Материал: Символика пьесы А.Н.Островского «Лес» как смыслообразующий элемент в ранней прозе Николая Никандрова (80

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

6

всеобщего поклонения вынуждены признаваться в любви к нему. Никандров мас-

терски рисует толпу, состоящую из самых разных людей (это подчеркивается их различной реакцией, индивидуальными жестами, особыми словечками), которой владеет общее настроение. Редко встречаются в ней люди, подобные Лучинину,

большинство людей только внешне отличаются друг от друга. Казалось бы, ничего не способно нарушить установленный порядок. Но вдруг с галерки раздается голос зрителя, заявляющего о своем намерении высказаться. И он начинает говорить о чем-то своем, не относящемся к делу, о чем-то ему самому непонятном, наболев-

шем. Говорит бессвязно, невразумительно, а в итоге обвиняет актеров в своей не-

удавшейся жизни. Логики в его речи нет никакой. Но это не имеет значения.

На самом деле именно соприкосновение с искусством прорывает давний на-

рыв, пробуждает в душах людей что-то давно забытое. И вот они уже самозабвенно ораторствуют, изливают душу, выговариваются, произносят что-то до ужаса бес-

толковое, никак не связанное с тем, что было сказано предыдущим выступающим,

хватаются за случайно брошенное слово. И так без конца… Импульс, толкающий каждого к выступлению, к бесконечному, бессвязному монологу не проявлен до конца. Это именно подсознательная потребность «прозвучать» в этом мире, не уйти из него не услышанным, высказать наконец что-то свое…

О том, что именно в этом направлении дорабатывался рассказ, свидетельст-

вуют строки из письма автора к издателю, касающиеся реплик последнего из гово-

рящих: «Нынче я добавил к «Лесу» последний гениальный штрих, который только теперь сделал его настоящим лесом… «Он пьяный», - раздался крик (антрепренера

– М.М.) Одоля. Этими словами читатель будет сбит с толку окончательно. И будет гадать: либо несчастный пьян, либо растроган и пр. Это в ответ на вопрос Горького:

что тронуло актера?»16.

Как писал один из первых рецензентов, «точно нажал кто-то таинствен-

ную кнопку, и из человеческих душ брызнули долго сдерживаемые фонтаны признаний. И наряду с горькой правдой, своей личной, высказываемой с каким-

то больным сладострастием обнажить свои язвы (черта русская, истинно рус-

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

7

ская, яркая, метко подчеркнутая Никандровым), высказывали люди свою тем-

ноту, убогость своей мысли, микроскопичность своего развития. Из отдельных речей и фраз, из обрывков мыслей, признаний, замечаний, из хаоса криков – возникает убогая темнота человеческого «леса», жадно ловящего слова обличе-

ния, носящего в душе тоскливое одиночество и жажду чего-то иного, необыч-

ного, высокого»17. И высокое прорывается опять же в словах актера, исполни-

теля роли Несчастливцева в пьесе, который, как и его герой, перемежая фразы из некогда сыгранных ролей, «подытоживает» свои рыдания монологом «Зачем зашли вы в этот лес?...»: «Голос его сорвался, и вместо тех, не актерских, а

обычных человеческих слов, которых так страстно искала в памяти его душа, из груди полились звуки, которых никогда не слыхала сцена Одоля: рыдания ста-

рого человека, не так прожившего свой век»18. Так же, как и у Островского, у

Никандрова на смену мелодраме, местами соперничающей с фарсом, приходит подлинная драма непонимания и бессилия.

Но неожиданно звучит «ровный, властный голос» полицейского приста-

ва: «Попрошу расходиться!». И публика покорно «встала, повернулась к выхо-

ду и тронулась с места»19. Прекрасное, хотя по-своему бестолковое, единение осталось в прошлом. Толпа, в сущности, легко манипулируема извне. Как со-

единилась она в экстазе любви к искусству или в стремлении к исповедально-

сти в результате неожиданного выступления случайного человека, так легко она и распадается, повинуясь приказу, с тем, чтобы вскоре по столь же незна-

чимому поводу вновь проливать потоки слез и произносить восторженные ре-

чи. А о том, что подобный экстаз повторяется еженедельно, на каждом пред-

ставлении пьесы, говорит проходная реплика, брошенная по выходе из театра одним из участников «действа»: «Тридцать второй! А в то воскресение было одиннадцать! Хорошо, что пошли!», - и заключительными словами рассказа: «Люди, люди!.. Ваши слезы – вода!..» 20.

