Рязанская духовная семинария
Русской Православной Церкви
Реферат
по Христианской философии
на тему:
«Понятие «Жизни во Христе» в святоотеческой экзегезе»
Автор: Сахаров Н.А., студент 3 курса
Тема
личного отношения верующего со Христом с особой непосредственностью развита у
священномученика Игнатия. В основе его произведений лежит не какая-либо
доктрина, а личный опыт, основанный на следовании Христу, верности Ему и
свидетельства о Нем до самой мученической кончины. Не все выражения,
используемые ап. Павлом, как например «усыновление», «сыновство», употребляются
у св. Игнатия, но
он знает, что надо «достигнуть Бога» (Рим. 1:2)[1] или «достигнуть Христа» (Рим. 5)[2].
Это не только нравственное уподобление, это мистика непосредственного единения
с Богом»[3].
Жизнь христиан связана и со страданиями Христа, поэтому «христиане суть по
посланию к Траллийцам «ветви Креста» (11:2)»[4].
У св. Игнатия есть самые ясные выражения, касающиеся обожения, хотя он этого слова не употребляет. «Для св. Игнатия эта мистика богообщения, а следовательно и обожения осуществляется в том, что христианин есть храм Христа. Это совершенная традиция ап. Павла. Надо, чтобы Христос «жил в нас, и чтобы мы были храмы Его, и чтобы Он был в нас, Бог наш» (Еф. 15:3). Таким образом христиане становятся «богоносцами» (Еф. 9)[5], и они имеют часть с Богом (к Поликарпу 6)[6]. Достигается это стяжанием Святого Духа, «чтобы единение было вместе телесное и духовное»[7].
Во втором веке св. Ириней Лионский высказывает весьма интересную мысль о сути образа Божия в человеке. Для него образ человека — это образ Слова. Человек создан по образу Божию, но видимым образом это было доказано только с явлением Слова[8]. Такое понимание природы образа Божия в человеке приводит к выводу о том, что изначально «тело человеческое создано по образу идеального тела Слова, воплощенного от вечности в божественном плане и божественной Премудрости... (ср. 1Петр. 1:20)»[9]. Таким образом, человек по своей природе уже связан со Христом, и «жизнь во Христе» — явление естественное, так как отклонение от нее является отклонением от природной связи.
Реальность Воплощения, а, значит, возможность «жизни во Христе», становится предметом защиты[10]св. Иринея по причине распространившихся во то время гностических учений, ставивших под вопрос божественность Христа и непосредственность Его присутствия на земле (Рим.1:24).
В зависимости от реальности Воплощения стоит и реальность искупления[11]. Сам центр жизни Церкви — Святая Евхаристия — основан на подлинности воплощения и искупления. Если плоть не воспринята и не спасается, «то (значит) и Господь не искупил нас Своею кровью, и чаша Евхаристии не есть общение Крови Его, и хлеб, нами преломляемыи?, не есть общение тела Его»[12]. Как неоспоримое доказательство св. Ириней ставит самое святое и необходимое христианской жизни — приобщение Христу. Таким образом, через евхаристический аспект он доказывает подлинность явления Христа миру и Его пребывания с верующими «до скончания века».
Св. Ириней одним из первых высказывает важнейшую мысль христианского богословия, которая вынашивалась в церковном сознании в течении веков — это возможность обожения человека. «Для того Слово Божие сделалось человеком и Сын Божий – Сыном Человеческим, чтобы (Человек), соединившись с Сыном Божиим и получив усыновление, сделался Сыном Божиим»[13].
Той же цели — иллюстрации дела Христа — служит учение Иринея о «рекапитуляции всего»[14]. «Искупительная миссия Сына Божия имеет своею целью вернуть человечество к тому идеальному состоянию, которое оно имело в вечном плане Божией Премудрости. Важно, что рекапитуляция совершается для всего человечества. «Во Христе» содержится все «новое» человечество. Он — Новый Адам»[15]. Преображение человечества происходит через приобщение к «новой жизни»с Новым Адамом(1Кор. 15:47).
Неразрывно с темой защиты божественности Христа у свт. Афанасия Александрийского связано понятие обожения, которое пронизывает все богословие святителя и максимально выражается в знаменитой формуле, связывающей Воплощение Сына Божия с обожением человека[16]. Боговоплощение становится тем моментом, благодаря которому все человечество «во Христе», через Христа получает доступ к обожению.
