Что же касается восклицательных предложений, как и в современном языке, так в источниках XVII века, встречаются восклицательные предложения с интонациями (Qozoblo soylodi sah Boxtiyaro: “Ayil bir xabidan, ey baxti qara!” (Проснись, несчастный) [10, с. 27] и при помощи восклицательных слов (Asiq deyor dil ey vay, Yaman kecdi il, ey vay! Bir baga bagban oldum, Hec darmadim gul, ey vay! - Sari Asiq [15, с. 50].
Первое предложение по повелительности, настойчивости является повелительным предложением. Придавая каждому виду предложения чувство-тревогу, можно его превратить в восклицательное предложение. Другой факт в относительном сравнении - это преимущество воскли-цательных предложений, созданных с интонацией над восклицательными предложениями, которые состоят из восклицательных слов.
По модальности оба вида, вошедшие в принцип классификации, также встречаются в источниках XVII века. Они состоят из утвердительных (Qans dondi yursgim sibi-zsnsxdanin icun - Rohmoti Pasa) [14, с. 68] (Из-за твоего алого лица мое сердце кровью облилось) и отрицательных (Nihan tutma, bizi cyls xobordar - Fodai) [10, с. 18] (Не скрывай, дай нам знать) предложений.
В синтактической структуре XVII века определенность отрицательных предложений с различными средствами воссоединяются с реальностью. В первую очередь, для всех исторических периодов, а также для нашего современного языка отмечается участие аффиксальных морфем в создании отрицательных предложений, обозначающих отрицательность и являющихся нормой литературного языка. Это морфологические показатели -ma, -ms, -m: Bels birshm sgsr baxar qsmzsn, Toks bilmsz slins su qsssab (Moczub) [14, с. 186] (Если сможешь безжалостно так смотреть, мясник не сможет полить воду тебе на руки).
Также привлекает внимание наличие одним из средств, обеспечивающих реальность отрицательного вида модальности отрицательным союзом: Ns isvsdir. ns adst, ns scsb rsvisdurur bu [14, с. 176] (Какое изящество, какой обычай, какая прекрасная походка).
В ряду средств, обуславливающих возникновение отрицательности, привлекает внимание участие слов, обозначающих отрицание: Hsddi yoxdur hec kimin dsm urmaga [9, с. 118]; Yoqdur msns bir rsfiqi-qsmias [13, с. 40] Hcc kimin hoddi yoxdur danismaga, мопо qom yoldasi yoxdur (Никто не смеет говорить, некому разделить со мной горе).
По модальности в отрицание видов предложений, превращающих принципы классификации в реальность, конкретно после сказуемого -dir4 идущий после слова «нет» - одного из факторов, создающих отрицание III лица. Также видим фоноформу, свойственную живому разговорному языку морфологического показателя. Если выразиться более конкретно, это переходы -dir4 ^ -dir4 ^ -di4 .
Ona soyls ki, msnds yoxdu tsqsir [11, с. 31] (Скажи ей (ему), что я ни в чем не виноват(а)).
Также отмечаем отдельное использование отрицательного сказуемого «yox» (нет) от других сказуемых аффиксов:
Bu bir fitns ki, misli yoxdur cahanda [11, с. 30] (Аналога такой низости нет в мире).
То же самое можно встретить и в утвердительном предложении. То есть и в сказуемом утвердительных предложений языковых материалов XVII века аффикс, создающий предикативность, представляет выпуск аффиксальных морфем. Например: Сказал: "Bunlar tsmam sfsans sozlsy'' [11, с. 31] (Все это мифические слова).
Этот выпуск является выпуском аффикса сказуемого, применяемого для сохранения рифмы. В целом они являются свойствами живого разговорного языка, который и по сей день играет ведущую роль в языке. Также отметим, что это один из древних факторов, свойственный предложению. Можно это заметить и в языке наших классиков, и в языке древних тюркских письменных памятников [(Az atlig korkincin yook, ucruglug kutunq yook - tir / Az atli (olmagin) qorxusu yox, ucalan boxtin yox [3, с. 81].
На древнем тюркском языке такого типа предложения систематизированы. К. Мусаев отмечает разделение такого типа предикативности по смысловым оттенкам. Он на основе выделенных образцов предложений из караимского языка выделяет предикативность, создаваемую словами "var”, "yox” («да», «нет») с присутствующей предикативностью, а предикативность, создаваемую лексическими фактами типа "kcrck”, согласует с предикативностью, которая означает важность и относит это к модальной предикативности [6, с. 309].
В образцах литературно-художественного языка XVII, несмотря на наличие всех вариантов этого предложения, возникновение отрицательных предложений морфологическим путем кажется намного сильнее. Модальность внутри предложения в действительности наряду с утверждением и отрицанием также определяется субъективностью и объективностью.