Только в процессе написания рассказа Никандров «разгадал» идейную нагрузку своего детища. Он писал Горькому: «Между прочим: об аллегории и

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

8

символике в «Лесе». Скажу, что умышленно к ним не стремился, но при пере-

писке вещи набело, учуяв их, постарался усилить это впечатление… Тема, со-

гласен с Вами, благодарная и, прибавлю, трудная»21. Действительно, как и у драматурга, в рассказе «Лес» имеет место резкий контраст между высоким служением искусству и низменностью, даже примитивностью остальной массы людей, абсолютным непониманием того, что могут существовать высокие чув-

ства и благородные мысли. Но в то же время именно пьеса Островского пробу-

ждает даже в самых ограниченных людях какие-то невнятные, но сложные и глубокие переживания. Присутствовавшие на представлении говорят, переби-

вая, не слыша и не желая слышать друг друга, но впервые почувствовав, что надо высказаться по поводу чего-то, что бередит душевные раны, гложет душу.

Поэтому можно сказать, что Никандров использует понятие «лесистости» по сравнению с Островским в несколько ином, расширительном смысле – в плане растерянности, покинутости, погруженности в сумрак сознания целых сооб-

ществ людей.

В то же время в рассказе ощущается та требовательность к служителям Мельпомены, вообще к театральному искусству, которая характеризовала и Островского. Когда ораторствующий незнакомец бросает обвинения театру в том, что тот не отвечает ожиданиям публики, на его слова наиболее остро реа-

гирует актер, исполнявший роль Несчастливцева: «Богатырь, усач, с резкими чертами лица. Он смотрел вверх на незнакомца странным, жадным, почти бе-

зумным от восхищения взглядом»22. Аргументация «обвинителя» нелепа, фак-

ты, приводимые им в пользу своего мнения, абсурдны, он смешивает в кучу существенное и незначительное, относящееся и не относящееся к делу, но это только потому, что у него наболело внутри, что он почему-то в театре ощущает себя жалким и униженным, а он хочет видеть здесь храм искусства, где он по-

чувствует себя человеком: иначе – «у вас «лес» там, а у меня он здесь, потому что разве такое где-нибудь возможно, кроме как только в диком лесу!..»23. По сути, неизвестный человек из публики меняется с Несчастливцевым местами.

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

9

Он выступает в роли обвинителя, обращаясь к актерам с гневной тирадой: «…

вы люди или кто?.. Если, допустим, люди, тогда куда девалось ваше все?.. То есть, где ваши человеческие глаза, человеческое сердце, человеческий ум?.. То есть, почему вы неспособны ни видеть, ни чувствовать, ни понимать, что то, о

чем я говорю, живому человеку есть нож?»24.

Сборник «Лес» Никандров считал книгой «злободневной»25. Помимо проана-

лизированного рассказа туда вошли еще следующие произведения: «На Часовенной улице», «Вечером», «Во время затишья», «Ротмистр Закатаев», «Бунт». Причем почти во всех рисуется затхлая атмосфера обывательского существования. Пожа-

луй, только в одном рассказе – «На Часовенной улице» - Никандров еще раз обра-

щается к возможности воздействия на человека средствами искусства. Проводни-

ком в мир, столь отличный от окружающего, становится молодой книгоноша, в ко-

тором опять же угадывается автор, продающий недоверчивым мужикам книжки. Но его благородная миссия быстро заканчивается, т.к. околоточный надзиратель пре-

провождает его в участок. В других же рассказах сборника тема злобного неприятия всего, что не входит в круг привычного существования, тема зависти, льстивости,

угодничества, зависимости от сильных мира сего, притворства, ханжества, лицеме-

рия позволяет увидеть в людях проявление все той же «лесистости».