Обожение у свт. Афанасия проистекает из того, что у ап. Павла именуется «усыновлением»[17]. Об усыновлении Богу через Христа ап. Павел говорил очень отчетливо (Рим. 8:15; 8:23; 9:4; Гал. 4:5; Еф. 1:5). Богословие усыновления является важнейшим звеном всего учения Апостола. Развитие данного тезиса богословия Апостола у Афанасия очевидна. В послании «Против ариан» святитель излагает свою мысль об усыновлении Богу и с предельной ясностью связывает это с именованием верующих богами: «Хотя есть Сын по естеству, истинный и единородный, но и мы делаемся сынами (Божиими), не Ему подобно, не по естеству и не в действительности, но по благодати Призвавшего; и, будучи земными людьми, именуемся богами, не такими, каков Бог и каково истинное Слово Его, но как восхотел даровавший сие Бог»[18].
В основу понимания спасения свт. Афанасий ставит выражение ап. Павла из Еф. 3:6: «мы спасаемся, как «сотелесники» Слова»[19]. Рожденное в опыте церкви, это выражение Апостола с легкостью было принято богословским сознанием несмотря на то, что «классический греческий не знает этого понятия»[20]. Наверное, это слово не могло остаться в стороне от православного богословия именно в силу онтологически полного выражения причастности христиан Слову, и «христианская мистика, выросшая из опыта евхаристической жизни, дала этому выражению права гражданства»[21].
Свт. Василий Великий целью христианской жизни ставит «подражание Христу в мере вочеловечения»[22]. Христианская жизнь — это жизнь в уподоблении Богу, подражании Христу. Целью и пределом такого бытия верующих является обожение.
О высоком назначении человека и связи его со Христом особенно выразительно говорит свт. Григорий Богослов. Жизнь верующего, в первую очередь, христоцентрична. «Твоя слава, Христе, – человек, которого Ты поставил здесь ангелом, песнословцем сияния Твоего... Для Тебя живу, для Тебя говорю; я, одушевленная пред Тобою жертва, единственное приношение, оставшееся у меня от всех моих стяжаний»[23]. Обожение, о котором также по-особому говорит святитель, является следствием ношения Христа в себе, служения кресту, презрения мира и т. д. Так, свт. Григорий пишет: «Окрест светозарного Царя предстоит непорочный, небесный сонм; это те, который поспешают от земли, чтобы стать богами; это — Христоносцы, служители креста, презрители мира, умершие земному, пекущиеся о небесном, светила мира, ясные зеркала света. Они видят Бога; Бог видит их; и они — Божии»[24].
Такая возможность — обожения — стала доступной только благодаря воплощению Слова. В словах святителя, где он говорит о единстве со Христом, очевидны отсылки на ап. Павла: спогребение со Христом, воскресение с Ним (Рим. 6:1-11) и др. «Со Христом должно спогребстись, — пишет святитель — со Христом воскреснуть, Христу сонаследовать, стать сыном Божиим, даже богом»[25]. Мысль ап. Павла о спогребении, со-воскресении, со-наследовании святитель развивает в том же русле. Он говорит следующее слово, закономерно продолжая учение Апостола.
Архим. Киприан (Керн) справедливо заметил, что «до Григория Богослова никто еще не сказал таких замечательных и возвышенных слов и человеке»[26]: «Если будешь низко думать о себе, то напомню тебе, что ты - Христова тварь, Христово дыхание, Христова честная часть, а потому вместе и небесный, и земной... Ты созданный бог, через Христовы страдания идущий в нетленную славу»[27]. В этих необычайно сильных словах святителя содержится само учение о жизни «во Христе», как оно оставлено самим Христом (Ин. 6:56; 14:20; 15:4-7) и подробно изложено ап. Павлом (Рим. 6:2 Кор. 5:17; Гал. 6:15 и др.). Подробней об этом мы говорили в основной части работы.
Свт. Иоанн Златоуст делает особый акцент на нравственную сторону «жизни во Христе» после Крещения. Он указывает на сближение у Апостола понятий крещения и смерти, упразднения тела греховного (Рим. 6:5). «Желаю, чтобы тело было мертво, но не в том смысле, чтобы оно разрушилось и погибло естественной смертью, а в том, чтобы не грешило... Умерший освобожден от греха уже тем самым, что лежит мертв, так и вышедший из крещения: он однажды уже умер, поэтому ему должно навсегда оставаться мертвым для греха»[28].
Златоуст много говорит о назначении человека. Совершенная и конечная цель — причастность Христу. «Несмотря на известную очарованность равноангельным идеалом Златоуст видит вечное назначение человека в его прославленном, обоженном состоянии в сиянии небесного сонаследия не с ангелами, а с Христом. Поэтому равноангельность может быть расценена, как подвижнический путь здесь на земле, чтобы в будущем эоне превзойти сферу ангельскую и войти в вечное созерцание и причастие Христа. Усыновление человека Богом не забывается никогда Златоустом. Идеалом будущего эона является для него не рай, из которого ниспал Праотец, а сонаследие Христом, Сыном Божиим»[29]. Мотивы сонаследия явно отсылают нас к ап. Павлу, который, как мы уже указывали, имел этот аспект одним из столпов богословия «жизни во Христе».
