С содержательной стороны сталинизм - есть многоуровневая система мобилизационных проектов по созданию общества качественно нового типа в предельно сжатые исторические сроки при крайне неблагоприятных условиях. Более конкретно это выглядит следующим образом. Вся система состоит из трех уровней: мегауровень; крупномасштабный уровень и непосредственные образцы материальной и духовной культуры. Мегауровень - построение первого в человеческой истории социального государства, в сталинской терминологии - «социализма в отдельно взятой стране». Создание социального государства обеспечивается триединой задачей или реализацией трех крупномасштабных проектов: индустриализация страны, аграрная реформа, культурная революция. Эти проекты находят свое воплощение в гигантах промышленности, укрупненных хозяйствах на селе, преобразованиях в сферах здравоохранения, образования, науки, культуры, спорта (Магнитка, Днепрогэс, Запорожсталь, Волго-Дон, Северный морской путь, бесплатная медицина, всеобщее среднее образование, атомный проект, и т. д.).
Если сместить акцент нашего внимания с содержания сталинского проекта на его сущность, а под сущностью понимать классическое её отличие от содержания (сущность есть не все содержание, а только его главная часть, своего рода «выжимка»), то мы придем к выводу о том, что сталинизм по своей сути есть выражение национальной идеи советского народа, т. е. адекватное отражение имманентно присущего нашему народу представления о справедливости и гордости за принадлежность к стране, возносящей эту справедливость на пьедестал.
Национальная идея советского (русского) народа, воплощенная сталинизмом в жизнь, представляет собой единение двух начал - величия государства и социальной справедливости.
Имперское мышление и чувство правого дела явились результатом функционирования определённой модели государственно-политического управления. В соответствии с «политологическим кругом» А. Дугина, любые конституционную доктрину, политическую систему и модель государственно-политического управления можно обобщенно представить сочетанием политического курса и экономической линии [3, с. 6]. Политический курс классифицирует систему с точки зрения субъектности принятия политических решений и говорит о том, кто является основным субъектом государственной власти. Если в основу конституционной доктрины положен принцип делимости национального суверенитета, то политический курс имеет левую ориентацию, а если принцип народного суверенитета - то правую. Экономическая линия характеризует систему с точки зрения приоритетности распределения национальных ресурсов: чьи потребности удовлетворяются в первую очередь - индивидуума (правая ориентация) или общества как системы (левая ориентация) [13, с. 28]. Связь между этими двумя параметрами обнаружила ряд устойчивых комбинаций вроде классического либерализма (крайне левый политический курс и жёсткая правая экономическая линия); неолиберализма (умеренно левый политический курс и умеренно правая экономическая линия); консервативного либерализма (умеренно правый политический курс и умеренно правая экономическая линия); социал-демократии (умеренно левый политический курс и мягкая левая экономическая линия). Ни одна из этих моделей не смогла прижиться и утвердиться на российской почве. При Николае II проводилась право-правая политика, Ленин начинал с лево-левой, а Горбачев лево-левой завершил свою деятельность. При Б. Н. Ельцине была внедрена лево-правая модель, и все до одной перечисленные комбинации политического курса и экономической линии потерпели фиаско. Единственное сочетание политического курса и экономической линии, оказавшееся адекватным российским условиям, оформилось в виде социал-консерватизма (жесткого правого политического курса и твёрдой левой экономической линии), совпадающего с содержанием и сущностью сталинизма. Сталинизм, таким образом, есть классическая форма социал- консерватизма, сложившегося в 30-е гг. в СССР и пережившего своего создателя почти на 40 лет.
Оценивая итоги социал-консервативной политики, сошлемся на японского миллиардера Хероси Теравама, который в 1991 г. указывал советским экономистам и социологам: «Вы не говорите об основном, о вашей первенствующей роли в мире. В 1939 г. вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 г. вы стали еще умней, а мы все еще оставались дураками. А в 1955 г. мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители и мы более 15 % роста никогда не достигали, а вы же - при общественной собственности на средства производства - достигали 30 % и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры» [7, с. 285].
