Стоит отметить преимущественно «наркологический» характер реализации аутоагрессивных импульсов [16], что нашло отражение в частоте выявления у респонденток злоупотребления алкоголем и опыта употребления наркотических средств. Также обнаружено преобладание в группе опасных для жизни хобби (традиционно относимых к преимущественно мужским формам реализации аутоагрессивных тенденций [16]): разница между показателями в группах достигает трёх и более раз. Стоит заметить, что нами не обнаружено статистически значимых отличий в отношении остального спектра несуицидальных аутоагрессивных феноменов: в их отношении рассматриваемые группы имеют схожие показатели. Тем не менее, в контексте обнаруженных отличий в отношении суицидальных паттернов в исследуемой группе, полученные данные выглядят весьма значимыми для суицидологической практики, поскольку многие наркологические показатели в существенной мере превышают таковые в группе сравнения (как показывают наши опросы, они отличаются и от усредненных оценок распространенности явлений непрофессиональным сообществом). По всей видимости, выступая в качестве - как маркеров аффективной патологии, так и облегчающих суицидальное поведение субстанций. Отдельно отметим, что почти всем приводимым в таблице показателям, курящие девушки сопоставимы с аналогичными юношами (данные приведены в таблице ниже), то есть - привычная нам гендерная и социально приемлемая разница размывается.
Переходя к аналогичным сериям сравнений в юношеских группах, сразу отметим, что нами не было обнаружено статистически значимых отличий в отношении суицидальной реализации аутоагрессивных импульсов (суицидальные попытки и мысли). Для наглядности приведем значение показателей в соответствующих группах (табл. 3).
Сложно судить, по какой причине отсутствуют отличия между рассматриваемыми группами, особенно в свете таковых, обнаруженных в женской группе. Просто выскажем ряд своих предположений.
Таблица 3 / Table 3
Представленность суицидальных паттернов среди групп юношей
Existence of Suicidal Patterns in Groups of Young Men
|
Признак Parameter |
Курящие юноши Smoking Young men n=86 |
Некурящие юноши Non-Smoking Young Men n=145 |
2 X |
P |
|||
|
n |
% |
n |
% |
||||
|
Суицидальные попытки последние 2 года Suicidal attempts for the last 2 years |
2 |
2,3 |
2 |
1,4 |
0,3 |
0,6024 |
|
|
Суицидальные попытки вообще Suicidal attempts in general |
7 |
8,1 |
9 |
6,2 |
0,3 |
0,5760 |
|
|
Суицидальные мысли последние 2 года Suicidal thoughts for the last 2 years |
11 |
12,5 |
13 |
9,0 |
0,7 |
0,3895 |
|
|
Суицидальные мысли вообще Suicidal thoughts in general |
17 |
19,5 |
25 |
17,2 |
0,2 |
0,6598 |
Таблица 4 / Table 4
Несуицидальные аутоагрессивные паттерны в группах юношей
Non-Suicidal Autoaggressive Patterns in Male Groups
|
Признак Parameter |
Курящие юноши Smoking Boys n=86 |
Некурящие юноши Non-Smoking Boys n=145 |
X2 |
P |
|||
|
n |
% |
n |
% |
||||
|
Злоупотребление алкоголем последние 2 года Alcohol abuse for the last 2 years |
24 |
27,6 |
16 |
11,1 |
10,3 |
0,0013 |
|
|
Злоупотребление алкоголем вообще Alcohol abuse in general |
25 |
29,1 |
18 |
12,5 |
9,7 |
0,0018 |
|
|
Употребление наркотиков последние 2 года Use of narcotic drugs for the last 2 years |
18 |
20,5 |
12 |
8,3 |
7,2 |
0,0071 |
|
|
Употребление наркотиков вообще Use of narcotic drugs in general |
26 |
29,9 |
20 |
13,8 |
8,9 |
0,0029 |
|
|
Опасные для жизни хобби последние 2 года Life-threatening hobbies for the last 2 years |
21 |
23,9 |
19 |
13,1 |
4,5 |
0,0347 |
В нашей стране несколько десятилетий назад, курение традиционно было менее одиозной формой поведения именно для мужской популяции, и воспринималось как что-то «практически нормально». В отношении же курящих женщин подобной толерантности не наблюдалось. С приходом 90-х многие социальные стандарты претерпели изменения, что вызвало резкий рост курения в женской популяции. В последние три-четыре года, на фоне активно осуществляемой государственной антиникотиновой программы, количество курящих снижается. Мы начинаем наблюдать возвращение «традиционных взглядов» в отношении терпимости к полу зависимого от никотина. И курящий молодой мужчина - это в большей степени дань привычному стереотипу «псевдовзрослости», групповой принадлежности. И в меньшей - никотиновая зависимость является индикатором имеющихся эмоциональных нарушений, средством коппинга, «лекарством» от одиночества. Что, как нам думается, является более значимым именно в женской группе, не смотря на изменившееся отношение к женскому курению и давление социально ориентированной рекламы. Подчеркнём, что данное положение нуждается в дальнейшем пристальном изучении.