Неудивительна такая связь слов святителя со словами Апостола. Подражание Христу через «верный образ», замечает Златоуст приближает нас к Первообразу. Под таким «верным образом» святитель понимает ап. Павла, который именовал себя подражателем Христу (1Кор. 3:16).
Изъясняя послание Павла к Галатам, Златоуст часто подчеркивает единение со Христом как сродственность с Ним. «Если Христос есть Сын Божий, а ты в Него облекся, тот имеешь Сына в себе, и Ему уподобляешься в едино родство и в един вид»[30].
Тесная мистическая связь со Христом, данная верующему в Новом Завете, делает причастников «жизни во Христе»братьями и сонаследниками Господа Иисуса. «Человек в Новом Завете имеет главой своим Христа, когда он делается Телом Христовым, когда он становится братом и сонаследником»[31]. Такая связь со Христом имеет глубокое онтологическое основание на Евхаристическом аспекте: «Христос сделал нас Своим Телом и дал нам Свое Тело»[32].
Все аскеза отцов-пустынников была стремлением к максимальной реализации «жизни во Христе». Так, один из столпов аскетической науки преп. Макарий Египетский обращался к человеку со словами, исполненных особого почтения, которое было основано именно на связи людей со Христом, их сродственности. «Познай свое благородство и свое достоинство, о человек! Насколько ты почтен, брат Христа, друг Царя, невеста Жениха небесного»[33]. В этих словах нетрудно увидеть выражение того же богословского учения, которое мы видим у ап. Павла: его мысли об усыновлении Богу, т. е. – братству Христу (Рим. 8:17; Гал. 4:7); его образ брака, как выражения единения верующих со Христом (Еф. 5). Указываются всевозможные, самые тесные связи — братская, дружеская и супружеская — чтобы изобразить связь христианина со Христом. В другом месте преподобный прямо говорит о душе, как жилище Иисуса Христа.
В труде прот. Иоанна Мейендорфа, посвященному жизни и трудам свт. Григория Паламы, целая глава отводится теме «жизни во Христе», как богословскому обобщению исихазма[34]. Именно христологический аспект — аспект «жизни во Христе» — выдвигал в качестве основной аргументации против Варлаама св. Григорий. Полемика с Калабрийцем для св. Григория была не просто защитой аскетической традиции. В первую очередь, он отстаивал саму основу христианской жизни — «жизни во Христе». В защите исихастов св. Григорий видел защиту самого Евангелия: «ведь номинализм Варлаама ставил под вопрос само присутствие Христа в сакраментальной жизни Церкви»[35].
Начало своего учения о постоянной «краткословной молитве» святитель видел в словах Апостола о непрестанной молитве (1 Фес. 5:17)[36].
Обоснование аскетической жизни св. Григорий целиком строил на богословии Воплощения Христа. «Именно Христос, а точнее — Его Тело, то есть Его человеческая природа, прозябшая в девственной утробе, является нашей единственной точкой соприкосновения с Богом... Предпринимая защиту телесного способа молитвы, он защищает на самом деле учение ап. Павла о человеческом теле — члене Христа»[37]. Отвержение возможности такого способа молитвы в самом корне уничтожало то учение о единстве верующих в Теле Христовом, которое оставил Христос и со всей силой развил святой Апостол. Слова ап. Павла, которыми он напоминал верующим о пребывании в них Христа (Рим. 8:10; 2 Кор. 13:3-5; Гал. 4:19), стали основанием аскетики исихастов, которая, по мнению св. Григория, тоже являет «жизнь Иисуса Христа в нас»[38].
Воплощение, смерть и воскресение Христа положили начало совершенно новым отношениям человека с Богом, что так подробно изложено в посланиях Апостола и может быть названо самим сердцем его богословия. Поэтому для подвижников Афона, в защиту которых встал св. Григорий, «обожение было... объективной реальностью, ставшей доступной в истории благодаря личности Иисуса Христа»[39].
Богословие св. Григория со всей силой выражает мысль о том, что «спасающая, освящающая и обожающая благодать связана с крещением и Евхаристией и во всей своей полноте объективно присутствует в Церкви»[40]. Всякое опровержение отвергающих органическую связь верующих со Христом св. Григорий строит на словах Писания. «Вси, елицы во Христа крестишася, во Христа облекошася, по слову ап. Павла (Гал. 3:27), хоть и остаются детьми других людей по природе, они паче естества происходят от Христа, Который настолько победил природу, что воплотился без семени от Духа Свята и Приснодевы Марии и даде им область чадом Божиим быти (Ин. 1:12)»[41].