Национальный исследовательский университет
Семь чудес гиперборейца Абариса
Матвейчев Олег Анатольевич
Страна Гиперборея служила для греков чем-то вроде нашего Тридевятого царства. Именно здесь локализовались все чудеса мира. Здесь, как считалось, родилась богиня Лето и потому более всех богов гиперборейцы, почитали ее сына Аполлона, якобы именно отсюда явившегося в Дельфы.
По Диодору, большинство жителей священного города, посвященного Аполлону - кифаристы, «и они беспрерывно, играя на кифарах в храмах, возносят богу гимны и песни, прославляя в них его подвиги» [8, с. 464]. Возможно, именно по этой причине сребролукий бог света каждую зиму оставлял свои Дельфы и прилетал на отдых в земли гиперборейцев - ему хотелось побыть среди поэтов, певцов, философов, каковых в ту пору в Элладе было мало, а то и не было вовсе.
О «гипербореях, служителях Аполлона» пел и Пиндар, описывая их счастливую и беззаботную жизнь вдалеке от цивилизации:
Ни вплавь, ни впешь
Никто не вымерил дивного пути
К сходу гипербореев …
Там стожертвенным приношением богу
закалывались ослы,
Там длящимся весельям и хвалебным словам
Радуется Аполлон …
Ни болезни, ни губящая старость
Не вмешиваются в святой их род.
Без мук, без битв
Живут они, избежавшие
Давящей правды Немезиды. [13, с. 109-110].
Как идеальное царство описывал Гиперборею Плиний Старший: «За "Рифейскими" горами, по ту сторону северного ветра … обитает раса счастливых людей, что зовутся гиперборейцами; они доживают до глубокой старости и славятся сказочными чудесами. Здесь, как полагают, находятся петли, на которых подвешен небосвод, и крайние пути созвездий. Солнце светит там по шесть месяцев подряд, … всходит один раз в год, в середине лета, и заходит в середине зимы. Это благодатная страна с восхитительным климатом и без всяких вредных ветров. Домами для туземцев служат леса и рощи; богам они поклоняются как поврозь, так и всем приходом; не знают они ни раздоров, ни печалей. Смерть приходит к ним лишь когда они пресытятся жизнью» [22, p. 187].
Традиция сохранила имена людей, прибывших в Элладу из страны Аполлона. По рассказу Геродота, однажды гиперборейцы послали с дарами богу на Делос девушек Гипероху и Лаодику, отрядив с ними для охраны пятерых мужчин. На родину посольство так и не вернулось, и впредь северяне передавали дары Аполлону по цепочке через своих соседей - аримаспов, исседонов, скифов. А до того из Гипербореи прибыли на Делос другие две девушки, Арга и Опида, причем, в компании своих богов - Аполлона и Артемиды.
Более того, даже само Дельфийское святилище, по некоторым сведениям, - дело рук пришельцев с дальнего Севера: «Местная поэтесса Бойо, написавшая гимн дельфийцам, говорит, что это прорицалище было основано в честь бога людьми, прибывшими от гиперборейцев; в их числе был и Олен; он был первым пророком бога и первый произносил пророчества в гекзаметрах» [12, с. 251].
Есть также свидетельства, что и все делосцы являются не кем иным, как выходцами все из той же Гипербореи. «Это одинокое свидетельство, но оно характерно», - замечает А.Ф. Лосев [8, с. 475]. Стоит отметить, что население острова Делос составляет сегодня всего 14 человек. Было бы весьма интересно установить, носителями какой гаплогруппы они являются.
Вспоминая Гипероху и Лаодику, Аргу и Опиду, Олена и Астерия, а также фракийца Орфея, шведский историк Я. Киндстранд указывает, что «когда в Греции объявлялись варвары, известные своей мудростью, они всегда приходили с Севера, и их мудрость всегда проявлялась в религиозной сфере, связанной в большинстве случаев с культом Аполлона» [19, с.18; 2]
Наиболее известен из этой плеяды культурных героев Орфей. Несмотря на то, что в исторической реальности Певца начали сомневаться уже в классический период (Аристотель категорически отрицал существование Орфея), влияние орфического учения на греческую культуру трудно переоценить. Прямо или опосредованно оно заложило основы греческой философии, оказав особо сильное влияние на Пифагора, Анаксимандра, Гераклита, Ксенофана, Парменида, Эмпедокла, и, что особенно важно, Платона («Федон», «Федр»), через которого был воспринят и разработан сначала неоплатонизмом, а через неоплатонизм - и христианством целый комплекс идей о теле и душе. Орфей почитался как родоначальник мистерий и первый оракул, последующие пошли уже от него.
Среди прочих пришлых учителей Греции следует выделить Абариса и Анахарсиса, которые «пользовались у греков большим уважением, так как они обнаруживали своеобразные черты скромности, простоты и справедливости своего народа» [16, с. 276]. Но если образ Анахарсиса на века закрепился в античной культуре как образ «мудреца-дикаря», критика цивилизации и проповедника простой и скромной жизни, то имя Абариса прославили в большей степени совершенные им чудеса.