Думается, что опыт Островского-драматурга, причем с опорой именно на его сатирические комедии Никандрову очень пригодился, когда он попытался воспро-

извести затхлость и духовную мертвенность российской действительности. Остает-

ся только пожалеть, что никогда не воплотил он этот опыт в драматургической форме, хотя, судя по некоторым вещам (в частности, рассказу «Руда», построенно-

му как «дробь голых диалогов, без единой описательной строчки, без единой пове-

ствовательной фразы»26), талант драматурга «дремал» в нем. Он сам в шутку при-

знавался, что «рожден быть великим драматургом»27. Но подтачивающее его неве-

рие в собственные силы заставляло каждый раз или бросать написанное, или пере-

делывать его в прозу. Так, трехчастным романом «Путь к женщине» стали три дей-

ствия уже почти готовой пьесы «Знакомые и незнакомые». Драматургическая при-

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

10

рода, выразившаяся в преимущественном внимании к диалогической речи, осталась

«непреодоленной» и в окончательном варианте. Это бросалось в глаза всем читав-

шим роман. «Первые 27, пожалуй, 30 страниц, будут иметь большой успех при ис-

полнении чтецами…»28, - замечал один из них. А в семейном архиве писателя со-

хранилось письмо польской переводчицы, предлагавшей переделать роман в пьесу и бравшейся за это дело. И можно уверенно утверждать, что умению создавать вы-

разительные диалоги, через динамичную речь раскрывать характеры персонажей Никандров учился у Островского, чей след в его творчестве навсегда запечатлен в сознательно продублировавшем название пьесы великого драматурга рассказе

«Лес».

1Только недавно были переизданы его произведения 1920-х годов («Путь в женщине». СПб., 2004), а некоторые произведения, созданные в начале ХХ века, публиковались в 70 и 80-е годы в сборниках, выходивших под названием «Береговой ветер».

2См. мою статью: «Имидж» автора: проблема выбора и воплощения // Взаимодействие литератур в мировом литературном процессе. Проблемы теоретической и исторической поэтики. Гродно, 2000.

3РГАЛИ. Ф. 1161. Оп. 1. Ед.хр. 525. Л. 14 (об.). Письмо к С.Н.Сергееву-Ценскому от 24 июня 1957.

4См. подготовленные мною к публикации его письма к Е.Янтареву, которые должны появиться в: Россiйскiй архивъ. История Отечества в свидетельствах и документах. Новая серия. ММV. М., Российский фонд культуры. Студия «ТРИТЭ» Никиты Михалкова. «Российский архив».

5Не-Буква. Новые всходы. «Береговой ветер», новая книга Н.Никандрова // Журнал журналов, 1915. № 28. С. 9.

6Колтоновская Е. Сон или умирание? // Русская мысль, 1916. № 3. С. 93.

7ОР РГБ. Ф. 9. Карт. 2, Ед. хр. 72. Письмо к Н.С.Клестову от 28 июля 1917 г.

8Никандров Н. Береговой ветер. М., 1915. С. 212.

9Там же. С. 223-224.

10Там же. С. 224.

11Там же. С. 222.

12Там же. С.190.

13Никандров Н. Лес. М., 1916. С. 39.

14Там же. С. 33-34.

15Ариэль. В толпе. «Лес» Н.Никандрова // Журнал журналов, 1916. № 14. С. 4.

16РГАЛИ. Ф. 24. Оп. 1. Ед. хр. 50.

17Ариэль. Указ. соч. С. 5.

18Никандров Н. Лес. С. 44.

19Там же. С.45.

20Там же. С. 46.

21Архив А.М. Горького. КГ – П 53-13-10.

22Никандров Н. Лес. С. 21.

23Там же. С. 26.

24Там же. С. 28.

25ОР РГБ. Ф. 9. Оп. 2. Ед.хр. 72.

26РГАЛИ. Ф. 24. Оп. 1. Ед. хр. 50. Л. 31.

27РГАЛИ. Ф. 2569. Оп. 1. Ед. хр. 284. Письмо к Н.И.Замошкину от 4 февраля 1937 г.

28РГАЛИ. Ф. 1328. Оп. 3. Ед. хр. 276.