Вернёмся к рассмотрению найденных отличий в мужских группах. В отношении ряда несуицидальных аутоагрессивных феноменов, мы видим похожую ситуацию, которая наблюдалась в женской серии сравнений.
Безусловно, с наркологических позиций, данный факт не является удивительным, подобная аддиктивная полипатентность является широко изученным фактом, тем не менее, в контексте суицидологии данные ассоциации рядом исследователей рассматриваются как отдельный вид направления реализации аутоагрессивных импульсов [16]. Так же мы видим статистически значимые отличия в отношении травматичных хобби, кстати, именно которые и послужили причинами условных судимостей.
Таблица 5 / Table 5
Предикторы аутоагрессивного поведения у курящих девушек
Predictors of Autoaggressive Behavior in Smoking Girls
|
Признак Parameter |
Курящие девушки Smoking Girls n=148 |
Некурящие девушки Non-Smoking Girls n=347 |
x2 |
P |
|||
|
n |
% |
n |
% |
||||
|
Периоды длительного снижения настроения последние 2 года Periods of prolonged depression of mood for the last 2 years |
88 |
59,5 |
141 |
40,6 |
14,8 |
0,0001 |
|
|
Периоды длительного снижения настроения в течение жизни вообще Periods of prolonged depression of mood in life in general |
88 |
59,9 |
146 |
42,1 |
12,6 |
0,0004 |
|
|
Периоды безысходности последние 2 года Periods of hopelessness for the last 2 years |
69 |
47,6 |
104 |
30,0 |
12,7 |
0,0004 |
|
|
Периоды безысходности раньше вообще Periods of hopelessness in previous life |
76 |
52,4 |
118 |
34,0 |
13,1 |
0,0003 |
|
|
Склонность к неоправданному риску Inclination to unjustified risk |
42 |
28,8 |
63 |
18,2 |
6,7 |
0,0097 |
Безусловно, мы не может выносить окончательное и однозначное решение о связи обнаруженных данных именно с аутоагрессивностью личности, как, впрочем, не можем и полностью отрицать таковую. При отсутствии явных указаний на прочие аутоагрессивные проявления, квалификация обнаруженных отличий может носить сугубо наркологический характер. Тем не менее, полученные данные существенно расширяют наше представление о связи рассматриваемых явлений.
Рассмотрим спектр обнаруженных статистически значимых предикторов аутоагрессивного поведения (табл. 5). Сразу оговоримся, что достоверные отличия были обнаружены нами только среди девушек.
Прежде всего, это касается гипотимических периодов, сопровождающихся отчётливыми переживаниями безысходности. Обнаруженная склонность к неоправданному риску в женской группе коррелировала с наличием опасных для жизни хобби, что вполне логично. Таким образом, обнаруженные поведенческие и аффективные нарушения гармонично «встраиваются» в общую картину аутоагрессивного профиля курящих девушек.
Ассоциацию суицидологически значимых феноменов и факта курения сложно объяснить только с позиций влияния гендера. Вероятнее всего, мы столкнулись с весьма примечательным феноменом в женской группе, имеющим прямое отношение к большей их суицидологической «заряженности», а не только - к вредной привычке наркологического спектра. И курение в группе молодых женщин стоит рассматривать шире просто ад- диктологической составляющей. Именно курение, вероятно, может являться индикатором личностного дискомфорта, имеющихся эмоциональных проблем, часто ассоциированных с суицидальными паттернами в мыслях и поведении.
Выводы:
Результат проведённого исследования даёт возможность предположить наличие связи между табакокурением и аутоагрессивным поведение в изученной женской группе, где он, очевидно, связан как с суицидальными паттернами, так и рядом значимых предикторов аутоагрессивного поведения.
Подобных закономерностей не обнаружено в отношении лиц мужского пола, что вносит существенные коррективы в существующие представления о связи табакокурения и аутоагрессивного поведения.
3. Носит ли такой «гендерный перекос» временный или устойчивый характер - этот аспект требует дальнейшего уточнения. Однако, как нам представляется, для продолжающих курить девушек (несмотря на изменившееся отношение к таковым в обществе), этот факт может выступать в качестве прогностического суицидологически значимого феномена, в отличии от мужской популяции аналогичного возраста, где он - скорее продолжает оставаться преимущественно наркологической проблемой.
4. Полученные данные целесообразно использовать как в суицидологической, так и наркологической практиках.