Анализ исторических источников о жизни и деятельности Абариса демонстрирует, что его вполне рациональный и простой для понимания образ у древних авторов приобрел в эпоху эллинизма совершенно фантастические черты, что может объясняться как общим состоянием общественного сознания, характеризующегося интересом к мистицизму, иррационализму и экзотическим культам, так и уходом из исторической памяти форм мышления, традиций, метафизических инвариантов, привнесенных в культуру догомеровской Греции вторгшимися в средиземноморско-балканский регион индоевропейскими племенами.
К числу подобных привнесенных фантастических черт, которыми был наделен Абарис, относится, в первую очередь, его якобы способность летать верхом на стреле, которая не отмечалась ни Пиндаром, ни Геродотом (согласно отцу истории, Гипербореец просто все время носил ее с собой (IV, 36)), но всячески акцентировалась неоплатониками и поздними софистами.
Единого мнения по поводу предназначения стрелы Абариса, с которой мудреца неизменно ассоциировали, начиная с Геродота, впрочем, не было никогда. Ликург Афинский полагал, что стрела была нужна Абарису как жрецу в качестве символа Аполлона - он предъявлял ее как своего рода удостоверение [7, с. 96]. По Гимерию, Абарис просто ходил, вооруженный луком; стрела в таком случае служила ему боеприпасом. В свою очередь Фотий объяснял, что стрелой Аполлона метафорически именуется красноречие, и именно на такой-то стреле Абарис и облетел все земли и все моря [5, с. 249].
Своя версия нашлась и у Оригена, отмечавшего способность Абариса бегать со скоростью летящей стрелы. Что, по мнению александрийца, отнюдь не является признаком божественности, как сказали бы многие. «Допустим, что действительно божественность наделила Авариса Гиперборейца такой силой, благодаря которой он мог носиться со скоростью стрелы. Но какую же пользу мог получить от этого род человеческий? Чем была полезна скорость, равная полету стрелы, и ему самому? -- и все это при том предположении, что вся эта история нисколько не заключает в себе вымысла, что все это действительно происходило, хотя бы и под влиянием некоторой демонической силы» [11, с. 617].
Но чаще всего, особенно, в эллинистический и более поздние периоды, стрелу Абариса наделяли поистине фантастическими свойствами, представляя ее как средство передвижения.
В своей биографии Пифагора Порфирий поведал об Абарисе, прозванном Воздухобежцем за то, что на полученной в дар от Аполлона стреле он «перелетал и реки, и моря, и бездорожья, словно бежал по воздуху» [14, с. 421]. О том же и рассказ Ямвлиха (буквально слово в слово повторенный за его учителем): «у Абарида было прозвище “Ступающий по воздуху”, так как когда он ехал на дарованной ему стреле Аполлона Гиперборейского, как бы ступая по воздуху, он переправлялся через реки, моря и непроходимые места [18, с. 89].
Та же легенда воспроизводится и у эпического поэта Нонна Панополитанского:
Абарис юный также по небу часто летает,
Если Феб на стреле его отпускает в поездку. [10, с. 114].
Летание на стреле подчас интерпретируется, даже современными авторами, вполне буквально. О. Фомина, в частности, напоминает, что многие древние авторы, «настойчиво говорят о летательных способностях гиперборейцев, то есть о владении ими техникой полета. Такими, правда, не без иронии их описал еще Лукиан: «Как только впервые увидал летающего иностранца, варвара, - он называл себя гиперборейцем, - я поверил и оказался побежденным, хотя долго противодействовал. И что, в самом деле, оставалось мне делать, когда на моих глазах человек носился при мне по воздуху, ступал по воде и медленным шагом проходил сквозь огонь?» [9, с. 200-201]. Может ли быть такое - чтобы древние жители Арктики владели техникой воздухоплавания? А почему бы и нет? Сохранились ведь во множестве изображения вероятных летательных аппаратов - типа воздушных шаров - среди наскальных рисунков Онежского озера» [17].
Возможно и другое объяснение - с помощью такого явления, которое сегодня представляется нам не более чем научной фантастикой, а именно - телепортации, которая могла быть обычной практикой для представителей жреческой касты гиперборейского народа.
Ямвлих, впрочем, предложил и еще одну любопытную версию, рассказав, что золотая стрела, которой обладал Абарис, указывала тому дорогу и выступала, таким образом, не только транспортным средством, но и устройством для ориентирования на местности.
Весьма интересная гипотеза, особенно, если учесть возможное происхождение Абариса с Рифейских (Уральских) гор. Если ей найдутся другие подтверждения, то получится, что жители Гипербореи знали компас с магнитной стрелкой более чем за полторы тысячи лет до китайцев. Стоит отметить, что первое упоминание о нем содержится в трактате Шэнь Ко «Записи бесед в Мэнси», относящемуся к 1086 г. [21, p. 135]. В рамках рерационализации образа Абариса можно предположить, что его знаменитая стрела являлась ничем иным, как стрелкой его путеводного устройства, казавшегося грекам невероятным чудом.
