддержания мира. ООН располагает механизмами, которые могут быть усилены для действий в новых условиях. Например, можно расширить Военно-Штабной комитет, чтобы обеспечить через него координацию подходов к запутанным проблемам и конфликтам, с которыми мир столкнется в ближайшие годы. ООН должна установить новые формы взаимодействия с клю-

чевыми региональными институтами для обеспечения быстрых и эффективных реакций на возникающие кризисы»7.

Американская дискуссия по вопросам реформы ООН и повышения ее эффективности в военно-политической сфере после окончания «холодной войны»

и распада Советского Союза резко активизировалась, перейдя из плоскости академических споров в сферу практических политических рекомендаций8. Особенно активной дискуссия стала после того, как кризис в Югославии выявил не-

адекватность существующих инструментов новым вызовам безопасности после окончания «холодной войны»9.

Демократы с большим вниманием и интересом, чем республиканцы подошли к плану Генерального секретаря ООН Бутроса Гали о придании Объеди-

ненным Нациям дополнительных полномочий сил для осуществления операций по поддержанию мира10. Этот план, в частности, предусматривает создание небольших мобильных постоянных сил для быстрого развертывания в кризисных ситуациях; формирование военно-транспортного потенциала для переброски значительных контингентов войск (в этом формировании могли бы принять активное участие Россия и Соединенные Штаты), выделение более крупных многонациональных частей и подразделений для действий по обеспечению мира (peace-enforcement) и выработку нового механизма взаимодействия ООН с региональными структурами безопасности и военно-политическими союзами, которые могли бы содействовать Организации Объединенных Наций в выполнении поставленных перед ней задач.

Последнее предложение является прямым ответом на теоретическую и политическую критику ООН со стороны сторонников региональных систем коллективной безопасности и региональных военно-политических союзов. Глобали-

зация системы безопасности, по их мнению, могла бы привести к эскалации любого местного конфликта до уровня глобального11 или к тому, что локальные конфликты вообще перестанут интересовать мировое сообщество12.

Новые возможности ООН, по мнению либерального окружения Б. Клинтона, позволят расширить спектр военно-политических мер по стабилизации обстановки во взрывоопасных районах СНГ, таких как Приднестровье, Абхазия и Нагорный Карабах. В настоящее время набор таких мер, находящихся в распоряжении Объединенных Наций и отработанных на практике, крайне незначителен: это или ограниченные мероприятия по разделению конфликтующих сторон (Кипр, Ливан и др.), или санкция на проведение под флагом ООН крупномасштабной интервенции (Корея, кризис в Персидском заливе). Без возмож-