Следующие два вопроса анкеты были направлены на то, чтобы выяснить, есть ли в классе (группе) опрошенных «забитые» учащиеся, над которыми насмехаются и которых унижают, и если есть, то способны ли они отомстить за унижения с помощью убийства или причинения серьезного вреда здоровью (избить, порезать ножом, принести в учебное заведение оружие). В криминологических исследованиях отмечается, что оскорбления, унижения, грубые слова, насмешки, бесконечные замечания, высмеивание, отказ от общения, направленные на игнорирование, отторжение, запугивание, подрыв чувства собственного достоинства отдельных учащихся, являются наиболее распространенной формой школьного насилия [5. С. 78]. Так, 37,3% опрошенных из России ответили, что в их классах (группах) такие учащиеся есть, причем 23,4% респондентов считают, что те способны отомстить за унижения с помощью убийства или причинения серьезного вреда здоровью. Наибольшее количество учащихся, над которыми насмехаются и которых унижают, отмечается в Южном и Сибирском федеральных округах (на их наличие указали 46,2 и 45,4% опрошенных соответственно). Наибольшая доля респондентов, считающих, что учащиеся, над которыми насмехаются и которых унижают, способны отомстить с помощью убийства или причинения серьезного вреда здоровью, проживает в Северо-Кавказском и Уральском федеральных округах (по 38,9%). В Республике Абхазия 36% опрошенных указали на наличие в их учебных заведениях учащихся, над которыми насмехаются и которых унижают. При этом 44,4% респондентов считают, что те могут отомстить с помощью убийства или причинения серьезного вреда здоровью. Среди опрошенных из Южной Осетии 22% отметили, что в их образовательных организациях есть учащиеся, над которыми насмехаются и которых унижают, при этом 44,4% от числа таких учащихся способны отомстить с помощью убийства или причинения серьезного вреда здоровью.
Отдельный блок вопросов был посвящен оценке масштабов распространения криминальной субкультуры «А.У.Е.» в образовательных организациях. Исследователи указывают, что «в последние несколько лет происходит довольно активная экспансия криминальной субкультуры на несовершеннолетних, что способствует формированию асоциального поведения, совершению правонарушений» [6. С. 50], однако каких-либо научно обоснованных оценок масштабов этого явления в научной литературе нет.
Респондентам предлагалось ответить на вопрос, слышали ли они когда- нибудь аббревиатуру «А.У.Е.», а если слышали, то знают ли они, что она обозначает. В результате опроса установлено, что 34,4% учащихся из России слышали аббревиатуру «А.У.Е.» и знают, что она обозначает. Еще 52,1% респондентов слышали, однако о ее значении не знают. Наибольшая доля тех, кто слышал аббревиатуру «А.У.Е.» и знает ее значение, проживает в Сибирском (42% опрошенных) и Дальневосточном (38,8% опрошенных) федеральных округах. Не случайно, что в этих же федеральных округах фиксируется наибольший в России коэффициент криминальной активности несовершеннолетних. Наименьшее число учащихся, знакомых с аббревиатурой «А.У.Е.», проживает в Северо-Кавказском федеральном округе. Среди респондентов оттуда 25,6% вообще не слышали ее, еще 52,4% слышали, но не знают ее значение. Среди респондентов из Абхазии 28% слышали аббревиатуру «А.У.Е.» и знают ее значение, еще 64% только слышали. В Южной Осетии 12,2% опрошенных слышали аббревиатуру «А.У.Е.» и знают, что она обозначает, 75,6% - слышали, но не знают ее значения.
Тем респондентам, которые ответили, что слышали аббревиатуру «А.У.Е.» и знают ее значение, предлагалось это значение описать. Подавляющее большинство таких опрошенных отметили связь «А.У.Е.» с криминальным миром, тюремное происхождение термина, приверженность последователей «А.У.Е.» криминальным понятиям, обычаям, правилам, желание жить «блатной» жизнью. Из их числа 52,9% расшифровали аббревиатуру «А.У.Е.» как «арестантский уклад един», «арестантский устав един» и «арестантское уркаганское единство»; 15,9% в разных формах указали, что это движение, состоящее из несовершеннолетних; 7,8% выразили резко негативное отношение к этой субкультуре. Также встречаются ответы, в которых приверженность «А.У.Е.» называют сугубо показным явлением. Один из респондентов таким образом описал это: «понт короче, те, кто это говорят, при запахе пороха убегут и спрячутся за юбкой мамы».
