Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.В.Михайлова Символика пьесы А.Н. Островского «Лес» как
смыслообразующий элемент
в ранней прозе Николая Никандрова («Лес», 1916)
Казалось бы, странно выискивать соответствия и традиции А.Н.Островского в творчестве писателя, никогда, судя по оставшимся документам и свидетельствам,
имя драматурга не упоминавшего, не оставившего после себя ни одного драматиче-
ского произведения (правда, имеются сведения, что среди первых его произведений были и пьесы, однако они не сохранились). К тому же писатель, о котором пойдет речь, Николай Никандрович Никандров (наст. фамилия Шевцов; 1878-1964), яркий,
интересный, но почти забытый художник1, чей творческий путь начался в 1900-е
годы и продолжался вплоть до второй половины 30-х годов, который, по убежде-
нию Куприна, являлся одним из самых заметных среди молодых прозаиков России,
чьи первые шаги в литературе высоко оценил М. Горький, вообще позиционировал себя как «неотесанного», «лохматого», малообразованного человека, явившегося в литературу прямо с улицы. Уже отмечалось мною, что созданный им при вступле-
нии в литературу «имидж» (выбранный, надо заметить, после долгих проб и разду-
мий) как нельзя более соответствовал потребности литературы в «чумазых», т.е.
тех, кто вышел из «низов», а – следовательно – знает о подлинной жизни не пона-
слышке и не из книг2. Поэтому-то всю жизнь Никандров и открещивался от подоз-
рений в начитанности, в знании литературных произведений, уверяя, что «книг … никогда не читал»3. Особенно он любил напоминать, как безмерно тяготился, когда практически открывший и всемерно поддерживавший его А.И.Куприн с упоением начинал цитировать наизусть отрывки из Толстого, Чехова, Гамсуна, постоянно спрашивая при этом, не помнит ли он какую-нибудь строчку из вышеназванных ав-
торов. О том, что это было своеобразной уловкой, свидетельствуют строки его пи-
сем, в которых он демонстрирует превосходную ориентированность в современной ему литературе, упоминает имена С.Пшибышевского, К.Бальмонта, Л.Андреева,
Б.Зайцева, П.Альтенберга и др.4. Знакомство же его с классикой, по-видимому, со-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
стоялось еще во время учебы в Севастопольском реальном училище, а потом и в высших учебных заведениях Москвы и Петербурга (Императорское училище путей сообщения и Лесной институт). Трудно поверить в его «неосведомленность» отно-
сительно выдающихся произведений литературы, поскольку немногих из обращав-
шихся к нему Л.Н.Толстой приглашал для личной беседы. А со студентом Шевцо-
вым такая беседа состоялась и именно потому, что его письмо поразило знаменито-
го писателя взвешенностью и оригинальностью суждений, собственным взглядом на роль искусства в жизни людей. Толстой тогда посоветовал юноше оставить заня-
тия и начать изучать жизнь, что тот и сделал, избрав профессию народного учителя
(он преподавал в школах и училищах Саратовской и Пермской губерний, а в Гомеле даже какое-то время являлся директором гимназии!), которая, несомненно, предпо-
лагала не просто знакомство, а хорошее знание многих гуманитарных областей.
Кстати, эта профессия помогала ему, нередко жившему по подложным паспортам
(«по совместительству» Никандров являлся еще и профессиональным революцио-
нером, членом партии эсеров) скрываться, часто меняя места работы, от полиции.
Все вышесказанное призвано подтвердить мысль, что версия о необразован-
ности Никандрова скорее «миф», который очень удачно корреспондировал с лите-
ратурной атмосферой времени. Недаром, как только он попробовал чуть изменить своей «грубой» манере письма, как со стороны критиков сразу же послышался ок-
рик: «Нам, нашей жизни, нашей душе … нужны «лохматые» и «свои собственные» писатели. А не гладко причесанные, «как все», корректные бухгалтеры в модных и пошлых котелках, каких и без того так много в литературе нашей»5. Любопытнее всего, что приведенные слова были сказаны по поводу его рассказа «Искусство»,
который автор приведенной цитаты расценил как поверхностно «поучительный» и «тенденциозный», а другой критик – воспринял как «наивный и сентименталь-
ный»6. Однако именно в этом рассказе мы можем найти элементы использования мотивной структуры пьесы А.Н.Островского «Лес», вернее, то понимание искусст-
ва, которое определяет звучание этой комедии.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
Об этом можно говорить с уверенностью, поскольку именно в это время
(1915-1916гг.) в сознании Н.Никандрова окончательно оформляется представление о «лесистости» как главной черте русской национальной жизни. Чуть позже, в од-
ном из писем 1917 г. он признавался, что поглощен изображением «лесистости те-
перешних людей и событий»7.
«Искусство» заключает собой сборник Никандрова «Береговой ветер» (М., 1915), а рассказ «Лес» открывает вышедший годом позже одноименный сборник.