С точки зрения отношения к высказанной мысли, модальность, будучи «объективной» и «субъективной» модальностью, делиться на две части. Эта двоичность реализуется путем участия модальных слов в предложении. Если участие модальных слов представляет собой наличие субъективной модальности, то модальность в предложениях, оставшихся без участия, принимаются как объективная модальность. По мнению исследователя С. Велиева, ввиду того, что во всех предложениях в малой и большой степени имеется модальность, его можно отнести к синтактической категории [8, с. 21].
Типы предложений по участию главных членов также встречаются в письменных источниках XVII века. Это «парносоставные» и «единосоставные» предложения. По количеству сравнений обоих предложений выявляют преимущество парносоставные предложения. Что касается внутреннего сравнения единосоставных предложений по типам, то результаты выявляют, что неопределенно-личные предложения в синтактической структуре азербайджанского литературного языка составляют количественное большинство.
Естественно, плотность образцов, отмеченных в языке письменных памятников периода нашего исследования, дают основания выдвинуть данную мысль: Сказали: “Qiblagaha, yasa yuz il”; Сказали: “Nasnamiz yox sana layiq”; Сказали: “Noldu sana, soyla dogru!” [10, с. 24, 37, 39] (Падишах, живи сто лет!), (Нет ничего подходящего тебе), (Что с тобой, скажи правду).
В синтактической структуре азербайджанского литературного языка XVII века встречаются такие типажи предложений, которые на 100% сходятся с неопределенно-личными предложениями, однако, выполняя функцию пояснения в роли подлежащего предыдущего предложения, ввиду перевоплощения в подлежащее сказуемого второго предложения полностью лишают неопределенности того предложения.
Например:
Olub bu fitnada hamisi albir (Все приложили руку к этой интриге).
Haman dam tokdular bir gizli tadbir [10, с. 26) (В тот же миг организовали тайное мероприятие).
Если бы сверху не было первого предложения, то второе предложение было бы принято как неопределенно-личное. Как видно из представленного образца, подлежащее “hamisi” (все) сказуемого “albir olub” (приложили руку) первого предложения лексическая единица наряду с первым предложением выступает как подлежащее сказуемого “tadbir tokdular” (организовали мероприятие), отмеченного во втором предложении. Именно по этой причине во втором предложении нет места неопределенности.
По участию второстепенных членов виды предложений с «кратким» и «широким» составом используются в азербайджанском литературном языке XVII века. Эти виды предложений в промежутке времени, о котором идет речь, чередуются, демонстрируя интенсивность: Cumlanin bu novlari haqqinda danisilan zaman kasiyinda intensivlik numayis etdirarak bir-biri ila novbalasir.
Здесь привлекают внимание широтой своей окружающей среды парносоставные краткие предложения Caiindir vasfini almaq bayana (Трудно изложить vasfi) [10, с. 9]; Omrun binasi qaib olub (Исчезло здание жизни) [14, с. 153] и парносоставные широкие предложения (Qafil yuxusu aqili qaflatdan oyadur (Внезапный сон пробуждает человека из-за пренебрежения) - Maczub, [14, с. 187]; Dur salma mani bu bad gumana (Проснись, не наводи на меня дурные мысли) - Masihi [13, с. 82].
Определяется, что в отношении широкие предложения своим количеством преобладают над краткими предложениями. Естественно, что семантика предложений (назначение, дополнение и обстоятельство) с семантикой представленной подлежащей и сказуемым не отражают одинаковую функциональность. Ясно, что семантический груз как итог тесной логико-грамматической связи между второстепенными членами субъекта и предиката более силен и еще дает толчок эластичности предложения.
По расчленению принцип классификации со всеми своими видами (подразумеваются расчлененные и нерасчлененные предложения) не входят в синтактическую модель XVII века. Источники XVII века строятся на одном виде данной классификации - «расчлененных предложениях». Не расчлененные предложения, реализующиеся в основном в диалогах, на языке стихов XVII века не отмечаются.
В эпосах же можно встретить такого типа предложения, построенные в основном на утвердительных и отрицательных частях речи модальных слов. Например:
Кероглы сказал:
- Раз не говоришь, значит боишься.
Кероглы сказал:
- Нет, бог троицу любит.
Или:
Встал, сказал:
- Молодец, достаточно.
Кероглы сказал:
- Нет, еще раз схватимся [12, с. 283].
Слова «нет» в обоих предложениях могут быть отнесены не к расчлененным предложениям. В первом диалоге лексическая единица “qorxmuram” (не боюсь), а в другом “bas deyil” (не хватить) выступают в качестве заменителей предложений. В виду использования в узком кругу тип предложений «слово-предложение», «заменители предложения», «нерасчлененные предложения» в лингвистике, они не демонстрируют интенсивности в языковых материалах XVII века. Вокативные предложения, принятые некоторыми исследователями как один из видов расчлененных предложений [5, с. 204], не встречается в синтактической структуре азербайджанского литературного языка XVII века.