Участникам исследования было предложено ответить на вопрос, есть ли среди учащихся их учебных заведений те, кто живет по воровским понятиям, придерживается идеологии «А.У.Е.». Так, 11,6% опрошенных из России ответили, что в их образовательных организациях таких учащихся много. Наибольшая доля ответивших таким образом приходится на респондентов из Дальневосточного (20,2%) и Уральского (17,9%) федеральных округов. Указали на то, что в учебных заведениях есть приверженцы идеологии «А.У.Е.», но их мало, 26% российских учащихся. Максимальная их доля приходится на Южный (32,2%), Сибирский (28,6%), Уральский (28,6%) и Дальневосточный (27,9%) федеральные округа. Суммарно число тех, кто ответил, что среди учащихся их учебных заведений есть те, кто живет по воровским понятиям, придерживается идеологии «А. У. Е.» (число выбравших первый или второй варианты ответов) в России составило 37,6%. Наиболее неблагоприятная ситуация складывается в Дальневосточном и Уральском федеральных округах. Практически половина учащихся оттуда (48,1 и 46,5% соответственно) ответили, что в их учебных заведениях есть приверженцы идеологии «А.У.Е.». Особую настороженность вызывает то, что в Дальневосточном федеральном округе, где наблюдается максимальный уровень преступности несовершеннолетних, каждый пятый учащийся часто встречает в своих учебных заведениях тех, кто разделяет идеологию «А.У.Е.». Это практически в два раза выше среднероссийского показателя. Среди учащихся из Абхазии 28% ответивших указали на то, что в их учебных заведениях много тех, кто живет по воровским понятиям, придерживается идеологии «А.У.Е.». Такая же доля опрошенных считает, что такие учащиеся есть, но их немного. Суммарно удельный вес выбравших один из этих вариантов ответов выше, чем в России, и составляет 56%. В Южной Осетии 12,2% респондентов часто встречали в своих образовательных организациях приверженцев идеологии «А.У.Е.», еще 17,1% считают, что такие учащиеся есть, но их мало. При оценке результатов ответов на этот вопрос стоит также учитывать, что 29,3% опрошенных затруднились дать на него ответ. Соответственно доли ответов, свидетельствующих о распространенности идеологии «А.У.Е.» в образовательных организациях, в расчете на респондентов, владеющих ситуацией, будут выше.
В следующем вопросе респондентам предлагалось ответить, есть ли среди учащихся их учебных заведений те, кто собирает с других деньги «в общак», «на подогрев зоны», т. е. для преступников. Среди опрошенных из России 3,8% считают, что в их образовательных организациях такие учащиеся есть. Наибольшая доля этих респондентов приходится на Дальневосточный (5,4%) и Сибирский (5%) федеральные округа. Дальневосточный федеральный округ является лидером по количеству учащихся, живущих по воровским понятиям, придерживающихся идеологии «А. У. Е.», и по количеству учащихся, собирающих деньги «в общак», что, безусловно, не должно оставаться без внимания правоохранительных органов и других субъектов предупреждения преступлений несовершеннолетних.
В то же время можно наблюдать тенденцию, когда на исследуемой территории высока доля тех, кто живет по воровским понятиям, придерживается идеологии «А.У.Е.» и низкая доля учащихся, собирающих деньги «в общак». Это присуще, например, Южному федеральному округу, где 42,7% респондентов ответили, что среди учащихся их учебных заведений есть те, кто живет по воровским понятиям, придерживается идеологии «А.У.Е.» (10,5% - что таких учащихся много), однако доля тех, кто встречал в своих образовательных организациях сбор денег «в общак», «на подогрев зоны», т. е. для преступников, является самой низкой на территории России и составляет 1,8%. Можно сказать, что в Южном федеральном округе «А.У.Е.» представляет собой в большей степени идеологию и масштабно не переходит в «практическую» плоскость. Стоить согласиться с мнением о том, что «“А.У.Е.” лишено влияния криминалитета. Напротив, оно имеет свойства самоуправляемого движения, внутренние коммуникации в котором выражены в меме (вирусно распространяемой информации). Этому весьма сильно благоприятствует информационный фактор: распространение идей криминальной субкультуры осуществляется через различные мессенджеры и социальные сети. Условия анонимности сети Интернет, необратимый цикл копирования постов и сообщений в мессенджерах и социальных сетях делают невозможным контроль за распространением идеологии “А.У.Е.”, не говоря уже о его оперативном блокировании. И это все происходит в условиях, когда электронными подписчиками таких аккаунтов являются тысячи подростков России» [7. С. 21]. Напрашивается вывод, что, в зависимости от регионов страны и существующих там криминальных традиций, «А.У.Е.» может быть и идеологией криминальной («околокриминальной») жизни, и фактором, способствующим рекрутингу подростков в криминальную среду, ярким свидетельством которого является как раз сбор денег «в общак» или «на подогрев зоны».
Если проецировать полученные результаты на генеральную совокупность, которая представляет собой общее количество несовершеннолетних в возрасте 14-18 лет, получится, что почти 272 тыс. российских подростков замечали среди учащихся своих учебных заведений тех, кто собирает с других деньги «в общак», «на подогрев зоны», т. е. для преступников.
В Республике Абхазия никто из респондентов не встречал в своих образовательных организациях факты сбора денег для криминальной среды. В Республике Южная Осетия 7,3% опрошенных считают, что среди учащихся их учебных заведений есть те, кто собирает с других деньги «в общак». Как и в случае с предыдущим вопросом, при оценке ответов следует учитывать, что 16,7% опрошенных не владеют ситуацией и затруднились дать ответ.