Таким образом, оба эти рассказа становятся связующим звеном между произведе-
ниями писателя, образующими корпус его ранней прозы. В «Искусстве» речь идет о преображающем душу человека воздействии прекрасного. Никандров явно опирал-
ся на собственный биографический опыт, и можно с большим основанием предпо-
ложить, что в лице учителя Лучинина он вывел себя. Лучинин поистине оказывает-
ся «лучом света в темном царстве» гимназических правил и предписаний, делаю-
щих учебное заведение больше похожим на каземат, убивающий все неповторимое и индивидуальное, попирающий личность ребенка. Вольным актерам Островского не удалось осветить мрачную чащу леса российской действительности, Лучинину удается преобразить вверенных ему детей. Если при первом появлении его в классе,
человеческие лица неразличимы, то некоторая время спустя перед ним возникает
«живая галерея детских лиц, фигур, поз, выражений, голосов, характеров»8. Это происходит после двух недель непрестанных бесед с учениками, когда он рассказы-
вал им об искусстве. И вот это умение видеть «непередаваемую словами прелесть» обыкновенного явления и заставляет детей по-иному взглянуть на весь окружаю-
щий мир.
Именно преображающую все существо человека силу искусства обрисовывает Никандров. И здесь он черпает вдохновение в характере Несчастливцева, которому тоже игра на сцене позволяет не только быть выше обыденности, но и претворять ее в нечто иное. Романтическая приподнятость героя Островского делает его по сво-
ему необычайным (а на взгляд ограниченного окружения «глупым») человеком,
живущим «поверх» реальности или прозревающим в реальности чудесное. Иногда
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
его вера в одухотворяющее влияние прекрасного оборачивается прекраснодушием.
Ведь ошибается же он, желая приобщить к миру, дарующему ему ощущение воз-
вышенной власти над людьми, не желающую выйти из круга привычных представ-
лений Аксюшу. Ну, не хочет она быть «королевой», не хочет самозабвенной отдачи тому, что выше ее понимания.
Зато в рассказе Никандрова невзрачных, даже убогих, оболваненных учени-
ков приобщение к искусству делает «необычайными». Они начинают жить в непре-
станном ожидании чуда. И сам учитель становится для них «избавителем, пришед-
шим за ними из того настоящего живого, свободного, большого всемирного мира, о
котором они так смутно мечтали»9, таким избавителем, каким хотел быть Несчаст-
ливцев для Аксюши. Автор рассказа отмечает, что в присутствии этого человека «с
учеников таинственным образом спадала сообщаемая им гимназией одинаковость,
каменность … обреченность. С ним они согревались, с ним они оживали, с ним они жили … думали, чувствовали, желали…»10 Они, можно сказать, перестают плутать в «лесу», начинают ощущать себя независимыми, сильными личностями, им стано-
вится знакомо чувство полета, объединяющего человека с другими людьми.
В обрисовке взаимоотношений класса и учителя Никандров использует в об-
щем несвойственные ему романтические краски: «Класс мечтал. Класс со стреми-
тельной быстротой несся куда-то в огромном мире на крыльях воображения и видел впереди себя тоже перелетающего пространство и время Лучинина, большого,
длинноволосого … с проникающими глазами, с доброй улыбкой на лице …»11. Ав-
тор обрывает свой рассказ на точке этого необыкновенного взаимопонимания и воссоединения в добре, как бы предпочитая не замечать, что подобное возможно на ограниченном одним классом «пространстве», не желая уточнять, что такое всепро-
никающее, переворачивающее человека воздействие искусства возможно, пожалуй,
только при общении с еще не испорченными душами. Лучинин оказался способен пробудить от духовной спячки «сорок мальчиков, одинаково остриженных, одина-
ково одетых, одинаково запертых в научно усовершенствованные парты»12, до его появления способных только на мелкое пакостничество и хулиганство.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
Иной вариант «соединения» с прекрасным рисует он в рассказе «Лес». Этот вариант значительно более пессимистичен и безнадежен. Тут проявляется главный талант Никандрова – талант сатирика, обличителя уродливых сторон жизни. Не-
свойственная природе писателя романтическая интонация, столь щедро проявив-
шаяся в рассказе «Искусство», уступает место сатирическому изображению. Чего стоят хотя бы такие реплики отдельных персонажей: «… бывало, вот хочется чего-
то высшего, чистого, святого, вот поищу, поищу в уме, куда бы пойти, а потом,
смотрю, уже сижу в публичном доме с голыми девицами, сам своей жизни не ра-
дый!»13 - или напротив высокопарно-торжественно-невразумительное: «Окровав-
ленными руками прикасаетесь на этой сцене к творению гения человека! … В не-
чистую раму одеваете в этом здании священное изображение земных страданий че-
ловека! В кубке окровавленном предательски подносите людям напиток драгоценный!»14.
Используя опыт создателя комедии «Лес», Никандров прибегает к обрисовке
«ударных» моментов, пусть однобоко, но ярко раскрывающих человека изнутри,
для того, чтобы показать весь уклад жизни в целом, при котором человек, оставаясь постоянно на виду, особенно одинок и несчастен. Любимый им прием гиперболиза-
ции находит в рассказе удачное применение. На фоне всеобщей «лесистости» дано вспыхнуть искрам просветляющего человека вдохновения, но оно чаще всего обо-
рачивается нелепостью и бессмыслицей, ничего не меняя и не преображая.
В рассказе обыгрывается и прямое обращение к Островскому – на сцене про-
винциального театра актеры в честь окончания очередного сезона разыгрывают
«Лес», и используется символика знаменитой пьесы с целью показать, в какой про-
пасти невежества, демагогии, одичалости оказалась Россия. Замысел был расценен критиками как «оригинальный»15.
Сюжетно рассказ Никандрова воссоздает установившийся в провинциальном театре ритуал: после представления восторженные зрители чествуют своих любим-
цев, высказывая слова благодарности. Как всегда восторг переполняет присутст-
вующих на спектакле. Даже те, кто ничего не смыслит в искусстве, на гребне волны