Логика повествования ведёт нас к понятиям «десталинизация» и «ресталинизация». Когда мы говорим о полной десталинизации, то это значит, что мы не только отмежевываемся от последствий Гражданской войны, ГУЛАГа, репрессий, перегибов и прочих негативных явлений, имевших место при сталинизме. Это означает также, что мы отказываемся и от социал-консерватизма как модели управления, более того - мы отрекаемся и от сущности сталинизма, то есть от государственного величия и социальной справедливости. По нашему мнению, Россия пережила три волны десталинизации. Первая волна, инициированная Хрущевым, своей целью имела дискредитацию Сталина путём дегуманизации его образа. Хрущёв - наполовину сталинист, наполовину троцкист, как всегда, был непоследователен. Пытаясь поднять свой авторитет за счет снижения сталинского авторитета, он сумел только посеять сомнения в душах людей, но основной цели не достиг. При этом, сам не желая того, нанёс ощутимый урон КПСС - главному институту политической системы общества.
Вторая волна десталинизации пришлась на период перестройки. Она была сильнее, мощнее, велась по всем правилам борьбы с идейно-политическим противником. Дегуманизация Сталина трансформировалась в демонизацию сталинизма в целом. Социал-консервативная конструкция подверглась уничтожающей теоретической критике и беспощадной идеологической атаке. Главной задачей этого этапа было политическое осуждение сталинизма, мировоззренческое его искоренение. Старшее поколение надлежало от сталинизма излечить, а молодому поколению полагалось сделать от него прививку.
Третья волна носила инструментально-практический характер, представляла собой демонтаж сталинского мегапроекта под названием СССР - первого в мире социального государства. Всё это произошло в 90-е гг. прошлого века. Складывалось впечатление, что социал-консерватизм, то есть сталинизм, канул в Лету. Величие государства опустилось до неприличия, а социальная справедливость скатилась к беспределу. Политический курс Ельцина был предельно левым, то есть делимость национального суверенитета была максимальной; экономическая линия, напротив, была сдвинута запредельно вправо. Государство, по сути, утратило рычаги управления. Президентская власть была эффективной лишь в границах Кремля, органы госбезопасности, милиция, прокуратура, армия представляли собой жалкое зрелище. Разгул «демократии» в стране привёл к сепаратизму не только на окраинах (Кавказ, Приморский край), но и в центре России (Урал, Татарстан). Понятие «патриотизм» стало ругательным словом. На международной арене с Россией перестали считаться не только США и ЕС, но и карликовые государства, в первую очередь страны Балтии, Грузия и др. Государство потеряло контроль более чем над 80 % национальных ресурсов. Население перестало вовремя получать зарплату, пенсионеры - пенсию. То было время «семибанкирщины». Продлись лево-правая политика еще какое-то время, и есть все основания предполагать, что Российская Федерация повторила бы судьбу Советского Союза.
Приход к власти президента В. В. Путина значительно изменил ситуацию. Политический курс государства заметно «поправел». Стало больше порядка внутри страны, была восстановлена вертикаль власти, олигархов принудили платить налоги, прекратилась война в Чечне, борьба с проявлениями терроризма приобрела решительный характер, равно как и недопущение сепаратизма. На международной арене влияние России существенно усилилось. До государственного величия, конечно, далеко, но авторитет государства заметно вырос.
Экономическая линия при Путине «полевела» незначительно. Из запредельно правой позиции она переместилась в предельно правое положение. Следует признать, что наладилась работа промышленности и сельского хозяйства, открылись новые рабочие места, регулярно выплачивается пенсия, к минимуму сведены задолженности по зарплате, уровень жизни населения, по сравнению с 90-ми гг., несколько повысился. Вместе с тем экономическая линия правительства неоправданно остаётся жестко правой. 110 российских миллиардеров владеют 35 % национального богатства страны. На долю 1 % населения приходится 71 % личных вкладов и активов. Налог на богатство и роскошь отсутствует, и даже возможность его введения не обсуждается. Дециль- ный коэффициент, официально признанный государством, равен 1:17 (при советской власти - 1:4; в странах ЕС - 1:5), при предельной норме 1:7-1:8. Некоторые независимые эксперты определяют реальный децильный коэффициент в России как 1:40, а академик Шмелёв - как 1:60 [1; 2; 5, с. 490].
Таким образом, в современной России можно констатировать консервативно-либеральную модель государственно-политического управления (умеренно правый политический курс и жёстко правая экономическая линия). На наш взгляд, такое сочетание политического курса и экономической линии является несбалансированным, а сама модель управления представляется неустойчивой и недолговременной. Из этого следует, что страна поставлена перед вызовом: либо «полевение» политического курса при сохранении правой экономической линии (это будет означать четвёртую волну десталинизации), либо дальнейший сдвиг вправо политического курса и радикальное смещение влево экономической линии (а это уже возврат к социал-консерватизму, или, по-другому, ренессанс сталинизма).