Тот же Ямвлих, однако, повествует еще об одной удивительной особенности стрелы Абариса - оказывается, именно с ее помощью Гипербореец совершал свои вошедшие в легенду санитарно-гигиенические процедуры.
Согласно Пиндару, Абарис появился в Элладе при лидийском царе Крёзе [7, с. 96], т.е. в промежутке между 560-546 гг. до н.э. Целью его поездки был отнюдь не интеллектуальный туризм и желание посмотреть мир (в подобные поездки отправлялись греки, но не варвары) и вряд ли только «возобновление старинной дружбы и родства с делосцами», на чем настаивает Диодор - будучи жрецом Аполлона, Гипербореец, очевидно, выполнял в Греции какую-то функцию, связанную с отправлением культа. По словам афинского грамматика Гарпократиона, Абарис прибыл послом от гипербореев во время распространившейся по всей земле моровой язвы, чтобы совершить моление Аполлону [3, с. 263]. Миссия оказалась успешной: «Лакедемон после произведенного им в этой земле очищения уже не заражался чумой, тогда как прежде эта болезнь часто поражала его из-за того, что он расположен в неудачном месте: над ним возвышаются Тайгетские горы, и стоит отметить, что это создает духоту. Абарид также очистил Кносс на Крите. Известны и другие свидетельства способности Абарида производить очищения» [18, с. 67].
Как было сказано, сделано это было Абарисом при посредстве стрелы, которую он всегда носил с собой. Рационального объяснения, каким образом можно очистить город от чумы с помощью подобного приспособления, у нас нет (о технологиях, существовавших в Гиперборее, пока можно только догадываться), однако символическое объяснение дать этому факту довольно несложно. Стрела - атрибут Аполлона как бога солнечного света и, в другом аспекте, бога-врачевателя. Очевидно, что в аполлоновской стреле воплотились представления о целительных и животворящих свойствах солнечного света. Получив ее в дар от своего бога, жрец Абарис обрел вместе с нею и чудесные способности к врачеванию и обеззараживанию огромных территорий. образ культ мудрость мистицизм
Впрочем, вполне возможно, что именно за свои чудесные способности и диковинную мудрость Абарис прослыл среди греков жрецом Аполлона, таковым отнюдь не являясь. Как это случается и поныне, сработал стереотип: если мудрец с Севера, то непременно - служитель Аполлона (в VI в. до н.э. процесс его рецепции в греческой религии еще не завершился, и этот бог по привычке воспринимался как чужой, заграничный); если умеет делать необъяснимые вещи - значит, волшебник.
Греческие мифы очень настойчиво связывали Аполлона с «самыми северными людьми» Ойкумены. Многие авторы находят соответствие между Аполлоном и русским летописным Дажьбогом-Солнцем [15]. По наиболее распространенной гипотезе, высказанной П. Кречмером, а до него - У. фон Виламовиц-Мёллендорфом, бог Аполлон имеет малоазийское происхождение. Его имя не фигурирует в крито-микенских текстах, однако встречается в хеттском документе начала XIII в. до н.э. - договоре о дружбе и взаимопомощи между царем Муваталли и правителем Вилусы Алаксандусом. Заключая договор, владыки клянутся своими самыми священными богами - соответственно, Каскалом Куром и Апалиунасом (прообразом греческого Аполлона). По мнению Кречмера, Алаксандус - не кто иной как троянский принц Александр (Парис), а Вилуса - страна Вила (Ила), или гомеровский Илион [20]. Вот и еще одна интересная параллель! Как известно, Аполлон в «Илиаде» был покровителем Париса. А согласно киклической поэме «Эфиопида», именно он направит стрелу троянского принца в пяту Ахилла.
Что касается эпидемиологических мероприятий, проводимых отдельно взятым гиперборейцем в масштабе целых полисов, то для их рационального объяснения опять придется обратиться к смелым гипотезам. Можно предположить, что страна Гиперборея обладала более совершенной медициной, нежели Эллада. Доступные им представления о гигиене и санитарии станут достоянием просвещенной Европы лишь в XIX-XX вв.
Интересна в этом ключе формулировка Платона, называющего Абариса заклинателем от болезней. Гипербореец лечит заговорами, т.е., словом, и тем предвосхищает практику логотерапии и психоанализа, которая станет реальностью для Европы в тех же XIX-XX вв. Вместе с тем, лечить словом он мог не только с точки зрения содержания и смысла, но и с точки зрения определенных ритмических воздействий. Во все века целители использовали в своей практике молитвы, стихи, мантры, зикры, задавая пациенту определенный ритм позитивных вибраций. Лечение музыкой было развито у греков, особенно, у пифагорейцев, к которым Абарис был отнесен Ямвлихом. Не исключено, что первична в данном случае была ритмотерапия, практикуемая Гиперборейцем, который был старше Пифагора как минимум на одно поколение. Так, по Ямвлиху, Абарис, увидев в Пифагоре воплощение Аполлона, стал его учеником. В Суде это отношение переворачивается - там, напротив, сам Пифагор является учеником Абариса.