По построению типажи предложений также занимают довольно объемное место в языковых материалах XVII века. Простые и сложные предложения в целом как на азербайджанском литературном языке, так и в языковых материалах XVII века также давно используются со всеми видами и структурными строениями.
С условием исключения текстового классицизма и некоторых архаических фактов по сравнению с современным азербайджанским литературным языком эквивалентность достаточно преобладает над дифференциальностью. То есть таких существенных отличий не отмечается. Простое предложение на азербайджанском литературном языке XVII века с инверсией живого разговорного языка, а также со своей структурой такое же, как и на нашем современном языке: Atasi oldu bu isdsn xsbsrdar [11, с. 89]; Yar tssiri-mshsbbstdin tanur [9, с. 163] (Отец его узнал об этом), (Суженый выдает себя под влиянием любви).
Сложные предложения (и подчиненные, и не подчиненные) со всеми своими видами отража-ются в синтактической системе азербайджанского литературного языка XVII века и проявляют себя всем окружением. Естественно, что для выражения мыслей достаточно простых предложений. Однако взаимосвязанное представление простых предложений с точки зрения смысла и интонации создают целостность, дает больше возможностей оратору для демонстрации логической последовательности. Хотя сложные предложения также построены из отдельных предложений, монолитность предложения в результате взаимосвязи дает обобщенный смысл, что обеспечивает расширение возможностей актуального членения.
Неподчиненные сложные предложения:
Gttnss tutuldu, alsm oldu zulmat [10, с. 115] (Солнце затмилось, кругом стало темным-темно).
Подчиненные сложные предложения по своему строению также демонстрируют интенсивность, что наблюдается в языке представителей XVII века (Qorxum oldur kim, tsbibim sl cskib bikar ola (Боюсь, что мой лекарь останется без работы) (придаточное сказуемое предложение); Yuz ildir kim, msns xursid iqbal eytsmis (Сто лет уже солнце повернулось ко мне) (придаточное подлежащее предложение) - Qovsi Tobrizi “Divani” [16, с. 269, 262]; dgsr ssbr ils rsftar etssn sl an, Daha olmazsan axirda pssiman (sort budaq cumlosi). Если всегда будешь разговаривать терпеливо, в итоге не пожалеешь) [10, с. 10].
Выводы и предложения
Ввиду того, что наша цель, основываясь на языковых материалах XVII века, состоит из представления расхождений предложений по принципам классификации, мы считаем целесообразным удовлетвориться схематическими данными. Однако еще раз хотим отметить, что все виды сложных подчиненных предложений по придаточным предложениям, хотя и обоснованы на языке памятников этого периода, однако придаточное предложение-дополнение по количеству отличается от других.
Самое важное то, что синтаксис предложения на азербайджанском литературном языке XVII века не имеет значения ни в простом предложении, ни в сложном предложении. Все они сохраняют этнически-культурологические признаки [4, с. 117]. Исследования также определили, что, хотя от XVII века нас отделяет несколько веков, но все виды предложений, разделенные по принципам классификации, по сравнению с современным азербайджанским литературным языком не выявляют особых отличий.
Отмеченные отличия носят такой эпизодический характер, что незаметны рядом с эквивалентностью. Также неоспоримо то, что преимущество эквивалентности тоже представляет сущность азербайджанского литературного языка, стабилизированного в тот период.
предложение синтаксический азербайджанский язык
Список литературы:
1. Abdulla K. (2010). Abdulla K. [Journey to Linguistics. Baku : Translator]. Dilgiliyo soyahot. Baki : Mutorcim, 200 s.
2. Баскаков А. Н. (1984). Baskakov A. N. [Suggestion in modern Turkish. Moscow : Nauka]. Предложение в современном турецком языке. Москва : Наука, 200 с.
3. Quliyev О. (1992), Guliyev A. [A collection of ancient Turkish written monuments. Baku : Baku University Publishing House], Oski turk yazili abidolori muntoxabati. Baki : Baki Universiteti Nosriyyati, 280 s.
4. Haciyev T. (2012), Hajiyev T [History of Azerbaijan literary language. I h. Baku : Elm], Azorbaycan odobi dilinin tarixi. I h. Baki : Elm, 476 s.
5. Kazimov Q. (2007), Kazimov G. [Modern Azerbaijani language. Baku : Tahsil Publishing House]. Muasir Azorbaycan dili. Baki : Tohsil nosriyyati, 496 s.
6. Мусаев К. (1964), Мусаев К. [Grammar of the Karaim language. Moscow : Nauka]. Грамматика караимского языка. Москва : Наука, 344 с.