В заключительном вопросе второго блока анкеты респондентам предлагалось рассказать о каком-нибудь случае или происшествии, связанном с насилием, причинением серьезного вреда здоровью кому-то в их учебных заведениях, либо высказать свой комментарий по поводу исследования. Это предложение приняли 2,6% опрошенных. Половиной из них были описаны ситуации, связанные с конфликтами между учениками, сопровождавшиеся, в том числе, групповыми избиениями, использованием холодного оружия, съемками на камеру мобильного телефона. Кроме того, респондентами описывались следующие факты:
- неосторожное обращение с принесенным в учебное заведение травматическим оружием, в результате которого был произведен выстрел в глаз учащегося;
- избиение бездомного учащимися школы;
- распыление перцового аэрозоля из баллончика в образовательной организации;
- насилие со стороны учащегося в отношении учителя;
- попытка суицида ученицы из-за негативного отношения коллектива.
Результаты проведенного исследования могут послужить средством криминологического мониторинга безопасности образовательной среды, стать основой выбора объектов профилактики, а также использоваться в качестве методологической базы и источника эмпирической информации для криминологических исследований и правоохранительной деятельности.
Список источников
1. Гончаров Л. А. «Колумбайн» и скулшутинг в структуре молодежного экстремизма и терроризма // Вестник Воронежского института экономики и социального управления. 2019. № 2. С. 29-31.
2. Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту на 1 января 2019 года. Данные официального сайта Федеральной службы государственной статистики РФ. URL: https://gks.ru/bgd/regl/b19_111/Main.htm (дата обращения: 4.11.2019).
3. Карпов В. О. Культ Колумбайна: основные детерминанты массовых убийств в школах // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2018. Т. 9, № 4. С. 442-446.
4. Иванченко Р.Б., Польшиков А.В. Состояние, факторы, предупреждение школьного насилия: экспертный взгляд // Вестник Воронежского института МВД России. 2015. № 4. С. 34-39.
5. Грибанов Е.В. Школьное насилие: меры профилактики и контроля (по материалам экспертного опроса) // Социологические исследования. 2016. № 7 (387). С. 77-81.
6. Иванченко Р.Б., Буслов М.М. Идеология как инструмент противодействия криминальной субкультуре «А.У.Е.» // Уголовно-процессуальная охрана прав и законных интересов несовершеннолетних. 2018. № 1 (5). С. 49-54.
7. Демидова-Петрова Е.П. Информационный фактор в детерминации современной преступности несовершеннолетних (на примере феномена «А.У.Е.») // Российское право: образование, практика, наука. 2018. № 1 (103). С. 20-23.
References
1. Goncharov, L.A. (2019) “Kolumbayn” i skulshuting v strukture molodezhnogo ekstremizma i terrorizma [“Columbine” and schoolshooting in the structure of youth extremism and terrorism]. Vestnik Voronezhskogo instituta ekonomiki i sotsial'nogo upravleniya. 2. pp. 29-31.
2. The Federal State Statistics Service of the Russian Federation. (n.d.) Chislennost' naseleniya Rossiyskoy Federatsii po polu i vozrastu na 1 yanvarya 2019 goda [Population of the Russian Federation by sex and age as of January 1, 2019]. [Online] Available from: https://gks.ru/bgd/regl/b19_111/Main.htm (Accessed: 4th November 2019).
3. Karpov, V.O. (2018) Cult of Columbine: Main Reasons for School Shooting. Vestnik Kazanskogo yuridicheskogo instituta MVD Rossii - Bulletin of the Kazan Law Institute of MIA Russia. 9(4). pp. 442-446. (In Russian). DOI: 10.24420/KUI.2018.49.27.001
4. Ivanchenko, R.B. & Polshikov, A.V. (2015) The current state, factors, prevention of school violence: the expert view. Vestnik Voronezhskogo instituta MVD Rossii - Vestnik of Voronezh Institute of The Ministry of Interior of Russia. 4. pp. 34-39. (In Russian).
5. Gribanov, E.V. (2016) Violence at school: measures of its prevention and control (expert opinions). Sotsiologicheskie issledovaniya - Sociological Studies. 7(387). pp. 77-81. (In Russian).
6. Ivanchenko, R.B. & Buslov, M.M. (2018) Ideologiya kak instrument protivodeystviya kri-minal'noy subkul'ture “A.U.E.” [Ideology as a tool to counter the criminal subculture “A.U.E.”]. Ugolovno-protsessual'naya okhrana prav i zakonnykh interesov nesovershennoletnikh. 1(5). pp. 49-54.
7. Demidova-Petrova, E.P. (2018) Informatsionnyy faktor v determinatsii sovremennoy prestupnosti nesovershennoletnikh (na primere fenomena “A.U.E.”) [The information factor in the determination of modern juvenile delinquency (a case study of the “A.U.E.” phenomenon)]. Rossiyskoepravo: obrazovanie, praktika, nauka. 1(103). pp. 20-23.