Может возникнуть вопрос: стоит ли обращаться при поисках новой модели управления к неоднозначно воспринимаемому термину «сталинизм»? Может быть, было бы корректнее ограничиться чисто научным понятием социал- консерватизма? Нам представляется, что отказываться от понятия «сталинизм» не следует по той причине, что противоборство ценностных ориентаций не снижается и в этом соперничестве следует предусмотреть не только академическую безупречность, но и эффективную результативность. Синонимизация соци- ал-консерватизма со сталинизмом придаёт первому большую весомость, а второму - научную строгость. Это даёт возможность также констатировать, что десталинизация есть инструмент идеологической и политической борьбы не только с советским прошлым, но и с настоящим и будущим Российской Федерации.
Будущее России - за ресталинизацией. Ресталинизацию ни в коем случае не следует понимать как возврат к репрессиям, террору и ГУЛАГу. Ресталини- зация есть обращение к содержанию сталинизма - обновлённому и осовремененному. Это возврат к крупномасштабным проектам оздоровления страны. Частично он уже запущен в действие (проект развития Дальнего Востока, проект дальнейшего освоения Арктики, проект импортозамещения и т. п.). Число таких проектов надобно умножать, вовлекая в них население ради причастности его к общему делу.
Ресталинизация - это возврат к сущности сталинизма, который остаётся неизменным: величие государства и социальная справедливость. Ресталиниза- ция - есть возрождение патриотизма и правого дела, это также действенный способ утверждения геополитического баланса, путь к многополярному миру.
Нельзя не согласиться с мнением авторитетного политика и государственного деятеля Франции Шарля Де Голля: «Сталин не ушел в прошлое, он растворился в будущем» [8, с. 392].
Список литературы
1. Доклад «Global Wealth Report 2012» [Электронный ресурс] // Gidepark.ru: сайт. URL: http://pasmi.ru/archive/5696 (дата обращения: 06.11.2012).
2. Доклад «Global Wealth Report 2013» [Электронный ресурс] // Gidepark.ru: сайт. URL: http://forummsk/org/material/economic/10075795 html (дата обращения: 12.10.2012).
3. Дугин А. Г. Мировоззренческий код / А. Г. Дугин // Евраз. вторжение. 1998. № 30. С. 6.
4. Жуков Ю. Н. Настольная книга сталиниста / Ю. Н. Жуков. М.: Эксмо, 2010. 320 с.
5. Идеология: pro et contra / И. И. Кальной [и др.]. Симферополь: АРИАЛ, - 564 с.
6. Косолапов Р. И. Уверенно торить тропу в будущее. Доклад на чрезвычайном ХХХИ съезде СКП-КПСС 21 июля 2001 г. «О решениях ХХ и ХХШ Съездов КПСС по вопросу «О культе личности и его последствиях» // Косолапов Р. И. Сочинения: в 18 т. Тверь: Сев. корона, 2004. Т. 17. С. 648-666.
7. Мартиросян А. Б. Сталин и достижения СССР / А. Б. Мартиросян. М.: Вече, - 320 с.
8. Мартиросян А. Б. Сталин после войны. 1945-1953 г. / А. Б. Мартиросян. М.: Вече, 2016. 416 с.
9. Млечин Л. М. Зачем Сталин убил Троцкого / Л. М. Млечин. СПб.: АМФОРА, - 352 с.
10. Сталин И. В. О задачах хозяйственников // Сталин И. В. Сочинения: в 16 т. М.: Госполитиздат, 1955. Т. 13. С. 29-42.
11. Сталин И. В. Политический отчет центрального комитета ХУ! съезду ВКПб // Сталин И. В. Сочинения: в 16 т. М.: Госполитиздат, 1955. Т. 12. С. 235-261.
12. Стариков М. В. Сталин. Вспоминаем вместе / М. В. Стариков. СПб.: Питер, 2015. 416 с.
13. Чемшит А. А. Государственная власть и политическое участие / А. А. Чем- шит. Киев: Украин. центр духовной культуры, 2004. 528 с.
14. Чемшит А. А. Советский период в истории России (о Сталине и сталинизме): суждения и смыслы / А. А. Чемшит // Вестн. Алт. гос. пед. ун-та, 2016. №2 (27). С. 122-126.