Литература / References
1. Monitoring tobacco use and prevention policies. WHO report on the global tobacco epidemic 2017. Geneva, Switzerland, 2017.
2. Суховская О.А. Табакокурение и суицид (обзор литературы). Суицидология. 2018; 9 (3): 92-98. /Sukhovskaya O.A. Smoking and suicide. Review. Suicidology. 2018; 9 (3): 92-98.] (In Russ) doi: 10.32878/suiciderus.18-09-03(32)-92-98
3. Жардецкий А. Н. Аутоагрессивное поведение обвиняемых (типология, судебно-психиатрическая оценка, прогноз): Автореф. дис. канд... мед. наук. М., 2003. [Zhardetskiy A.N. Autoagressive behavior of the accused (typology, forensic psychiatric evaluation, prognosis): Avtoref. diss. kand. med. nauk. M., 2003.] (In Russ)
4. Зотов П.Б. Суицидальное поведение заключённых следственного изолятора. Тюменский медицинский журнал. 2017; 19 (2): 3-11 [Zotov P.B. Suicide behavior of detained in custody. Tyumen Medical Journal. 2017; 19 (2): 3-11] (In Russ)
5. Гурьянов М.С., Камаев И.А., Иванов А.А., и др. Распространенность курения среди медицинских работников. Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Медицина. 2009; 4: 511-514. [Guryanov M.S., Kamaev I.A., Ivanov A.A., et al. Prevalence of smoking among the medical workers. RUDN journal of Medicine. 2009; 4: 511-514.] (In Russ)
6. Руженков В.А., Руженков В.В., Боева А.В. Концепции суицидального поведения. Суицидология. 2012; 4: 52-60. [Ru- zhenkov V.A., Ruzhenkova V.V., Boeva A.V. Conceptions of suicidal behavior. Suicidology. 2012; 4: 52-60.] (In Russ)
7. Пилягина Г.Я. Аутоагрессия: биологическая целесообразность или психологический выбор? Таврический журнал психиатрии. 1999; 3 (3): 24-27. [Pilyagina G.Ya. Aggression: biological or psychological appropriateness of the choice? Taurida journal of psychiatry. 1999; 3 (3): 24-27.] (In Russ)
8. Сомкина О.Ю., Меринов А.В. Феномен аутоагрессивного
поведения и алкогольная зависимость (обзор литературы). Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация развитие: электрон. науч. журн. 2014; 2 (5): 56-68. [Somkina O.Y., Merinov A.V. The phenomenon of autoaggressive behavior and alcohol dependence (review). Personality in a changing world: health, adaptation, development. 2014; 2 (5): 56-68.] (In Russ)
9. Shneidman E.S. Comprehending Suicide. Landmarks in the 20th - Century Suicidology. Washington, DC: American Psychological Association, 2001. 215 p.
10. Меннингер К. Война с самим собой. М.: Эксмо-Пресс, 2000. 480 с. [Menninger K. War with yourself. M.: Eksmo-Press, 2000. 480 s.] (In Russ)
11. Tanskanen A., Tuomilehto J., Viinamaki H., et al. Smoking and the risk of suicide. Finland, 2008.
12. Korhonen T., Sihvola E., Latvala A., et al. Early-onset tobacco use and suicide-related behavior - A prospective study from adolescence to young adulthood. Addictive Behaviors. 2018; 79: 3238. doi: 10.1016/j.addbeh.2017.12.008
13. Кукес В., Маринин В., Гаврисюк Е. Механизмы формирования никотиновой зависимости. Врач. 2011; 3: 14-18. [Kukes V., Marinin V., Gavrisyuk E. The mechanisms of development of nicotine dependence. The Doctor. 2011; 3: 14-18.] (In Russ)
14. Кольчурина А.В., Самойленко В.В., Овчаренко С.А. Фармакотерапия табачной зависимости. Лечебное дело. 2005; 1: 31-32. [Kol'churina A.V., Samoylenko V.V., Ovcharenko S.A. Pharmacotherapy of tobacco dependence. Medical Business. 2005; 1: 31-32.] (In Russ)
15. Шустов Д.И., Меринов А.В. Диагностика аутоагрессивного поведения при алкоголизме методом терапевтического интервью. Пособие для врачей психиатров-наркологов и психотерапевтов. М., 2000. [Shustov D.I., Merinov A.V. Diagnosis of autoagressive behavior in alcoholism by therapeutic interview. Manual for psychiatrists, narcologists and psychotherapists. M., 2000.] (In Russ)
16. Шустов Д.И. Аутоагрессия, суицид и алкоголизм. М.: Когито-Центр, 2004. [Shustov D.I. Autoaggression, suicide, and alcoholism]. M.: Kogito-TSentr, 2004. ] (In Russ)